Часть 18
1 сентября 2014 г., 20:26
Джонин сидел в своем кабинете, дети разбежались на большую перемену, омега листал ежедневник Минсока, который успел немного объяснить ему план занятий. Джонин считал, что учитель из него абсолютно никакой, но дети тянулись к нему, поэтому не хотелось их разочаровывать.
В горле пересохло, и Джонин решил сходить в столовую, заодно и пообедать, теперь, когда у него под сердцем бьется еще одно сердечко, ему нужно питаться хорошо.
Омега шел по коридору, отчётливо чувствуя увеличивающийся запах абрикосов, неужели их любезный директор потек? Вдруг, среди нот сладкого фрукта, Джонин уловил едва заметный запах муската. Ким помотал головой, отгоняя наваждение, Чанеля же не может быть тут.
В голову закрались не очень хорошие мысли, и Джонин неосознанно пошел в сторону директорского кабинета, уже почти около двери он уловил тихие стоны. В коридоре никого не было, потому что многие знали, что во время течки директору лучше под руку не попадаться. Стоны становились все громче, а запах муската все четче.
— Ах, Чанель, за что ты так со мной, — слышался надрывистый голос. — Нам же было так хорошо, зачем тебе этот мальчишка?
Джонин стоял в оцепенении, он не знал, как поступить, ворваться в кабинет или убежать, ведь эти стоны разбивали ему сердце. Поток мыслей нарушил телефонный звонок, Ким на автомате приложил трубку к уху.
— Да, — чуть дрогнувшим голосом сказал он.
— Привет, малыш, ты еще в школе? — послышался ласковый голос Чанеля. — Я освободился и еду домой, за тобой заехать?
Джонин потянул руку к ручке директорской двери и резко распахнул её, застывая от увиденной картины. Юнсу сидел на столе, раздвинув ноги, он медленно ласкал себя, а вокруг него стояло сразу несколько откупоренных бутылок муската, вино было на полу, на столе, стекало с рук и кожи старшего омеги. Ноги Джонина задрожали, он оперся на косяк.
— Милый, ты почему молчишь? — взволнованно спросил альфа.
— Чанель! — с громким криком кончил Юнсу, глядя прямо в глаза Джонина.
— Что у вас там происходит, я сейчас буду!
В трубке послышались короткие гудки, а Джонин все еще не мог оторвать взгляда от тяжело дышащего Юнсу.
— Понравилось? — усмехнулся старший. — Знаешь, когда хоть раз почувствовал любимого альфу в себе, уже нет пути назад, приходиться удовлетворять себя вот таким способом. А мы любили друг друга, слышишь, я почти добился от него признания, но тут появился ты…
— Не правда! — кричал Джонин.
— Ты, такой наивный? Ты думаешь твой альфа паинька, да у него омег было больше, чем население этой деревни. Ты думаешь, что нужен ему? Он поиграется и уйдет, а ты вот так же каждую течку будешь купаться в вине, вспоминая его руки. Ты думаешь, что он честен с тобой, тогда ответь мне откуда у него деньги на содержание местного ночного клуба, где каждая вторая омега испытала на себе «любовь» Чанеля. Он ни кому не говорит, чем на самом деле занимается, но я видел, я сам был там, он любил меня на тех простынях, он…
Джонин не мог больше слушать, он развернулся и побежал к выходу. Нет, его Чанни не такой, это все выдумки Юнсу, но почему же сердце так стучит. У самого выхода Ким не заметил, как налетел на кого-то, крепкие руки сгребли его в охапку.
— Ты чего такой напуганный? — спросил недоуменно Чанель. — Что это тварь тебе сделал? Я ведь его голос слышал в трубке.
Джонин уткнулся в грудь любимого, пытаясь сдержать слезы.
— Пойдем домой, — дрожащим голосом сказал омега.
— А уроки, ты…
— Я не хочу туда возвращаться, Чанель-и, я не хочу его больше видеть, нет, только не его, пожалуйста…
Чанель непонимающе хлопал глазами, продолжая гладить Джонина по голове. Он не мог понять, что произошло с его мальчиком, но точно понимал, что виной всему был этот выскочка Юнсу.
— Хорошо, мы пойдем домой, — сказал альфа. — А там ты успокоишься и все мне расскажешь, хорошо?
