Так бывает

Очнулась девушка у себя в комнате. Она лежала на кровати, упираясь взглядом в потолок. У рыжеволосой дико болела голова и, вдобавок, саднило предплечье. Подняв руку на уровень глаз, Орихиме увидела разодранный рукав и пять, уже запекшихся, кровавых отметин от когтей. Перед глазами всё немного плыло. «Сколько же у Гриммджоу-сана силы», - мелькнуло в голове у Принцессы, но сфокусироваться на этой мысли она не смогла, так как почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Повернув голову, Иноуэ увидела его обладателя. Естественно, взгляд принадлежал её надзирателю. Кватра стоял у противоположной стены, немного погруженный в себя. «Интересно, это он меня сюда принес?...Наверно, да, остальным до меня никакого дела нет». - Ты очнулась, Женщина?- голос Улькиорры был холоднее, чем обычно. Орихиме хотела ответить ему, но не смогла – язык не слушался, и начала подкатывать тошнота. «Отлично, теперь я уверенна, что это сотрясение». Видимо,у девушки изменился цвет лица, потому что только этим можно объяснить поведение Шиффера - используя сонидо, он переместился к столику, налил стакан воды и приблизился к пленнице. - Выпей, - зеленоглазый подошел вплотную и протянул ей стакан. Вода действовала живительно - тошнота отступила, язык начал слушаться. - Спасибо…- Орихиме не узнала собственный голос. - Излечи себя, у тебя нездоровый вид,- безэмоционально произнес надзиратель. Иноуэ подчинилась и раскинула щит над головой. «Сотрясение себе я тоже лечу впервые», эта мысль заставила девушку даже немного улыбнуться. «Интересно, как там эти двое, не сильно друг друга покалечили?» Рыжая на несколько секунд задумалась... Все всегда говорили что под её куполом тепло и уютно… А она ничего не чувствовала кроме того, что боль потихоньку сходит на нет… Наверно, не могла согреть саму себя так, как грела других. Солнце всегда светит для кого-то, а не для себя. Голова полностью перестала болеть, и девушка вернула фей в цветы. Всё время лечения Улькиорра, как завороженный, наблюдал за своей подопечной. Точнее, за тем, как на её медовых волосах плясали блики света, которые распространял щит. Там, где был лучик, волосы казались совсем светлыми, почти что-то желтыми, а те пряди, что оставались в тени, отливали бронзой. Аранкар где-то в глубине души даже расстроился, когда девушка закончила. Но тут он обратил внимание на её предплечье. - У тебя ещё рука повреждена. - Ранки уже затянулись, нет смысла обращать на них внимание,- у Иноуэ почему-то очень не было желания снова призывать фей. - А что с платьем? Это символ твоей верности Айзену-сама и…- только когда разговор начинал напрямую касаться Соуске в голосе Кватры появлялись хоть какие-то краски. - Если вы принесете мне иголки и нитки, я его починю,- рыжая перебила аранкара. Ей совершенно не хотелось выслушивать разглагольствования по поводу верности и покорности… Да и сил на это не было никаких - хотелось спать. - Я принесу их, когда приду в следующий раз,- холодно сказал брюнет и направился к выходу. - Улькиора-сан, простите, а как там Гриммджоу-сан и Ннойтора-сан?- не выдержав спросила рыжеволосая. - Тебе не зачем это знать,- не оборачиваясь, бросил Кватра и вышел, захлопнув дверь. «Неужели они так сильно пострадали? Может, им нужна моя помощь? Хотя нет, если бы я была им нужна, Айзен бы вызвал меня или отправил их ко мне». Ещё немного подумав над этим девушка убедилась в правильности своего вывода и со спокойной душой опустилась на подушку отдавая себя во власть Морфею. Через небольшой период времени Орихиме проснулась, услышав шум за дверью. - Почему мне нельзя к ней?- вопрошал низкий голос. - Потому что к ней никому нельзя, мусор, - второй надменный голос явно принадлежал Улькиорре. - Ты кого мусором назвал? Если бы я её не откинул, Ннойтора бы от неё добрую половину оттяпал! Да и где ты тогда был? Почему не утащил раньше, чем она оказалась в эпицентре?!– Иноуэ пришла к выводу, что это голос Гриммджоу. - Умолкни, мусор! Тебе к ней нельзя и точка. Катись отсюда,- холодный голос Кватры не терпел возражений. - Скотина!