Часть 5
7 мая 2014 г., 10:24
Бекхен вошел в помещение, но альфа даже не обернулся. У его ног сидел большой красивый пес и тихо скулил, а заметив Бекхена он зарычал.
— Шторм, тихо! Это свои. — скомандовал Чанель.
— У тебя есть собака? — удивился Бекхен.
— Да, охраняет меня. Правда, милое существо? Шторм очень добрый, но чужаков не любит. Он сегодня целый день гулял и пришел только к вечеру. Я его на цепи не держу, не люблю я этого, — сказал альфа, почесав пса за ухом.
Шторм поднялся на ноги и подбежал к большой корзинке, осторожно засовывая туда морду и вытаскивая зубами большой персик. Пес положил фрукт на колени Чанеля, и альфа снова потрепал его за ухом.
— Что он делает? — удивился Бекхен.
— Я очень люблю персики, — ответил Чанель, улыбаясь. — Шторм уже запомнил это, и когда я грущу, пес приносит мне очередную порцию лакомства, чтобы порадовать.
— А что с тобой, Чанель-и? — осторожно спросил младший, наливая в графин воды.
— Я встретил свою омегу. Того самого… родного, единственного, которого ждал всю жизнь, а он… он убежал, — растерянно ответил Чанель, не глядя на Бекхена. — Он же… Ну, я думаю, он тоже почувствовал, что мы пара. Так почему же.. ну почему он такой колючий?
Бекхен задумался. Из всех кого Чанель сегодня мог встретить, самым колючим был Джонин и он как раз пах персиками. Неужели…
— Ты не вини себя, он со всеми такой, — решил поддержать альфу младший. — Ты не представляешь, как долго Крис, Джунмен и Тао входили в его доверие. Год, если не больше.
Чанель встрепенулся и наконец посмотрел на собеседника.
— Прости, я не хотел вешать на тебя свои проблемы, — натянуто улыбнулся Чанель.
Альфа поднес к губам стакан.
— А это обязательно? — спросил омежка, перехватывая его запястье. — Что за бурду ты пьешь?
Чанель взглянул на стакан, а потом на Бекхена.
— Настойка на спирту, — ответил альфа. — Хочешь?
Бекхен вылупил на него удивленные глаза.
— Ага! Давай, еще тут вместе напьемся, — выдохнул омега, — Ты в своем уме?
— А, прости, — сказал Чанель и снова поднес стакан к губам.
— Джонин не выносит алкоголя, — как бы невзначай упомянул Бек. — При нем наши альфы никогда не пьют. Младший приемлет только один алкогольный напиток…
— Мускат, — ответил Чанель, закрыв глаза и отставляя стакан в сторону.
Бекхен кивнул, он чувствовал запах Чанеля, отчего в его памяти отчетливо всплыли кое-какие моменты из прошлого. Когда на Джонина находила депрессия, он воровал у отца вино, затем наливал в три бокала янтарную жидкость и просто смотрел сквозь них, наслаждаясь ароматом. Он никогда не пил, только смотрел и нюхал. Сколько Бекхен его не спрашивал, младший молчал, а по щекам катились слезы.
— Чанни, — начал осторожно Бекхен. — Я конечно не до конца уверен, потому что Джонин не особо любит говорить о своем прошлом, но мне кажется, с ним что-то случилось. То, что заставило его стать таким жестким, холодным и надменным. Он не подпускает к себе альф, часто плачет, а еще боится темноты, чужих людей и одиночества. Может с виду Джонин и старается казаться таким высокомерным, но в душе он еще такой ребёнок. Ты только это… не расстраивайся и просто попытайся его понять. Не дави на него, не торопи, а просто прими таким, какой он есть. И может постепенно его холодное сердечко начнет таять.
— Я буду ждать столько, сколько нужно, — кивнул Чанель. — Спасибо, Бэкки. Ты прав, не стоит расстраиваться. Главное - то, что мы встретились, а остальное уже дело времени.
Чанель встал и вылил содержимое стакана в помойное ведро.
— Иди спать, поздно уже.
Бекхен кивнул и, взяв воду для Чена, пошел к себе. Чанель подошел к окну. В комнате Сехуна все еще горел свет и сердце альфы тревожно забилось, словно говоря о том, что сейчас там не спокойно, но сорваться и нарушить спокойствие человека, который явно дал понять, что не намерен общаться с ним, альфа был не намерен. Бекхен прав, нужно подождать, возможно однажды Джонин сможет принять его и сладкий запах персиков заполнит этот одинокий дом навсегда.
Альфа вздохнул и пошел в свою комнату, завтра его ждал новый день, а значит снова работа и новые проблемы.
Бекхен зашел в комнату, Чонде приоткрыл один глаз.
— Чего так долго? — фыркнул он.
— Ох, наш принц уже начал скучать?
— Принц всегда скучает, пока принцесса где-то шарахается, — засмеялся Чонде.
— Я не шарахался. Я решал глобальные проблемы, — ответил Бекхен, разводя порошки, которые оставил Исин. — На выпей лекарство и будем спать.
Чонде послушно проглотил все микстуры, а Бекхен выключил свет и забрался под одеяло, и крепкие руки альфы тут же прижали его к себе.
— И какие такие глобальные проблемы решала моя принцесса? — шепнул Чен, в ушко младшего.
Бекхен смутился от такой близости и благодарил Бога за то, что в этой деревеньке на улице нет фонарей, и темнота ночи скрывает от Чонде вид его покрасневших щек.