Джонин кивнул, а Чанель подвел его к машине и усадил на заднее сидение.
— Чанни, а откуда у тебя машина? — спросил омега, осматривая салон недешёвого автомобиля.
— Это отца, машина Мёна разбилась, пришлось взять эту, было много дел, — ответил спокойно Чанель, заводя мотор и трогаясь с места.
Джонин всю дорогу не мог оторвать взгляда от своего альфы, перед глазами снова и снова всплывали картинки из кабинета директора.
— Чанни, а у вас в деревне есть ночной клуб? — сорвалось с языка омеги.
Чанель напрягся, сжав руль крепче, что не ускользнуло от внимательного взгляда омеги.
— Тебе зачем?
— Просто интересно, — пожал плечами Джонин, наблюдая за реакцией любимого.
— Что там этот выскочка тебе наговорил? — спросил Чанель, резко тормозя у обочины.
Альфа повернулся лицом к младшему, Джонин еще никогда не видел столь злобного взгляда у Чанеля.
— Он сказал, что ты содержишь ночной клуб и каждая вторая омега в вашей деревне побывала в твоей постели, — несмело начал Джонин.
— И ты ему веришь? — спросил альфа, сжимая кулаки.
— Я не знаю, поэтому и спрашиваю у тебя, — нервничал Джонин.
— Хорошо, — кивнул Чанель. — Я устраивал ночью шумные вечеринки в здании местного клуба, но это было так давно, что уже поросло пылью. Да, я развлекался как мог, но не заходил за пределы разумного, да, я был слишком молод и глуп, но смерть папы все изменила. Да, я спал с Юнсу, это было всего один раз, я много выпил тогда, а у него началась течка, но все это давно в прошлом, поэтому не бери это в голову. Теперь у меня есть только ты, я люблю тебя, вот отец закончит свои дела, вернётся домой, и мы поженимся…
— Чанни, Юнсу любит тебя до сих пор, — шепнул Джонин, переваривая полученную информацию.
— Плевать, что он может? Мне не нужен никто кроме тебя.
— Чанни, мне страшно.
Чанель перебрался на заднее сидение, крепче прижимая к себе своего омегу. Он нежно покрывал лицо младшего поцелуями, Джонину было так хорошо в родных руках, что все печали уходили, но тревога не покидала его сердце.
— Поехали домой, — сказал Джонин, целуя Чанеля. — Ты прости меня, просто…
— Я все понимаю, мы слишком быстро стали близки, но нам еще многое нужно узнать друг о друге. Я обязательно все расскажу, обещаю.
— Я верю тебе.
Чанель чмокнул младшего в нос и пересел на водительское сидение, через полчаса они вошли в дом.
— Мы дома, — громко сказал альфа.
— Тише, — появился в дверях Джин. — Минсок хен только уснул, я его еле успокоил.
— Что-то случилось? — с беспокойством спросил Джонин.
— Он увидел по телевизору новости про свадьбу Криса, ну и расстроился.
— Пойду к нему, — тихо сказал Джонин.
— Я приготовил обед, Чанель-и, будешь?
— Да, я сейчас, только немного освежусь.
Джин кивнул и побежал на кухню, в то время как Чанель пошел в свою комнату за полотенцем, дверь в родительскую спальню была открыта и взгляд альфы невольно зацепился за Джонина, который устроился рядом с Минсоком и крепко его, обняв, пытался заснуть.
Чанель не знал что произошло между Юнсу и Джонином, но знал одно, нужно было немедленно поставить на место этого выскочку, иначе он так и не оставит его мальчика в покое. Альфа кивнул сам себе и пошел во двор, умываться. Немного освежившись Чанель вернулся в дом, где Джин уже накрыл стол.
— Ты извини, что не могу составить тебе компанию, мне домой надо, скоро Сонель и Сонгю вернутся, надо в доме прибраться…
— Не оправдывайся, иди, они теперь твоя семья, все хорошо.
— Вы все моя семья, — улыбнулся Джин. — Я очень счастлив, вот еще Бэкки с братиком поправятся…
— Все будет хорошо, беги, а то твое семейство, наверное голодными придут.