- буркнул Секста, но судя по характерному звуку развернулся и ушел в санидо. - Я вхожу. Дверь в комнату распахнулась, и Улькиора, со своей извечной тележкой, на которой, в этот раз, помимо еды красовалась шкатулка со швейными принадлежностями, двинулся вглубь комнаты. «Красивая шкатулка, интересно, где он её взял?» Увидев, что его подопечная уже не спит, аранкар сразу подкатил тележку к дивану. - Ешь, Женщина. Рыжеволосая препираться не стала, поскольку есть она действительно хотела. Лечение всегда забирало много сил, хотя в этом она никогда не сознается. Если её сила кому-нибудь нужна, Орихиме будет помогать, превозмогая усталость, отдавая себя до конца. Такой она человек - о себе думает в последнюю очередь. Улькиорра стоял на своем обычном месте - у противоположной от дивана стены, наблюдая за пленницей. Лунный свет освещал девушку, и в его сиянии она казалась ещё более хрупкой и беззащитной. Точно фарфоровая кукла, на которую можно смотреть, но никак ни трогать. А этот придурок Джагерджак посмел не просто тронуть - покалечить. Почему-то, от этих мыслей внутри Кратры вновь начинала разгораться ярость. Скорее всего, из-за ответственности, которую он несет перед Повелителем за эту девушку. Так, свои эмоции где-то глубоко внутри себя оправдывал Шиффер. Он боялся не угодить Айзену-сама, а никак не за слабую девчонку. - Я закончила. Бодрый голос пленницы вернул Кватру в реальность. - Ты ещё не починила платье,- сухо отметил четвертый. - А я должна это сделать прямо сейчас?- в голосе рыжеволосой прозвучала эмоция которую Шифер не смог идентифицировать. - Да, я не могу оставить тебя наедине с такими опасными предметами. - Но… у меня ведь нет другой одежды, а, чтобы починить эту, мне придется раздеться… После этих слов девушка залилась обильным румянцем. Шиффер не понимал, почему она медлит. И ясности никоим образом не добавил цвет её лица. «Неужели у неё поднялась температура? Но она же вылечила себя… Боже, сколько же от неё проблем! Или…» - Ты стесняешься при мне раздеваться? – по мнению Улькиорры это был полный бред, но он решил уточнить. - Да… Вы ведь, как - никак, мужчина, а я девушка, и, поэтому я…- и Орихиме ещё сильнее покраснела. «Какая же она наивная и невинная… Одним словом, глупая, очень глупая». - Я не могу оставить тебя наедине с такими опасными предметами,- повторил надзиратель,- так что тебе придется смириться с тем, что я здесь. Иноуэ совсем не хотелось перед ним раздеваться, она слишком сильно смущалась и свято верила в то, что обнаженной девушку может видеть только любимый человек… Ну или лечащий врач, а аранкар для неё ни тем ни другим не был. - Тогда не могли бы вы отвернуться, чтобы я могла завернуться в одеяло? Кватра бросил на пленницу презрительный взгляд, но, всё-таки, отвернулся. «Глупая, наивная девочка…» Орихиме быстро стащила с себя платье и стала заматываться в одеяло. Обернув его вокруг себя, она завязала узелок над грудью, поплотнее запахнулась и сказала: - Можете повернуться, Улькиорра-сан. Когда он обернулся, девушка уже продевала в ушко иголки белую нитку. Иноуэ очень умело обращалась со швейными принадлежностями - кружок рукоделия и жизнь без семьи учат ухаживать за собой и домом самостоятельно. Иголка делала быстрые и мелкие стежки, так что буквально через 20 минут платье было полностью починено. Рукав, без преувеличения, выглядел как новый - швы были практически не заметны. Оглядев свою работу, Орихиме осталась довольна. Рыжеволосая сложила всё в шкатулку и сказала: - Улькиора-сан, я закончила. Брюнет, подошел к тележке, и, не проронив ни слова, покатил оную к выходу. - Я приду завтра, - и ушел, закрыв дверь. Иноуэ вновь осталась наедине с собой. В этом месте ей немного не хватало бытовых обязанностей - они всегда помогали девушке забыться, а здесь это было так необходимо. Слишком уж ей надоело думать о том, чего она лишилась, о том, что оставила друзей и всех тех, кто был ей дорог. О том, что она оставила Его и теперь Он никогда не узнает о её чувствах… Но Орихиме не сожалела об этом, она надеялась таким образом защитить своих друзей. Принцесса хотела остановить войну, уничтожив Хоугиоку. Но не смогла. Её силы было недостаточно, чтобы отрицать существование настолько могущественного объекта… Айзен в тот раз просто сделал вид, что не заметил её попытки уничтожить кристалл, лишь ехидно улыбнулся и спросил: - Ты закончила, Принцесса? Как же тогда хотелось плакать… От собственной бесполезности и беспомощности… Единственный раз она попыталась кого-то защитить, и у неё это не вышло… А теперь она вынуждена помогать врагу, надеясь набраться сил на вторую попытку. Это были тяжелые мысли, которые выбивали из равновесия… И сейчас она подчинилась им. Она позволила себе быть слабой и тихонько рыдать. И именно так - заливая подушку слезами, а душу отчаянием, девушка погрузилась в беспокойный сон…