— Ну, пока ты спал, тут много чего случилось, — сказал Бекхен, поборов волнение. — Во-первых, как я понял Лухан втрескался в Исина, а доктор его культурно отшил. Во-вторых, Джонин оказался омегой Чанеля, но наш младшенький незнакомых альф к себе на пушечный выстрел не подпускает. А если же кто-то пытается наладить с ним контакт, то выпускает колючки. И видимо, Чанель уже успел уколоться. В-третьих, Тао вырубился в бане, а Сехун спрятался в доме.
— Да, — протянул Чонде. — Весело у вас тут. Что насчет Чанеля, он ведь не сдастся, он мне только вчера доказывал, что готов бороться за свою любовь. Неужели ваш Джонин такой неприступный, ведь если рядом с тобой твоя пара, сдержать себя практически невозможно.
— А ты чем тогда собирался заниматься? «Бекки, нам нельзя…», «Бэкки, ты совершаешь ошибку…».
— Хм. Да не спорю, было такое, но я же сдался, — сказал Чонде, целуя Бекхена в висок.
— Что мы будем делать, когда нас найдут? — спросил Бекхен. — Я боюсь тебя потерять.
— Нас не найдут, — шепнул Чен.
— Но…
— Бэкки, никто, слышишь, никто не посмеет отнять тебя у меня. Если будет нужно, я пойду против всех, но не отдам тебя в руки тех бандитов. Ты мой. Поэтому, пока я рядом, даже думать не смей о плохом, а я обещаю, что буду рядом всегда.
Бекхен повернулся и крепко обнял Чонде, старший обнял его в ответ, ласково поглаживая по спине. Запах розмарина уносил Чонде на вершины высоких гор, где они с Бекхеном будут счастливы всегда, они отвоюют свое счастье, альфа верил в это.
— Спи малыш, — шепнул альфа. — Ты слишком много переживал сегодня, отпусти все мысли и расслабься. Теперь пришла моя очередь охранять твой сон.
Бекхен поудобнее устроился на родной груди и закрыл глаза, чувствуя, как альфа нежно поцеловал его в лоб.
— Счастье моё, — шепнул Чонде, укрывая Бекхена одеялом.
Сехун медленно укачивал Джонина в своих руках, младший начал успокаиваться и засыпать, прижимаясь к Сехуну и согреваясь его теплом.
— Джонин-а, ложись удобнее, — шепнул Сехун, вытаскивая из-под них одеяло.
— Хён, а ты не уйдешь? — растерянно спросил младший.
— Не уйду, — улыбнулся Сехун, растрепав светлые пряди.
Джонин послушно поднялся и улегся на кровать, притягивая к себе Сехуна.
— Ну, и что это была за истерика? — спросил Сехун, поглаживая младшего по голове.
— Прости, хён, просто… — говорил Джонин нерешительно. — Просто перемена мест, столько чужих людей… мне стало страшно.
— А меня ты не боишься? Ты же меня совсем не знаешь…
— Ты тёплый, хён. У тебя приятный запах и добрые живые глаза, ты как-то располагаешь к себе, а еще ты не такой как все.
— Да я обычный, Джонин-а, — улыбнулся Сехун.
— В этом-то весь плюс, — сказал младший. — Ты простой. Говоришь то, что думаешь. Знаешь, там в городе таких людей нет. Отец часто таскает меня на разные светские приемы, где мне приходится коротать вечера в компании детей элиты общества. Они все улыбаются, а глаза у них мертвые…
— Ну, это ты загнул.
— Нет, нет. Они словно призраки. Натянуто улыбаются, говорят тихо, сдержанно и что самое ужасное -совершенно не искренне. Когда-то мне хотелось сломать эту систему, но она сломала меня и я смирился. Жизнь человека, хён, она совсем ничего не стоит. Важно лишь его имя и положение в обществе. И то тебя могут избить, унизить, оскорбить, но ты будешь готов заплатить огромные деньги тому, кто это сделал. И все только ради того, чтобы твое имя вдруг не попало в ряд самых обсуждаемых скандалов года. Знаешь, хён, сколько стоит моё имя?
Сехун непонимающе смотрел на Джонина.
— Отличник Академии Искусства, сын ректора этой самой академии, талантливый пианист, завидный жених. Словно фарфоровая кукла, идеальный Ким Джонин, знаешь, сколько стоит эта омега? Один миллион долларов. Просто кучка бумажек, но ни одна из них не способна заживить ни одной царапины, избавить ни от одного шрама. Посчитай, может эта сумма и кратна тому количеству шрамов, которые умело замаскированы пластической хирургией, а вот на сердце, на сердце они не заживают, хён. Три года я играл на публику примерного сына, хотя в душе все давно покрылось пеплом, пожар спалил то, что представлял из себя тот, другой Джонин. Осталась оболочка, в которую вложили то, что хотели видеть, то что ожидало общество, но почему, почему я не могу смириться с этим? Почему боюсь жить, почему прячусь за маской ледяного принца, думаешь, мне приятно? Нет, просто если снять эту маску будет больно, очень больно. А я не хочу, чтобы снова болело там, где до сих пор еще нет живого места. Когда в мою жизнь вошли Лу и Бэкки, я задышал, словно в легкие снова начал поступать перекрытый когда-то кислород. Они были такими настырными и упорными, что мой ледяной забор начал рушиться, а потом появились Джунмен, Крис и Тао, почти год, хен, почти год я боялся принять их, шарахался от каждого прикосновения, альфы… Как же порой жестоки бывают альфы! Особенно, когда перед ними красивый молодой омега.
Джонин снова тихо всхлипнул.
— Тише-тише. Только не надо плакать, ты ведь только успокоился. Давай, я принесу тебе тёплого молока или может, хочешь еще чего-нибудь? Только больше не плачь. Ты перенервничал, тебе нужно отбросить все мысли в сторону и расслабиться, — взволновано говорил Сехун.