Джин улыбнулся и пошел к выходу. Чанель вздохнул, в доме, где когда-то было так много народу, вдруг стало так пусто. Альфа не спеша пообедал и вымыл за собой посуду. Оказавшись в гостиной он невольно подошел к пианино и нажал на одну из клавиш, звук отразился от стен, а Чанель вспомнил слова своего папы:
— Ты еще пожалеешь о том, что сейчас так себя ведёшь, — говорил старший, когда Чанель в очередной раз пришел домой пьяным. — Однажды ты встретишь свою истинную пару, и тебе будет стыдно посмотреть ему в глаза. Чанни, ты губишь свою молодость, одумайся, я понимаю, что тебе хочется новых ощущений, но эти твои гулянки ни к чему хорошему не приведут. Посмотри, вокруг тебя вьются эти дешёвые омеги…
— Но я не прикоснулся ни к одному из них, — пьяно заметил Чанель. — Они всего лишь куклы, красиво одетые куклы без души, разве они могут привлечь меня? Мой омега будет таким же прекрасным как ты, папочка.
— Меня воспитали в строгости, мой отец всегда говорил, что омега — это показатель чистоты и благородности семьи, что воспитанная омега ценится на вес золотом, а я считал что деньги решают в нашем мире многое, что чем больше у меня будет богатеньких ухажёров, тем лучше. Однажды кто-то из моих дружков пустил слух о том, что я переспал с ним, отец устроил скандал, бил меня. Тогда, рискнув всем, сбежал из дома, твой отец нашел меня в лесу, когда я устал блуждать и уже почти сдался. Увидев его, я понял, что вся моя жизнь была лишь актом какого-то дешевого спектакля, что до встречи с ним, я и не жил вовсе, мной овладел ужасный страх, я боялся того, что он не примет меня, но он подошел и, подняв на руки, принес сюда, обогрел, накормил и любил, как никто другой, а я много лет жил с мыслью о том, что однажды он узнает, кто я на самом деле, узнает о том, как я жил раньше. Твой дед нашел меня абсолютно случайно, у меня были проблемы со здоровьем, и Джисон повез меня в городскую больницу, мы ждали твоего появления, поэтому каждая мелочь вызывала тревогу. Мы встретились в коридоре, отец стоял с капельницей и шокировано смотрел на нас. Он не мог поверить, что его сын сейчас стоит напротив него с большим животом и крепко сжимает руку простого деревенского альфы. Отец принял нас, но счастливы мы были не долго, его подкосила болезнь. Не бери пример с меня, сынок, не делай того, за что потом будет стыдно, задумайся, сколько боли испытает твоя омега, узнав о том, что ты жил, потакая инстинктам.
Тогда Чанель лишь покивал и чмокнув папу в щеку завалился спать, а сейчас… Сейчас было действительно, больно, стыдно и страшно, наблюдая за тем, как его прошлое не на шутку схлестнулось с его настоящим.
Джонин слишком много пережил, альфа не мог допустить того, чтобы его малыш снова страдал. Чанель поднялся со стула и решительно направился к двери, сегодня он разберётся со всем этим.
Джонин уже давно наблюдал за альфой, он видел, как терзал себя Чанель, омежке хотелось подойти и обнять, он уже сделал шаг вперёд, но Чанель решительно поднялся и пошел к выходу, любопытство взяло верх, и Джонин пошел следом, стараясь оставаться незамеченным.
Чанель уверенно шел в направлении школы, а в сердце омеги снова зародилась тревога. Стоило Чанелю войти в помещение, он решительно направился в кабинет Юнсу, влетев в него, как пуля, он увидел не очень приятную картину. Почти обнаженный омега сидел на своем столе и хлестал вино из бутылки.
— Тебе не стыдно, — зарычал Чанель. — Здесь, между прочим, дети.
— Хм, умные дети обойдут это место стороной, — усмехнулся Юнсу. — Зачем пришел, лекции читать?
— Что ты наплел Джонину? — злился Чанель.
— Я? Я сказал ему правду, не хочу, чтобы мальчик ошибся в тебе, ты сволочь, Чанель, пусть он, наконец, поймет это и оставит тебя в покое, для меня.
— Ты в своем уме? — бесился Чанель.
— Вполне, — хищно оскалился Юнсу и, сделав пару шагов, повис на шее Чанеля, не отводя от него глаз. — Мне хватило всего одного раза, чтобы понять, что мое тело жаждет тебя. Ничего не может заменить мне тебя.
