Так бывает

Лас-Ночас. Ослепительно белый под черным небом Уэко Мундо. Небом вечной ночи. Хоть под куполом замка и светило ослепительно яркое солнце, оно было ненастоящим. Истинным обитателем неба в мире пустых был месяц. Пусть холодный, но настоящий. В глубине души пленница была даже рада, что в её маленькое окно с решеткой смотрит именно месяц, ведь под ним можно было не натягивать улыбку, на которую провоцировало искусственное солнце. Девушка могла часами смотреть на недвижимое светило Уэко Мундо. Месяц был её лучшим собеседником, хотя скорее слушателем, ведь светило не может ответить. Но иногда в её комнате, помимо лунного света, бывали и другие гости… Хотя почему иногда? Каждый день в определенное время к ней приходил её надзиратель. Вот и сейчас его шаги были слышны за дверью. Безэмоциональное — «Я вхожу», -и дверь открывается. В комнату проходит высокий брюнет с бледной, нет — белой кожей и темно-зелеными глазами. Глазами, в которых не отражалось ничего. На голове аранкара был осколок маски похожий на половинку шлема викингов. В районе ключицы располагалась сквозная, черная дыра пустого, а под глазами «текли» темно-зеленые дорожки «слез». Да, пленница искренне верила, что это дорожки от слез, поскольку перед ней стоял ни кто иной как Улькиорра Шифер— Кватра Эспада — символ отчаяния. Орихиме знала, что каждый член эспады символизирует один из образов смерти. Первый — одиночество, второй — время, старение, третья — жертвенность, четвертый- отчаяние, пятый- гордость, шестой- разрушение, седьмой- интоксикацию, восьмой- безумие, девятый- жадность и десятый- ярость. — Женщина, — холодный голос надзирателя вернул Химе к реальности, — ешь — сегодня твоя сила понадобится Айзену-сама. Я приду за тобой через час, — и брюнет покинул покои пленницы. Да, иногда девушку «выгуливали» до тронного зала короля Лас-Ночас. Было это тогда, когда экс-капитану 5 отряда была нужна её сила для лечения приближенных аранкар или восстановления сил Хоугиоку после создания нового слуги. Как тогда, в самый первый день плена… *** Рыжеволосую привели в тронный зал, где собралась вся эспада и 3 капитана — предателя. — Тебя зовут Иноуэ Орихиме? — голос Соуске эхом разнесся по зале. — Да…-робко ответила рыжеволосая. — Прости что так тороплю тебя, но… Орихиме, не могла бы ты показать нам свою силу? — надменно спросил шатен с гипнотическими глазами. Девушка сосредоточилась, не зная с чего начать. Иноуэ решила для начала просто материализовать своих фей, но у неё ничего не вышло. Что-то мешало сразу показать силу… или кто-то. — Похоже, здесь есть кто-то, кто не согласен с тем, что тебя надо было сюда приводить, — Айзен перевел взгляд на хрупкого черноволосого парня, которого пленница увидела впервые, — или я не прав, Люппи? — Правы, конечно же, — отозвался тот, кого назвали Люппи, — наше сражение было просто отвлекающим маневром, чтобы вам могли привести эту девчонку, с этим я и не согласен. — Прости, я же не знал, что тебе так сильно достанется, — в голосе синигами девушка не услышала даже намёка на сожаление, от чего её невольно передернуло.- Ах да, точно, — Владыка белого замка сделал вид будто что-то вспомнил, — Орихиме. Чтобы показать нам свою силу, восстанови левую руку Гриммджоу- велел Соуске, глядя на рыжеволосую сверху вниз. — Этого не может быть! Это безумие, Айзен-Сама! Тоусен-сама испепелил руку Джагерджака! — новый Секста искренне недоумевал, — Как она может восстановить то, чего нет? Она же не богиня! — возмущался Люппи, - эй, ты, — всё не унимался аранкар, — ты меня слышишь? Это твой последний шанс выжить, ведь, если у тебя ничего не выйдет, я убью тебя! Но Орихиме не слышала и не слушала Люппи. Подойдя к синеволосому, Иноуэ раскинула над его рукой щит отрицания. Во