Речи этого мальчишки пугали его, что такого должно было приключиться в его жизни, что он так возненавидел людей. Почему страх сковал его сердце, почему слезы так быстро начинают течь с его прекрасных глаз? Сехуну было даже подумать страшно, что в том богатом обществе могли сделать с этим ребёнком?
— Нет, хён, мне ничего не нужно. Ты только не уходи, ладно? Я постараюсь заснуть, ты только не отпускай меня. Я не хочу обратно, не хочу туда, где так страшно и больно.
Джонин положил голову к Сехуну на грудь, старший ласково гладил его по голове. Рука потянулась к выключателю, свет погас, Джонин вздохнул и прикрыл глаза. Может в этом новом мире он сможет найти того себя, которого потерял три года назад?
Первые лучи солнца осветили комнату. Тао поморщился, открывая один глаз. Он лежал на широкой кровати, укрытый одеялом, глубокий вдох и паника, где он? Что с ним случилось? Почему по телу разливается приятное тепло, откуда так приятно тянет розами? Альфа поднимается на ноги и подходит к окну. Поле, перед глазами только поле залитое совсем недавно показавшимся солнцем.
Тао натягивает на себя штаны и даже не заботясь о рубашке выходит из комнаты. Он начинает припоминать, как Джунмен вчера привез его, Ифаня и Джонина в какую-то глушь и несуразный альфа затащил его в ужасную баню, а дальше пустота… как он оказался то в этом доме?
Альфа спускается по лестнице, все в этом доме пахнет его любимыми розами, хочется дышать полной грудью, но нет. В этом ужасном месте ему не может быть так хорошо, чертова мафия, что села им на хвост! Здесь ужасно! Здесь грязно! Здесь… оказываясь у входа на кухню Тао замирает, у плиты стоит светловолосый парень, и напевая что-то себе под нос, готовит яичницу с беконом.
— Красивый, — мелькает в голове Тао, а где-то в сердце неприятно щемит. И вот это растрепанное, жуткое создание так прекрасно пахнет розами?
Омега оборачивается и, прерывая свою песню на полуслове, застывает с открытым ртом. Тао морщится, с лица омеги сползает улыбка.
— Ты… ты уже проснулся, — говорит парень, не отрывая взгляда от Тао. — Что-то рановато. Я то думал, что вы, городские, привыкли до полудня в кровати валяться. Меня, кстати, Сехун зовут. Садись, я сейчас приготовлю завтрак.
Тао молча проходит и, проведя пальчиком по стулу и проверив наличие пыли, все же не без осторожности усаживается на него.
Сехун украдкой бросает взгляд на подтянутую грудь, сильные руки и замирает на несколько секунд на аккуратно обработанных ногтях, затем смотрит на свои руки, на которых еще видны следы мазута, и неуверенно прячет их в рукава рубашки.
— Твои чемоданы в гостиной, — говорит Сехун, не поворачиваясь к альфе. — Мы не успели их вчера поднять в твою комнату.
Тао молчал, а Сехун и не надеялся на то, что этот принц соизволит заговорить с ним. Омега просто поставил перед альфой тарелку с завтраком и развернувшись, пошел к выходу.
— Подожди, — окликнул его Тао.
Се замер в дверях.
— Ты же понимаешь, что мне здесь не место? — спросил альфа. — Твой запах…
— Понимаю, — ответил Сехун. — Если тебя не устраивает мой запах, можешь жить в хлеву. Тамошние запахи, наверное покажутся тебе куда более привычными.
— Эй, что ты имеешь в виду? — подскочил Тао, прижимая омегу к стене.
Сехун чувствовал его крепкую хватку на своих руках, а еще совсем не свойственный для альфы запах сливочного мороженого. Омега невольно засмеялся, а Тао опешил.
— Ты пахнешь мороженым, — шептал, смеясь Сехун, сползая по стене. — Сливочным мороженым. Боже, ну за что мне это? Мало того, что альфа наманикюренный, так еще и пахнет, как ребёнок.
— Но тебе же нравится, — сказал хитро Тао. — Признай, что моя близость сводит тебя с ума.
Сехун не мог сопротивляться приближающемуся альфе. Потому что, действительно, его запах и хорошо замаскированная течка манили омегу к Тао, хотелось прижаться к нему, попробовать на вкус.
— Знаешь что, — прошептал Тао, в самые губы омеги. — Ты мне совершенно не интересен, и я надеюсь мы как-нибудь переживем это время, разбежимся и больше никогда-никогда не увидимся. Мне не нужна такая неотесанная, неухоженная омега, которая, кажется, совершенно не знает о маникюре и укладке волос. Ты себя хоть в зеркало видел?
— Ты думаешь, что мне приятно осознавать, что мой альфа расфуфыренный, женственный петух! Я знаешь ли, тоже не горю желанием общаться с тобой, давай просто придерживаться отношений соседей, — говорил Сехун, а в сердце что-то больно сжалось.
Столько лет он отказывал многим альфам. Думал, что встретит своего сильного, искреннего, заботливого, а тут… Боже, даже было страшно представить себя, рядом с этим неженкой.
— И вообще, отвали от меня, — сказал Сехун, отталкивая Тао. — Сам сказал, что не хочешь иметь со мной ничего общего, тогда чего так крепко вцепился в мои руки?
Тао зашипел и отвернулся, направляясь обратно к столу.
— Индюк, — крикнул ему в след Сехун.
— Росомаха, — отозвался альфа.
— Придурок.
— Урод.