— Совсем ничего? — хитро спросил Чанель, а потом пододвинулся поближе и шепнул в самое ухо омеги. — Даже один миллион вон?
— Даже… — начал было омега, но руки альфа сомкнулись на его талии.
— Ты хорошо подумал, я не буду повторять дважды, — говорил Чанель, чувствуя, как запах течной омеги пробирается в его легкие и заставляет делать глупости, но он все еще старается держать себя в руках, ведь он здесь для того, чтобы этот провокатор, наконец, отвязался от них.
— Ну, это очень заманчивое предложение, но все же тебя я хочу больше…
— Два миллиона, — не сдавался Чанель.
— Ты хочешь меня купить? — спросил Юнсу.
— Пять, — продолжал торговаться Чанель. — Подумай хорошо, где ты еще сможешь получить такие деньги за просто так?
— Хорошо, я согласен, — шепнул Юнсу в самые губы альфы. — Но позволь мне одну маленькую слабость перед тем, как я исчезну из твоей жизни.
Юнсу подался вперёд касаясь губами губ Чанеля, альфа опешил от такого напора, даже не услышав, как распахнулась дверь. Лишь Юнсу ухмыльнулся в поцелуй, а потом, состроив удивленное лицо, отскочил от Чанеля.
— Джонин-ши…
Альфа на автомате обернулся, заметив в дверях потерянного Джонина, по щекам его мальчика текли слезы, но он старательно вытирал их рукавом.
— Простите, я помешал, — дрожащим голосом произнес Ким, а сердце Чанеля разлетелось на миллионы осколков.
— Джонин-а, милый, это…
— Хватит! — закричал Ким. — Я уже слишком много слышал сегодня, больше не хочу.
Омега развернулся и побежал прочь, Чанель хотел было побежать за ним, но Юнсу преградил ему дорогу.
— Мои деньги, — равнодушно сказал он.
— Да, пошел ты, — отшвырнул омегу Чанель и побежал к выходу.
Джонин бежал, не разбирая дороги, слезы застилали глаза, он путался в ногах, падая на землю, но снова поднимался, убегая вперёд, он словно боялся того, что преследовало его по пятам. Его Чанель обнимает и целует другого, это было так больно, в миллионы раз больнее того, что когда-то сделал с ним его учитель. Перед глазами снова и снова мелькали картинки, увиденные в кабинете Юнсу. Руки которые когда-то ласкали его поглаживали обнаженную спину Юнсу, губы которые когда-то целовали его страстно впивались в чужие. Ким не заметил, как оказался на трассе, как становилось темно, как его осветили фары проезжающей мимо машины.
— Эй парень, с тобой все хорошо, — кто-то потряс Джонина за плечо. — Ты чего тут один, тебе плохо.
Джонин поднял голову, замечая взволнованного взрослого альфу.
— Да, мне плохо, очень плохо, — шептал Джонин.
— Ну-ка поднимайся, — сказал альфа, поднимая парня на руки. — Я отвезу тебя в больницу, тут деревня не далеко.
— Нет, — закричал Джонин. — В город, отвезите меня домой, пожалуйста.
Мужчина взволнованно уставился на парня, но кивнул, усаживая младшего в машину и садясь за руль. Только сейчас Джонин заметил, что этот человек видимо направлялся в деревню, но ради него повернул обратно.
— Почему… — сорвалось с губ Кима.
— Не люблю бросать людей в беде, а домой я всегда успею, — сказал мужчина улыбнувшись. — Куда тебя везти?
Джонин немного завис на этой искрящейся улыбке, но, поняв, что его спросили про адрес, он тут же назвал адрес своих родителей, хотя прекрасно знал, что его там не ждали.
Чанель оббегал всю деревню, но Джонина нигде не было, все прохожие шарахались от него, но ему было все равно, он рвал на себе волосы за свою глупость, он ведь был уверен, что Джонин спит дома, где теперь его искать.
— Шторм, — вбежал Чанель в дом. — Шторм!
Пес выбежал с заднего двора, виляя хвостом, следом за ним зашел Минсок.
— Чанни, что случилось? — спросил старший, видя панику в глазах альфы.
— Джонин… — пытался выдавить из себя Чанель. — Он увидел, как Юнсу меня поцеловал и убежал… Я не знаю где он…
— Юнсу? Вот же ж тварь, — злился Минсок. — Беги, ты должен найти своего омегу, пока он не натворил глупостей.
