Need you

Снег падает обильными хлопьями. Сыплет и сыплет уже больше трех часов. Даже удивительно. Холодный ветер забирается под куртку, пробирает до костей, но ободряет и не позволяет долго стоять на одном месте. И он медленно идет. Спотыкается, удерживается только благодаря старой палке, которую крепко сжимают иссохшие пальцы, покрытые сотнями морщин и трещинок. А в другой руке безвольно болтается пышный букет белоснежных лилий. Он продолжает идти по кладбищу, ищет нужную могилу. Правда, дорогу к ней он уже давно выучил. И уже много лет назад установил маленькую скамеечку рядом с каменным надгробием. Садится, опирается на палку и смотрит на камень. - Здравствуй, Серена... Его слова растворяются в воздухе. Ветер становится сильнее, завывает. И если бы кто-то мог и правда его слышать под каменной плитой, то не при такой погоде. Совершенно отвратная сегодня погода. Некогда сильные ладони кладут букет рядом с плитой и прижимают оберточную бумагу двумя камнями, чтобы никакой ветер не мог избавиться от цветов. Выцветшие за столько лет и ужасно уставшие зеленые глаза смотрят на надгробие так, будто есть еще надежда. Будто на могильной плите еще ничего не заканчивается. - Ты знаешь, их больше нет. Никого нет. Ни Чака, ни Блэр, ни этого мерзавца Хамфри. Я остался совершенно один. А ты ушла первой... На глаза наворачиваются слезы. Он тихо всхлипывает и трясущимися руками вытирает влагу с лица. - Мне остается только ждать, когда моя чертова жизнь закончится. Я устал, Серена. Ужасно устал. И больше всего я устал от осознания твоей смерти. Наверное, ему было бы проще, если бы у него была семья. Его семья лежит под этой плитой. А дети... После бурной алкогольно-наркотической подростковой жизни она просто не смогла родить ребенка. Он же не смог ее променять ни на кого другого. И ведь жизнь с ней была настоящей сказкой. Вот именно, что была. Как давно это было. В свои девяносто пять лет Натаниэль Арчибальд привык приходить каждый день на могилу своей покойной жены Серены Арчибальд, приносить букет ее любимых белых лилий и сидеть по несколько часов, смотря на холодный и бездушный камень, под которым было похоронено тело его любимой женщины.