Омега вылетел из дома, оставляя Тао в одиночестве. Во дворе послышался мотор трактора, а затем снова наступила тишина. Альфа подозрительно посмотрел на содержимое тарелки, но голод взял свое и поэтому он с жадностью съел приготовленный Сехуном завтрак. К его удивлению, все было безумно вкусно. Закончив с завтраком, Тао направился в гостиную, чтобы забрать свои чемоданы. Проходя мимо спальни Сехуна, он увидел свернувшегося клубочком Джонина. Одеяло валялось на полу, а омежка съёжился от холода. Альфа осторожно вошел в комнату и, укрыв одеялом младшего, заметил на тумбочке несколько фотографий. На них был Сехун со своими наверное родителями, а еще с Чанелем и Минсоком. На всех фотографиях омега лучезарно улыбался.
Тао неосознанно опустился на корточки и взял фото в руки. На них Сехун был таким счастливым, а потом представил рядом с ним себя и скривился. Нет. Они будут отвратительной парой. Фото быстро перекочевали на тумбочку, а Тао в свою комнату. Ароматом роз пропитался весь дом, отчего альфа, не долго думая, решил выйти на улицу.По двору бегали куры, а пес на цепи с недоверием глядел на незнакомца. Большая лужа занимала половину двора.
Тао постелил на крылечко один из журналов Джонина, надеясь на то, что младший не заметит его пропажи. Было слишком тихо, но в тоже время до него доносились разные звуки природы. Щебетание птиц, шорох листьев и журчание речки, движущейся в сторону океана, маяк на горизонте уже был потушен, а значит, начался новый день.
— Эй, принцесса, где хозяин? — послышалось с соседнего двора.
Тао почувствовал, как зачесались его кулаки.
— Послушай, башня ходячая, я…
— Альфа? Это я уже слышал, — сказал Чанель. — Но почему-то вчера, подобно верному рыцарю, мне пришлось нести из бани твое бесчувственное тельце. Так что может, закончим этот бессмысленный разговор? Где Сехун?
— А я откуда знаю, сел и укатил на своем тракторе, — пожал плечами Тао и презрительно фыркнул.
— Ты чего мне рожицы строишь? Не куплюсь я, — засмеялся Чанель. — Допустим, Сехун уехал на работу, а ты чего расселся?
— В смысле?
— Ты что отдыхать сюда приехал? Ладно, омежки ваши, малы еще, а вам троим, я быстренько работу найду. Знаешь, сколько у нас в деревне мест вакантных. Вон на скотоферме рук не хватает.
— Еще один! Я вам что сделал? Один меня в хлев, другой на скотоферму. Я между прочим дизайнер, — сказал Тао. — Ручки мои не казенные. Ты в курсе сколько мне приходится платить, чтобы они выглядели идеальными?
— Мне это без разницы, принцесска. Давай, выходи, дизайнер! Знаю я куда тебя пристроить. У нас местный клуб конкурс красоты организует, вот и пойдешь помогать. Боже, Чанель-и, ты слишком добр к этому ребёнку.
Тао покраснел, а Чанель засмеялся, только вот громкий напуганный крик заставил альф напрячься, Чанель резко перепрыгнул через забор и отталкивая в сторону Тао, побежал внутрь. Сердце бешено колотилось, Чанель переступал через две ступени, вслушиваясь в напуганный голос.
— Хён… где ты хен? Страшно…
Джонин сидел в углу комнаты, прижимая к себе колени и зажмурив глаза. По щекам текли слезы. Чанель резко вбежал в комнату, подбегая к омеге.
— Джонин-а, что случилось? — произнес он, дрожащим голосом. — Посмотри на меня, пожалуйста.
Омежка глубоко дышал, пытаясь насытиться этим приятным, успокаивающим ароматом. Тело дрожало, а он боялся открыть глаза. Вот так каждое утро Джонин просыпается от кошмаров, и сегодняшнее не стало исключением. Однако он думал, что на его зов прибежит Сехун, но никак не ожидал увидеть такого растерянного и взволнованного Чанеля.
— А где Сехун? — дрожащим голосом спросил Джонин.
— Се уехал на работу, — ответил Чанель, пытаясь подавить волнение. От такого испуганного вида омеги, ему тоже становилось страшно. — Что случилось? Ты так кричал?
— Джонин-а, снова кошмар? — влетел в комнату Тао и, оттолкнув Чанеля, крепко обнял младшего.
— Хён, — заплакал омежка, уткнувшись в грудь Тао. – Они, они никогда не кончатся, ну что я делаю не так?
— Тише, маленький, — говорил Тао, поглаживая младшего по голове. — Ты просто много об этом думаешь, вот и…
Чанель стеклянными глазами смотрел как его омега прижимается к чужому альфе. Он видел, что его мальчик доверяет Тао, что в руках этой принцески Джонин успокаивается.
— Ты это, — сказал тихо Чанель, стараясь угомонить свое сердце. — Иди в мой дом. Там Лухан, Бекхен и Чонде, там не страшно, а мы с Тао сейчас уйдем.
— Но… — хотел было возразить младший альфа.
— Мы идем на работу и это не обсуждается, — зло сверкнув глазами, отчеканил Пак. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться, иначе агрессия Чана могла бы еще больше напугать Джонина.
Чанель поднялся на ноги и вылетел из комнаты, но картина с прижимающимся к Тао Джонином не хотела покидать его головы.
— Чего это он? — удивленно спросил Тао.
— Он, — медленно начал Джонин, пытаясь принять в своем сердце то, что он сейчас произнесёт, — Мой альфа.
— Что? — ошарашено, сказал Тао. — Так он мне теперь шею свернёт. Ты вообще думаешь, что творишь?
— Если он тронет тебя хоть пальцем, не видать ему меня, как своих ушей! Хотя эти лопухи трудно не заметить, — улыбнулся Джонин.