— Шторм, — сказал Чанель, открывая перед собакой дверь. — Ищи Джонина!
Пес выбежал во двор и направился в сторону трассы. Шторм добежал до середины дороги и замер, глядя в сторону города. Чанель задыхаясь рухнул рядом с ним.
— Он уехал туда? — спросил альфа, потрепав пса по шерсти.
Шторм громко залаял, а потом и вовсе грустно завыл. Чанель откинулся на спину и ударил кулаками по асфальту, слезы брызнули из глаз. Что ему теперь делать, как вернуть доверие любимого, а главное, где его искать? Тишину ночной трассы разорвал телефонный звонок.
— Да, — сказал Чанель, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— И что ты натворил на этот раз? — послышался в трубке уверенный голос.
— Откуда? — удивленно хлопал глазами альфа.
— Я твой отец, — усмехнулись в трубке. – Ну, так, расскажешь мне чем ты обидел такого прекрасного омегу?
— Отец, я… — тихо сказал Чанель, а слезы снова сорвались с глаз.
— Я сейчас приеду, — послышалось на том конце.
Шторм ласково лизал соленые от слез щеки хозяина, все еще сидевшего на обочине трассы и смотрящего в сторону города, где сейчас спряталось его счастье.
Исин закончил со всеми своими делами и на всех парах несся в сторону палаты Лухана. Он не видел омегу почти целый день и очень соскучился, альфа осторожно вошел в помещение, Лухан читал учебники и даже не повернулся на шум, увлечённый чтением. Альфа осторожно подкрался сзади и положил ладони на глаза младшего.
— Исин, — улыбнулся Лухан, накрывая ладони альфы своими и спуская их к свои губам, нежно целуя. — Я скучал.
— Прости, было много работы, без Кенсу я тут совсем зашился.
— Это ты прости меня, что я в таком состоянии, я должен был тебе помогать.
— Ты ни в чем не виноват, давай забудем обо всем.
Исин крепко обнял омегу.
— Да, мы начнем все сначала, — кивнул Лухан, нежась в таких родных объятиях.
Омежка повернулся к альфе и внимательно разглядывал его лицо, которое сейчас было так близко, Исин тоже не мог отвести взгляда от таких прекрасных глаз. Запах Лухана сводил с ума, альфа пододвинулся ближе, нежно касаясь сладких губ, Лухан прижался плотнее, чувствуя тепло и нежность старшего.
— Ханни, — шепнул Исин. — Нам надо остановиться, это не слишком подходящее место, да и твои раны…
— Син, ты снова уйдешь? — грустно сказал омега.
— Ни за что, — ответил старший. — Просто ты сейчас слишком слаб, да еще течка…
— Я понимаю, — кивнул Лухан. — Только не мучай меня больше.
Исин крепко обнял Лухана и прижал его к себе.
— Ханни, теперь все будет хорошо.
— Почему-то хочется тебе поверить, — улыбнулся Лухан, утыкаясь носом между ключиц альфы. — Син-а, расскажи о Тэмине.
Лухан почувствовал, как альфа напрягся.
— Зачем? — спокойно спросил он.
— Я хочу знать, как он умудрился потерять такого шикарного альфу, не хочу повторять его ошибок.
Исин улыбнулся и погладил Лухана по голове.
— Просто люби меня, больше мне ничего не нужно. Я всегда мечтал о настоящей семье, о детях, о любящем муже, но для Тэмина важна была карьера, он не видел ничего кроме своего собственного я. Мы постоянно ссорились, но не проходило и нескольких часов, мы мирились, я шел на уступки, я прощал, Тэмин никогда не понимал моего стремления переехать в деревню, считал это очередной глупостью, которую можно выбить из моей головы простым наивным взглядом, но он ошибся. Последней каплей стало то, что он умолчал о своей беременности, а потом и вовсе ради своей карьеры убил этого ребёнка. Если бы я случайно не наткнулся на документы об аборте, я бы даже не узнал, что мог бы стать отцом.
Исин грустно вздохнул, Лухан крепче прижал его себе.
— Син, поплачь, легче станет, — шепнул омега, чувствуя, как альфа подрагивает в его руках.