время лечения девушка украдкой поглядывала на своего «пациента». Высокий, красивый, с телом древнегреческого Апполона (благо, его костюм позволял рассмотреть всё в мельчайших подробностях), дырой пустого в прессе, осколком маски в виде челюсти хищника на щеке, голубыми глазами и такого же цвета волосами. Наверно волосы больше всего и поразили девушку. Волосы цвета летнего неба, в жаркий безоблачный день… -Твоя сила — подделка! Так что нам совсем не обязательно оставлять тебя…в живых…- полушепотом закончил женоподобный брюнет. Орихиме восстановила руку. Вся эспада была в искреннем недоумении, за исключением Кватро (хотя, может и он удивился, но не подал виду). А Соуске был доволен, очень доволен тем, что теперь эта сила подчиняется ему. — Как? …Это за гранью любых лечебных техник…- аранкар с шестеркой на бедре был в ужасе.- Какого черта! Что ты сделала, Девка! — А ты не понял? — Голос Айзена звучал высокомерно.- Улькиора почувствовал в этом обращение времени или пространства… — Да, — впервые за всё время собрания Кватра проявил какую-то активность. — Невозможно…- Люппи всё ещё не мог прийти в себя. — Откуда у простого человека такие силы? …Этого просто не может быть! — Именно. Оба предположения не верны, — Айзен выдержал театральную паузу.- Это отрицание реальности. Её способности позволяют Орихиме ограничивать, отражать и отрицать всё, что произошло с данным объектом. Это позволяет ей восстановить всё, что бы не произошло с объектом. Эта сила превосходит простое обращение времени или пространства, она даже может отрицать то, что решил Бог. Её сила есть только у Бога! Джагерджак пристально рассматривал свою руку, сжимал и разжимал кулак, сгибал локоть. В голубых глазах поселилось недоумение… Но не надолго. — Девка, вылечи ещё одно место, — велел аранкар и повернулся спиной к пленнице. Орихиме отметила, что ему очень подходил его голос — низкий, немного рычащий. На спине, прямо над дырой пустого, красовался свежий ожог. Принцесса повторно раскинула щит двух звеньев. Эта травма восстанавливалась в разы быстрее, и уже через несколько мгновений на теле аранкара появилась цифра 6. — Ты что такое задумал, Гриммджоу?! — в голосе Люппи сквозила ярость. Но в следующую секунду он уже болтался на руке Джагерджака, пробитый насквозь. — Гриммджоу… ублюдок… — Чертовски верно! — Гримм начал создавать в свободной руке серо.- Пока, бывший шестой. Залп, и бездыханное, также как и безголовое, тело Люппи валяется на полу. Наблюдая эту картину Гриммджоу залился истерическим смехом. Тем, который является отличительной чертой большинства отрицательных героев кинофильмов. — Она вернулась! Вся моя сила вернулась! Я — Шестой! Секста Эспада Гриммджоу Джагерджак! Как ни странно, девушку это не напугало…Её больше поразило то, как за долю секунды его голубые глаза из меланхолично-спокойных стали яростно-дикими. *** Каждый раз, когда Иноуэ шла к «владыке», она надеялась на встречу с этим «небесным» аранкаром. Принцесса не понимала почему, но он показался ей самым настоящим, самым живым из всей Эспады. И сейчас ей повезло — он присутствовал при рождении нового представителя своего вида. Хотя, как показалось пленнице, находиться там ему было неприятно. -Как тебя зовут? — спросил Айзен у лежащего у его ног брюнета. Но тот не ответил — лишь забился в конвульсиях и умер. Не смог вынести перерождения. — Жаль, очень жаль…- без толики сожаления в голосе проговорил синигами, —, а ты, моя дорогая Орихиме, восстанови пока силы Хоугиоку, пожалуйста. Хоть это и было сказано нарочито мягко, девушка четко осознавала, что это приказ. Ведь только для исполнения приказов Соуске её и привели сюда. Она сама уже великое множество раз повторяла, что живет только для служения Айзену, говорила и