Тао крепче прижал к себе младшего.
— Успокоился?
— Да, спасибо, хён — кивнул Джонин.
— Собирайся. Чанель прав, пойдешь к нему, там народу больше, нечего тебе здесь одному сидеть.
Тао спустился вниз, где на крыльце сидел Чанель и задумчиво смотрел вдаль.
— И часто он так? — спросил старший, не отрывая взгляда от горизонта.
— Периодически, — ответил Тао, опускаясь рядом. — Сам понимаешь, что происходит с ним каждый день я знать не могу, но когда мы собираемся вместе, можно заметить, что он почти все время спит беспокойно. Часто вскакивает и кричит во сне.
— Он хоть раз объяснил причину своего поведения?
Ревность к Тао как-то быстро прошла, он понимал, что из двух зол, оказавшихся рядом с ним, Джонин выбрал наименьшее. Тао был его другом, а Чанель… альфа и сам не понимал, кем он был для омеги.
— Нет, не объяснил. Говорит, что не хочет забивать нам голову и вообще не любит вспоминать прошлое. Насколько мне известно, даже Лухану с Бекхеном не удалось его разговорить.
Послышались шаги, и Джонин вышел из дома.
— Я готов, — улыбнулся он, протягивая руку Тао.
Альфа кинул нерешительный взгляд на Чанеля, который, игнорируя омегу, направился к своему дому.
— Доиграешься, — шепнул Тао Джонину и резким движением поднял младшего на руки, чтобы обойти лужу.
Джонин засмеялся, но глаз с Чанеля не сводил.
— Ты думаешь, что мне нужен такой альфа? — шепнул Джонин на ухо другу. — Посмотри, какой он! Высокий, неотёсанный и грубый. Да его бас распугает всю тусовку. Тао, Чанель — тупая деревенщина! А я? Ты помнишь, кто я, Тао?
— Ты «надежда нации», «лучший пианист года», «молодое дарование», «золотой ребёнок», — перечислял Тао, не отрывая глаз от шоколадных глаз омеги. — Но тогда почему же ты такой напуганный и беззащитный?
Джонин растерялся.
— Знаешь, насколько я успел изучить наше общество, ни один альфа в нем не сможет гарантировать тебе надежную защиту. Деньги, шмотки - да, но не любовь, Джонин.
— И это мне говорит человек, который назвал свою омегу уродом? — укорил альфу Джонин.
— Ты…
— Я все слышал. Вы так кричали, что я проснулся, а когда попытался заснуть вновь, то начались эти кошмары. С Сехуном было не страшно, но когда он ушел, эти призраки снова ворвались в мои сны…
— О чем твои кошмары, малыш? — спросил Тао.
— Как ни странно о деньгах, Тао, но давай не будем сегодня больше об этом.
Чанель искоса наблюдал, как перешептываются младшие. Он замечал, с каким восхищением Тао смотрел на омегу и как отвечал ему Джонин. Было видно, что младший хоть и доверяет альфе, но не готов разделить с ним свои переживания. Тао поставил Джонина на крыльцо дома Чанеля.
— Ладно, нам пора. Не скучайте. И кстати, на вас ужин. Огород в вашем распоряжении, холодильник тоже. И только попробуйте поднять Чонде! Учитесь вести хозяйство, мальчики, это вам, ой как пригодится, — наказал омежкам Чанель.
Потом он направился к выходу, а Джонин не мог оторвать взгляда от широкой спины своего альфы. Может, Тао был прав, за ней ему будет удобнее прятаться, но как начать доверять, ведь каждое прикосновение чужих рук, отдает лезвием по шрамам, запрятанным глубоко в сердце.
Джонин вошел в дом, здесь было спокойно и тихо, запах Чанеля успокаивал легкую дрожь, оставшуюся в теле омеги после очередного кошмара. Эти сны стали частью его жизни, просто иногда он мог перебороть свой страх, а иногда срывался. Отец вызывал к нему кучу психологов, но ни один из них не мог подействовать на сломленную психику изнасилованного ребёнка.
Омежка помотал головой, пытаясь отогнать воспоминания трехлетней давности. В этом доме, Джонину казалось, что он снова может дышать полной грудью. Омега осмотрел гостиную и пробежался пальцами по крышке пианино. Интересно, откуда оно тут, и настроено ли? Было еще слишком рано, поэтому омега не решился проверять, дабы не нарушить тишину этого дома.
Войдя на кухню, Джонин огляделся, Чанель сказал, что им нужно научиться вести хозяйство, интересно, а как это делается-то? Омежка посмотрел на большую печь, на которой красовались разные горшочки, кастрюльки и плошки. Джонин никогда и не думал о том, что для того, чтобы приготовить что-нибудь поесть, нужно столько разной посуды. Кухня в их доме всегда была запретным местом для мальчика, папа и отец не для этого держали кучу прислуги, чтобы их сын знал, как порой трудно заработать кусок хлеба.
Ветер подул через слегка приоткрытую дверь, ведущую на задний двор, и омега робко направился в ту сторону. Земля немного подсохла, и поэтому шагалось легко. Джонин, широко распахнув глаза, смотрел на парочку свиней, закрытых невысоким забором рядом с которым были ясли с маленьким розовым поросёнком. Свиньи, не обращая никакого внимания на незнакомого омежку, продолжали спокойно жевать корм, а Джонин, не удержавшись и пользуясь моментом, протянул руку в ясли и погладил крохотного поросеночка.