Исин чувствовал, что больше нет сил сдерживаться, эта боль столько лет жила в нем, а сейчас в объятиях Лухана она грозилась вырваться наружу, слезы сорвались с глаз, он уткнулся в грудь младшего и молча плакал, омежка гладил его по голове и целовал в макушку.
— Теперь все будет хорошо, — шептал Лухан. — Выплесни всю свою боль, тебе станет легче. Я хочу стать для тебя тем, кто будет дарить тебе счастье. Я очень люблю тебя Син.
Исин поднял на омегу заплаканные глаза и смотрел в его блестящие глаза, а потом припал к губам младшего, нежно покрывая поцелуями его лицо. Хан чувствовал соленый вкус на своих губах, они оба плакали, но с этими слезами уходила боль, что они копили в своих сердцах много лет. Становилось легче, словно с солнцем, скрывающимся за горизонтом, уходила их прошлая жизнь. Жизнь, наполненная отчаянием. Губы Исина спустились по шее омеги, Лухан едва слышно простонал, почувствовав, как старший затянул нежную кожу, оставляя на нем новую метку, метку их любви.
Тао и Сехун сидели на лавочке в городском парке, Сехун положил голову на плечо альфы и с довольным видом ел мороженое.
— Спасибо тебе, — шепнул Сехун. — Мне давно не было так хорошо.
— Ты не устал? Нога не беспокоит?
— Нет, все в порядке, — ответил омега. — Но уже темнеет, нужно возвращаться домой, я не хочу, чтобы ты ехал по ночной трассе.
— Почему? Это же так романтично, ты, я и фонари, мелькающие за окном, — улыбнулся Тао.
— Это не безопасно, — чмокнул Сехун альфу в губы и поднялся, потянув Тао за руку. — Пойдем домой.
— Пошли, — кивнул Тао, вставая и подхватывая омегу на руки.
Сехун взвизгнул, крепче обнимая альфу.
— Я бы и сам дошел, — надул губки Сехун.
— Ты сегодня и так слишком много ходил, помнишь, что сказал Исин, ногу лучше не перенапрягать, пусть у тебя и не перелом, но лучше следовать советам доктора. Нужно чтобы ты быстрее поправился и утер нос тем выскочкам.
Улыбка сползла с лица омеги, он успел совсем забыть о конкурсе, он просто наслаждался сегодняшним днем.
— Ты снова начинаешь накручивать себя, мне казалось, Кибом хен убедил тебя в твоей красоте.
— Да, но Тао, тот конкурс строится не только на внешнем виде, там нужно показывать свои таланты, а я ничего не умею… Я боюсь, что меня засмеют.
— Никто не посмеет смеяться над тобой, слышишь, а насчет талантов… Чем ты любил заниматься в детстве?
Щеки Сехуна запылали, он уже и забыл, что в детстве папа водил его на занятия танцами.
— А чего это мы так краснеем? — улыбнулся Тао, усаживая омегу в машину и ущипнув за щеку. — У тебя была бурная молодость?
— Ну, нет, — скромно ответил Сехун. — Папа водил меня в школу танцев, говорят, я не плохо справлялся, но Тао, я не смогу подготовить танец к конкурсу, моя нога…
— А я тебе на что? — вскинул брови Тао. — Я готов стать твоими ногами на все время, доверься мне, я докажу всем, что ты самый лучший.
Сехун натянул улыбку, а потом тихо шепнул:
— Разве правильно что-то кому-то доказывать, главное что ты сам в этом уверен.
Тао сделал вид, что не услышал, он понимал, что поступает не очень хорошо по отношению к Сехуну, но он должен был помочь этому парню раскрыться, если он продолжит быть таким забитым, он не выдержит общества папы и дядей Тао, ведь те непременно попытаются испытать его на прочность.
Альфа сел за руль и направил машину в сторону деревни, дорога была спокойной, но с каждым километром за окном становилось темнее, Сехун сжался на заднем сидении, ему было страшно, от огней встречающихся машин омежка вздрагивал.
Тао наблюдал за омегой в зеркало, ему было тревожно от такой реакции Сехуна, поэтому он свернул на обочину и остановился. Омега зажмурился, альфа вышел из машины и перебрался на заднее сидение.
— Ну, что с тобой происходит? Где тот рубаха-парень, которого я встретил некоторое время назад?