не верила сама себе. Но рыжая не могла не признавать очевидного — она уважала Айзена, очень уважала. Его ум и сила вызывали у неё благоговение. А прямой взгляд карих глаз выбивал землю из-под ног. Но об этом она никому и никогда не расскажет. — Ну что ж, раз наш новый друг так скоро нас покинул, то все свободны. Орихиме, ты закончила? — Да, — покорно ответила пленница стараясь не смотреть шатену в глаза. — Улькиорра, проводи нашу гостью в её покои. Молчаливый кивок со стороны Кватры и Эспада начала постепенно покидать церемониальный зал. Гриммджоу шел прямо перед Орихиме. Буквально на расстоянии вытянутой руки. И, возможно, именно по этому девушка решилась на очень смелый шаг: — Гриммждоу-сан, как ваша рука? Секста просто опешил от неожиданного вопроса, и поэтому даже остановился для продолжения диалога… Улькиорра, смерив эту картину холодным взглядом, решил отойти в сторону, чтобы не мешать разговору, хоть ему и не нравилась задержка. Оглядев свою левую руку, Шестой, пару раз сжал кисть в кулак и перевел взгляд на Орихиме: — Вроде нормально, а что? Что-то может быть не так? — в голосе Джагерджака зазвучала сталь. — Нет, что вы, — рыжеволосая испугалась и немного замялась, — точнее я не знаю, мне ни разу ещё не приходилось восстанавливать отсутствующие конечности… — Так что, я был чем-то вроде подопытного кролика?! — голос аранкара стал ещё немного жестче… — Нет, нет…я…- Орихиме не знала что сказать, глаза Сексты уже метали молнии, и пора уже было прятаться за спину своего надзирателя, но инстинкт самосохранения у девушки куда-то улетучился…- Я… да, я ни разу ещё не восстанавливала конечности, поэтому не могу быть полностью уверенна, что ничего не произойдет… Но обычные раны никогда не открывались вновь без внешних на то причин… Вот…- выпалила неожиданно осмелевшая пленница. Глаза Джагерджака немного успокоились, и на лице появилась лёгкая усмешка: — Ну, если что-то вдруг будет не так, я всегда знаю, где тебя найти и смогу заставить исправить собственную ошибку. На губах Гриммджоу расцвела ещё более довольная усмешка. Он взглянул в глаза девушки — там не было панического ужаса, лишь легкий испуг и недоумение. «А она не дурна собой», — промелькнуло в голове сексты, — «Милая мордашка, точеная фигурка, смотреть на неё одно удовольствие». — Я надеюсь, что ничего не случится, и с вашей рукой будет всё в порядке, — Химе улыбнулась, но всё-таки слова аранкара её немного напугали. — Так, с нашей кисой опять что-то неладно? Что, можешь опять стать бесполезным отбросом? — пропел над ухом Сексты Квинта Эспада, Ннойтра Джируга. — Я то хоть им становлюсь, а ты им всегда являешься, ложка! — пленница с испугом отметила, что глаза Джагерджака стали такими, как в тот раз с Люппи — безумными и яростными. — Зарываешься, кошак, не забывай — я старше тебя! — Квинта встал напротив Гриммджоу, ровно за спиной Орихиме, чем вызвал у Сексты ещё большую злость. — Знаешь, — практически прорычал голубоглазый, — я думаю, мне давно пора подняться на строчку выше, а тебя отправить в утиль! Эти двое метали в сторону друг друга разъяренные взгляды, и, как назло, Химе оказалась между ними. — Свали с дороги, Девка! — Джагерджак схватил девушку за руку и оттолкнул в сторону настолько мощно, что пленница долетела до противоположной стены и ударилась об неё затылком. Руку жгло огнем — Гримм схватил с такой силой, что разодрал кожу ногтями. Орихиме видела, как сцепились Пятый и Шестой, и только сейчас поняла, почему Квинта назвал Сексту кошаком — голубоволосый двигался с кошачьей грацией и легкостью… Голова рыжеволосой тяжелела, и девушка поняла, что отключается. Последнее, что она помнила, это Джиругу, заносящего меч над Джагерджаком, и сильные руки, подхватывающие её и уносящие прочь…