Послышалось тихое фыркание, парень обернулся и увидел в другом деревянном домике красивого рыжего коня. Омежка засмеялся, уж больно это животное напоминало ему хозяина. В следующий за конюшней домик дверь была приоткрыта, любопытство взяло верх, и Джонин прошел внутрь, замечая там сидящих на соломе кур. Внезапно одна из низ слетела с насеста и пронеслась мимо омеги, чем сильно напугала последнего. Парень невольно положил руку в солому и наткнулся на что-то теплое. Вытащив руку, Джонин обнаружил в ней яйцо.
Он был так удивлен, что тут же сунул руку в солому снова, и пошарив, нашел еще парочку яиц. У входа висела небольшая корзинка, омежка потянулся к ней и начал осторожно складывать туда найденные яйца. Перерыв весь курятник, и насчитав около сорока яиц, омежка довольно вышел на улицу и замер от страха. Напротив него стоял большой красивый пес и тихо рычал.
— Собачка, — выдавил из себя Джонин. — Привет, я Джонин, а тебя как зовут?
Пес оскалился.
— Черт! — шепнул омега, опускаясь на корточки. — Послушай, собачка, я правда не вор, меня твой хозяин сам впустил. Честное слово! Я бы тебя угостил чем-нибудь, но у меня ничего нет кроме яиц, хочешь? Собаки едят яйца?
Джонин осторожно протянул псу руку с яйцом, собака сделала шаг и мокрый нос коснулся руки омеги. Пес тявкнул и дружелюбно завилял хвостом.
— Чего это он? — удивился Джонин.
— А ты думал он тебя съест? — послышалось со второго этажа.
Джонин поднял голову и заметил в окне Бекхена.
— Чудо, ты чего там делаешь? — спросил старший.
— Я это… — растерялся Джонин. — Гулял и вот набрел.
Джонин показал Бекхену корзину с яйцами.
— Это хорошо. Иди в дом, будем готовить завтрак.
— А собака? — насторожился младший.
— Она тебя не тронет, — улыбнулся Бекхен.
— Почему?
— Ты слишком сладкий, — засмеялся старший. — Ты не в его вкусе.
Джонин осторожно поднялся и пошел к дому. Пес носился около его ног, но не нападал, а наоборот, ластился. Омега в недоумении смотрел на животное.
— Ты пахнешь персиками, а Чанель-и, их просто обожает. У него их вон, целая куча, на кухне пахнет ими, а значит, собака привыкла к твоему запаху и ты для неё не чужак, — сказал Бекхен, появляясь на кухне.
— Вчера её не было.
— Он пришел, когда ты уже ушел к Сехуну.
Джонин сел на стул, а Шторм положил голову ему на колени. Бекхен улыбнулся, ведь вот так же вчера это лохматое создание утешало Чанеля.
Чанель распахнул перед Тао дверь дома Минсока.
— А это ничего, что мы без приглашения? Чужой дом все-таки, — неуверенно бормотал Тао.
— Забудь об своих городских порядках, знаю я вас у вас там везде замки да коды. А это деревня, здесь все друг другу доверяют и всегда рады гостям. Правда, Минсок? — спросил Чанель, вваливаясь в гостиную. За чайным столиком сидели Джунмен и Минсок и о чем-то беседовали, попивая чаек с творожными ватрушками.
— О Чанель-и, Тао, проходите, — улыбнулся хозяин. — Мы вот тут с хёном решили позавтракать.
— А я твоих гостей на работу пришел звать. Думаю, скучно им без дела сидеть будет, да и деревню пусть нашу посмотрят, людям помогут. В общем, приобщатся так сказать к обществу.
— Неплохая мысль, — кивнул Джунмен. — Я-за, осталось только поднять Криса.
— Ну, значит так, кто пойдет будить депутата? — спросил Чанель.
Джунмен и Тао переглянулись.
— Я не пойду, — сразу же отказался Тао. — В прошлый раз он мне так пяткой в глаз заехал, что я месячную норму тоналки за неделю извел. Фингал был еще тот.
— А меня он вообще не слушает, — пожал плечами Джунмен.
Чанель, брезгливо поморщившись на словах о тоналке, решил было пойти туда сам, но его остановила легкая рука Минсока.
— Я пойду, — улыбнулся омега и направился в нужную комнату.
Альфы непонимающе переглянулись.
Как только Минсок зашел в спалью, его окутал любимый аромат цитрусов. Крис лежал на кровати, обнимая подушку, омега осторожно опустился рядом, не отрывая взгляда от альфы. Правильные черты лица, словно слепленные гениальным скульптором, светлые волосы спадают на глаза, губы слегка приоткрыты, Мин чувствует, как к горлу подкатывает ком, а в глазах застывают слезы.
— Мой, — шепчет омега. — Но Господи, ну за что? Он разве провинился в чем-то, почему Ты подарил ему покалеченную, ущербную омегу? Посмотри, ведь он же Твое лучшее творение! Так почему же его парой, Ты сделал такого бесполезного омегу, как я?
Омежка осторожно касается волос и пропускает их сквозь пальцы. Затем рука скользит ниже, очерчивая скулы, подбородок, и замирает на таких манящих губах. Он обводит кончиком пальца их контур, а потом наклоняется и нежно поцеловав, тут же отскакивает в сторону.
Крис распахивает глаза и удивленно озирается, замечая у окна силуэт Мина.
— Доброе утро, — говорит Минсок — Твои друзья попросили тебя разбудить, они ждут внизу. Собирайся, вас ждет непростой день.
Омега выходит из комнаты, а Крис проводит пальцем по своим губам. Альфа снова чувствует манящий запах имбиря, неужели это был сон или Минсок действительно поцеловал его? Крис поднялся с постели и одевшись, спустился вниз. В гостиной сидели только трое альф.