— Я боюсь темноты, — дрожащим голосом ответил Сехун.
Тао крепко его обнял.
— Тогда зачем мы поехали? Мы могли бы остаться в городе, переночевать у меня, а теперь придется остановиться на дороге, не могу видеть, как ты трясёшься.
— Прости меня, я такой неудачник, — сказал Сехун, прижимаясь к альфе. — Я столько лет был сильным, но рядом с тобой я становлюсь таким нюней…
— Ты становишься омегой, которую я должен защищать, — улыбнулся Тао. — Рядом с тобой я чувствую себя настоящим альфой, который спал во мне много лет. Мы дополняем друг друга, не находишь?
Сехун улыбнулся.
— Давай я опущу сидения, и мы ляжем спать, а утром вернёмся в деревню.
Сехун кивнул, Тао занялся приготовлениями, как только ложе было готово, альфа раскинул руки в сторону, приглашая омегу в свои объятия. Се устроился в любимых руках и поднял глаза на альфу, встретившись взглядом, их лица потянулись друг к другу, а губы слились в нежном поцелуе, легкий ночной ветерок остужал пыл разгорячённых тел. Тао скользил ладонями по молочной коже омеги, Сехун прогибался под его ласками.
— Се, я…
— Продолжай, — шепнул Сехун. — Я хочу тебя.
Тао стянул с омеги рубашку, покрывая тело поцелуями, наконец-то они были едины, альфа двигался медленно, растягивая удовольствие. Эта нежность сводила Сехуна с ума. Омега стонал, цеплялся в сильные плечи старшего, это был его лучшая ночь в его жизни.
— Тао! — закричал Сехун на пике наслаждения.
— Я люблю тебя, малыш, — шепнул Тао, чувствуя, как узел соединяет их навсегда.
Сехун тянется к альфе и нежно целует, старший сгребает его в охапку и они засыпают в крепких объятиях друг друга.
Чанель еще издалека увидел свет фар приближающейся машины, которая скоро притормозила возле него. Из машины вышел высокий альфа и подошел к Чанелю, опускаясь рядом.
— Ну…
— Отец, с Джонином все в порядке? — взволнованно спросил Чанель. — Ты его видел?
— Значит Джонин, — улыбнулся старший. — Истинный, правильно?
Чанель кивнул.
— Я обидел его…
— Я так и понял, мальчик был очень расстроен, много плакал, когда я предложил отвезти его в деревню, он категорически отказался, поэтому пришлось ехать в город.
— В город? — засуетился Чанель. — Ты отвез его в город? Куда? Я должен немедленно встретиться с ним, я должен извиниться.
— Успеешь, думаю, что сейчас он не захочет тебя слушать, мы поедем туда завтра, а теперь давай поподробней. Что произошло?
— Джонин моя истинная пара, я люблю его, он очень милый человечек, но в его жизни была очень сильная травма, в детстве его изнасиловал человек, которому он доверял, как отцу. Мальчик замкнулся в себе и не подпускал никого близко, мне с трудом удалось разрушить эту преграду, ощутить его любовь, он признал меня, мы собирались пожениться, как только ты вернёшься, но…
Голос Чанеля дрогнул.
— Но? — серьезно спросил отец.
— Между нами встал Юнсу.
— Это тот зазнайка, что администрация поставила во главе школы? — с сомнением спросил старший альфа.
— Да, — выдохнул Чанель. — По молодости получилось так, что во время одной из моих гулянок я с ним переспал, у него была течка, я был пьян, но этот парень вбил себе в голову, что я должен принадлежать только ему, поэтому узнав о Джонине, он начал всячески доставать его. Мой мальчик слишком ранимый, я боялся, что Юнсу зайдет слишком далеко, поэтому решил подкупить его. Никто не отказывается от денег, но когда я пришел этот омега снова потек. Я предлагал ему деньги, но он отказывался, а мое тело продолжало реагировать на его течку, хотя разум и твердил, что все это не правильно, а потом этот омега резко притянул меня к себе и поцеловал, в этот момент в кабинете и появился Джонин.
— Он знал о твоих отношениях с Юнсу? — спросил старший.
— Да, за несколько часов до этого Юнсу наговорил ему много чего, хоть половина из этого и была выдумками, часть все же была правдой, я не мог обманывать любимого…
— Поэтому сам себя подставил, — закончил за Чанеля старший альфа.
Чанель схватился за голову.
— Что мне теперь делать?
— Мы вернём его, обещаю, только сейчас ты должен отдохнуть, поехали домой, а завтра я привезу тебя к тому дому, где высадил твою омежку.
Джонин стоял на пороге своей квартиры не решаясь позвонить, руки дрожали, с глаз по-прежнему текли слезы, он понимал, что сейчас его, возможно, просто прогонят, но нужно было хотя бы переодеться. Ведь на улице начало холодать, а оставаться там в одной рубашке было не правильно, это могло навредить малышу. Джонин проклинал себя за то, что он такой никудышный родитель, что уже с первых дней подвергает своего ребёнка опасности, но он не мог сейчас видеть Чанеля, может потом, но не сегодня, рана, нанесённая ему еще слишком свежа.
Омега нажал на звонок и стал ждать, через какое-то время дверь отворилась и на него уставилась пара равнодушных глаз.
— Джонин? — усмехнулся старший омега. — Какими судьбами? Нагулялся?
— Пап, можно я войду, — несмело сказал младший.
— Ну, попробуй, — сказал мужчина, открывая дверь шире и пропуская сына в дом.
— Кто там, Хесок? — послышался голос отца.
Джонин вздрогнул.
— Наш блудный сын вернулся, — спокойно ответил омега.
— И ты впустил его в дом? — возмущенно спросил альфа. — Ему хватило смелости заявиться после того, как он просто сбежал с шайкой безмозглых идиотов.
— Не говори так о моих друзьях! — возмутился Джонин.
— Ах, да, прости, я забыл, что они для тебя важнее семьи.
— Это для вас репутация важнее сына, — не сдержался Джонин.
— Вот как мы заговорили, — усмехнулся Хенсок, подходя к сыну со спины и дергая его за воротник. — Да ты у нас теперь помеченный, и кто этот альфа, судя по твоему виду, ты нашел его на помойке.
— Не смейте так говорить, он очень хороший…
— Так что же ты тогда делаешь здесь в час ночи весь в слезах, если твой альфа такой хороший? — спросил альфа.
— Я… я пришел забрать вещи… — несмело сказал Джонин.
— Они уже давно собраны, — сказал старший омега. — Нам не нужен сын шляющийся непонятно где, спящий не понятно с кем, и…
Хесок вдохнул запах сына и его глаза начали расширяться.
— Ты беременный?
Джонин отвел глаза, направляясь в свою комнату, но его поймали за руку.
— Ты не ответил? — строго сказал альфа.
— А что вы хотите услышать? — с ненавистью в голосе спросил Джонин. – Да, мы с Чанни ждем первенца, но вас это совсем не касается, вы всю жизнь пытались подчинить меня, а сейчас, я, наконец, почувствовал себя свободным…
— Выметайся, — закричал Хесок. — Ноги чтобы больше твоей в нашем доме не было, ты нам больше не сын, ты опозорил своих родителей.
— Я и не горел желанием оставаться тут, — ответил Джонин, кутаясь в теплые вещи и перекинув сумку через плечо. — Прощайте, учите жизни кого-нибудь еще, а я устал.
Хлопнула дверь, и Джонин оказался в коридоре. Он предвидел такую реакцию родителей, поэтому уныло потопал к выходу из дома. Он медленно шел по ночным улицам, он не боялся, что на него нападут или ограбят, он просто шел, пока не оказался в каком-то парке, ноги гудели, Джонин ужасно устал, он опустился на ближайшую лавочку и сомкнул руки на животе.
— Прости малыш, твой папочка такой дурак, — говорил он, прикрыв глаза. — Знал ведь, что окажусь на улице, почему не поехал с тем мужчиной, там ведь в деревне Лухан и Минсок хёны, они будут переживать, там ведь Чанель-и, он ведь любит меня, он ведь просто оступился, это все проделки Юнсу, ведь правда, Чанель не мог так поступить со мной.
Омежка сильнее закутался в свое пальто и закрыл глаза, пытаясь уснуть, завтра будет новый день, завтра он попытается исправить все то, что натворил сегодня. Завтра он попытается вернуться в деревню и поговорить со своим альфой, ведь их малыш не заслужил расти без отца, нужно просто попытаться понять, нужно просто научиться прощать.