— А где Минсок? — спросил растерянно Крис. — Я хотел…
— Он убежал в школу, — улыбнулся Чанель. — Сам понимаешь, опаздывать нехорошо, а тем более учителю. Без Мина эти маленькие баласята всю школу разнесут. Ты давай, хен, завтракай, и айда покорять деревню.
Крис кивнул, усаживаясь рядом с Джунменом.
— Хён, а как так получилось, что Минсоку удалось тебя разбудить, да еще и уйти целым? — полюбопытствовал Тао. — Мы ведь даже ни единого крика твоего не услышали.
Крис поперхнулся, а Мен похлопывая его по спине, сделал замечание Тао:
— Тао, ты слишком много болтаешь.
— Но я…
— Тс, — шикнул на него Чанель, закрыв рот ладошкой. — Не хорошо лезть в дела старших.
Крис кинул на Тао равнодушный взгляд, и молча доев свой завтрак, направился к выходу. Остальные двинулись за ним.
— Эх, Минсоку дров же наколоть надо, — потер себя по лбу Чанель. — Ладно, вечером чего-нибудь придумаю, Сехуна что ли запрячь…
— Эй, он вообще-то омега, — сказал Тао, а потом прикусил язык. Чего это он так печётся о том неуравновешенном неряхе.
— Ну и что с того? — спокойно ответил Чанель. — Ты же видел его трактор, а там знаешь какая силища нужна, чтобы им управлять! Это тебе не ноготки подтачивать! Помню, когда отец впервые посадил его на этот агрегат, он упирался, плакал. Но дядя только поругал Сехуна и сказал, что это еще пригодится ему в будущем. Да ты бы видел Се в детстве, худенький, маленький и капризный. Чуть что сразу в слезы. А теперь! Сам кого угодно до слез доведет, да и удар у него хорошо поставлен. Я месяц назад после его хука, неделю согнувшись ходил.
— А чего это ты к нему полез-то? — насторожился Тао.
— Ну, я это… — Чанель немного смутился. — Выпил тогда лишнего, а он в гости за солью зашел, тоже блин, выбрал случай! У него тогда течка была, и вот мои мозги чего-то отключились маленько, но правда Се мне их быстренько вправил.
— И правильно сделал! Будешь знать, как к чужим омегам клеиться!
— Ой, кто бы говорил, — зашипел Чанель.
Парни просверлили друг друга ненавидящим взглядом.
— Тише-тише! Сейчас деревню спалите, вы чего так завелись, мы чего-то не знаем? — спросил Крис.
Тао и Чанель демонстративно развернулись друг от друга. Вскоре показалось большое здание, в деревне уже вовсю сновали люди, подозрительно посматривая на парней.
— Чанель-и, ты чего эту шушеру сюда привел? — донеслось откуда-то сверху.
— Как для чего, помогать, — с невозмутимым видом произнес Чанель.
— Да они, поди, и не умеют то ничего. Городские же, чего с них взять то, — усмехнулся молодой альфа, спрыгивая с крыльца и в упор посмотрев на Тао. — А это что омега что ли? Ммм, мороженое, люблю мороженое.
Парень подошел ближе, даже не замечая, как посмеиваются в стороне Джунмен и Крис.
— Я — альфа! — говорит Тао и простым взмахом ноги, укладывает собеседника на лопатки.
— Ничего себе, — присвистнул Чанель. — Вот Ухен-и, видишь, ногами они махать умеют, а, значит, и руками управляют хорошо.
Тао с презрением смотрит на поверженного альфу и идет вслед за Чанелем.
— Где ты всего этого понабрался? — спрашивает Чанель.
— С пяти лет занимаюсь ушу, — равнодушно ответил Тао.
— О, значит принцесса опасна.
— Иди к черту, хён, — сказал Тао, показав старшему язык.
— Чанель-и, а школа в которой работает Минсок, далеко? — спросил вдруг Крис.
— Да вон, напротив.
Чанель указал на слегка покосившееся деревянное здание.
— Это школа? — в ужасе воскликнул Джунмен. — Да она вот-вот развалится.
— На что хватает денег, то и латаем, — пожал плечами Чанель. — Мужики-то у нас рукастые, да ведь на стройматериалы деньги нужны. Писали в управление, а там всегда ответ один: «Средств нет». Вот мы и чиним, у кого чем есть. Я сам-то на тракторе вместе с Се пашу, но отец в командировке, вот и приходится временно его обязанности исполнять. Конкурс красоты еще этот совсем не кстати…
— Да ладно, Минсок сказал, что ты здесь массовик-затейник, — улыбнулся Джунмен.
— Ну, есть немного, — смутился Чанель. — Но этот конкурс, правда, не моя затея. Это район разнарядку прислал, мы и вынуждены крутиться.
Чанель провел парней в главный зал деревенского клуба.
— Боже, какое убожество, — ужаснулся Тао. — И здесь вы собираетесь проводить конкурс красоты? Да вы понимаете вообще, что такое красота и как она должна подаваться?
— Ну, так и научи коли знаешь! Вон, видишь стайку омежек, иди и покажи им, как надо, — сказал Чанель, толкая Тао в сторону шушукающихся омег. — Мальчики, это Тао, утверждает что дизайнер. Так что слушайте его внимательно, может чему и научитесь.
Омеги осмотрели Тао любопытным взглядами, под которыми альфа смутился, а омеги зашушукались.
— Какой милый, — проворковал один из омег.
— Вот и славно, одного пристроили, — улыбнулся Чанель.
В помещение вошла группа деток в сопровождении Минсока. Крис даже немного завис, глядя с какой нежностью омега поправлял носочки одному из карапузов.
— Хён, — сказал Чанель. — Чего это вы тут со своей ватагой делаете?
— Нас попросили выступить на конкурсе, — улыбнулся Минсок. — Поэтому мы пришли осмотреться и освоиться.
— Как ты с ними управляешься? — удивился Крис, насчитывая в группе двадцать детишек.
— Они у меня спокойные, — заверил Минсок, но тут же отвесил маленький подзатыльник мальчику, который пытался отковырять номерок с кресла.
— Вот, Крис и для тебя нашлась работа, — хитро произнес Чанель. — Поможешь Минсоку с постановкой номера.
— Я…? Но я как-то не очень лажу с детьми, — растерялся Крис.
— Минсок тебя научит, — подмигнул Джунмен.
— Чанель, — донеслось откуда-то со входа. — Чего это трактор Сехуна на обрыве стоит?
— Где? — хором обернулись Чанель и Тао.
— У маяка, на обрыве, — ответил взрослый альфа. — Он на смену сегодня не вышел, я пошел его искать. Смотрю трактор стоит, а хозяина нету.
— Черт! — сказал Чанель, срываясь с места, Тао был готов броситься за ним, но почувствовал чью-то руку на своем запястье.
— Тао-ши, может приступим к работе, а Чанель со своей истеричкой сам справится, — с неприязнью в голосе сказал один из омег.
— Со своей? — как-то потерянно пробормотал Тао, чувствуя, как внутри что-то закипает. – Да, давайте работать. Хён, ты с нами?
— Нет, пойду-ка я посмотрю, что там за обрыв такой, -ответил Джунмен, помахав друзьям рукой.
Лухан потянулся, купаясь в лучах солнца, утро было прекрасное, но пора уже было просыпаться. Внизу слышался весёлый смех Чена, голос Джонина и бурчание Бекхена.
— Чанель сказал, что уши нам оторвет, если узнает, что мы тебя эксплуатируем, — сказал Джонин.
— Чанель никогда такого не сделает. Хоть он и выглядит таким грозным, но в душе он очень добрый и ранимый человек.
— Тогда получим по первое число от Исина. Он же прописал тебе постельный режим, — продолжал бурчать Бекхен.
— Радость моя, ну не могу я лежать там, пока вы тут одни такие беспомощные возитесь.
— За беспомощных можно и получить, — пригрозил альфе Бэкки поварёшкой.
— Бекхен-и, ты так мило смотришься в этом фартуке и с половником, — хихикнул Лухан, наблюдавший за всем этим со второго этажа.
— Сейчас кто-то получит, — злился Бекхен.
— Ну, солнышко, Лухан прав, — сказал Чонде, поймав омегу за руку и усадив к себе на колени.
— Ох, договоритесь оба, — все ворчал Бекхен, но его тут же заткнули нежным поцелуем. Джонин и Лухан смущенно отвели глаза, а Бекхен почувствовал, как горят его щеки.
— Извини, не удержался, — шепнул ему Чонде.
Бекхен с неохотой слез с колен своего альфы.
— Идемте завтракать! -позвал всех Бек.
Они ели молча, у Лухана на языке все вертелся один вопрос, но он не решался его задать.
— А где остальные? — начал издалека он.
— На работе, — ответил Джонин.
— Где? — удивился Лухан.
— Да, наш хозяин сказал, что нефиг взрослым альфам дома без дела сидеть, — улыбнулся Бекхен. — Собрал всех и увел в неизвестном направлении.
— Мм, понятно, а…
— Исин обещал приехать около двенадцати, — ответил Чонде, на не заданный вопрос.
— С чего ты взял, что я хотел спросить именно это? — засмущался Лухан.
— Да у тебя на лице все написано, — закатил глаза Бекхен.
— Так ты, то есть вы…
— Помочь не обещаем, но сделаем все возможное, — кивнул Чонде.
— Блин, Бен Бекхен, тебе ни одной тайны доверить нельзя, -рассердился Лухан.
— А разве это была тайна? — наигранно удивился Бекхен, прикрыв лицо рукой. – Ох, прости Лу, своего никчёмного друга.
Джонин засмеялся.
— Я тут знаешь о чем подумал, — серьезно начал Бекки. — Ты спроси совета у Минсока хёна. Он старше, опытнее, да и знает Исина подольше нашего. Думаю, хен подскажет тебе, как найти тропинку к сердцу доктора. К тому же он этого Вонбина тоже недолюбливает, поэтому и с радостью согласится помочь.
— Можно попробовать, — кивнул Лухан, задумчиво потерев переносицу.
С улицы послышался лай.
— Чего это Шторм расшумелся? — выглянул в окошко Джонин, замечая взволнованного Чанеля, омежка неосознанно выбежал во двор, наблюдая за тем, как Пак выпустил собаку со двора.
— Шторм, ищи, ищи Сехуна! Давай быстрей, — говорил Чанель дрожащим голосом. — Вот же проблема ходячая.
Альфа побежал в сторону маяка, а Джонин увидел Джунмена, стоящего у ворот.
— Хён, что случилось? — спросил омежка.
— Сехун куда-то делся, на работу не вышел, а трактор стоит пустой у обрыва. Чанель волнуется.
Джонин вспомнил утреннюю ссору Тао и Се, а потом то, что действие принятых старшим таблеток вот-вот должно закончится.
— Надо ему помочь, хён, побежали, — сказал Джонин, утягивая Джунмена.
— Куда? — послышался с крыльца голос Бекхена.
— Мы скоро, — ответил ему Джонин. — Поможем Чанни и обратно.
Бекхен улыбнулся, наблюдая, как волновался Джонин, а ласковое обращение дало ему уверенность, что Чанель все же отвоюет свое счастье.
