Ты был моим; ты будешь им всегда.

Тусклый свет с негромким щелчком озаряет несколько пыльное помещение, и светловолосый мужчина со вздохом сбрасывает с плеча сумку на пол. Очередной штат, очередная гримерка, очередной концерт. Подходит к столу, сдувая с полочки пыль, и ставит туда недавно извлеченную из сумки фотографию семьи, которая у него была. И в то же время семьи, которой у него самого уже, возможно, никогда не будет. - Я хорошо доехал, мам, - улыбается мужчина грустной улыбкой, проводя огрубевшими от мозолей пальцами по стеклу. На небольшой фотографии в серой узорчатой рамке хорошо видны отец и мать, которые стоят, приобняв друг друга. И маленький сын, стоящий между ними. Светловолосый мальчик лет пяти, что стоит, крепко сжимая в руках игрушку - розового плюшевого зайца. Это была последняя игрушка, подаренная ему его родителями. Через день они погибли в аварии. Все, кроме маленького Томми. Малышу посчастливилось выжить. Стук в дверь внезапно вырывает блондина из невеселых воспоминаний, и тот оборачивается в сторону едва прикрытой двери. - Войдите. - Можно? – знакомые нотки голоса заставляют Ретлиффа слегка улыбнуться. - Тебе всегда можно, - и, едва получив разрешение, из-за двери появляется довольная мордашка Ламберта. - Привет, - он улыбается, сверкая до невозможности белоснежной улыбкой, и подходит к Томми, привычно обмениваясь поцелуями в щеку. – О-оу, как здесь пыльно, - наигранно закашливается брюнет, - не задохнулся еще? - Тут, блин, точно задохнешься… - усмехается Томми, встряхивая светлой челкой. – Зато, все мухи явно повымирали, и все тараканы подохли, - подмигивает. - Это точно, - Адам смеется, похлопывая друга по плечу. – Я попрошу прислать уборщицу, не переживай, - добавляет после недолгой паузы. – Как доехал? - Так себе… Но девушка на заправке была очень милой и даже сделала скидку, - вскидывает бровь, игриво прикусывая губу. - Томми-Томми, ловелас ты наш, - брюнет, улыбаясь, запускает пальцы в светлую копну волос, слегка взъерошивая. – Я вот удивляюсь: и как это ты еще не покорил все женские сердца во всем мире? – едва сдерживая смех. - Ох, не знаю, - блондин самодовольно улыбается, пожимая плечами. – Но не думаю, что есть такая, которая сможет мне отказать. - Да уж, тебе откажешь, - фыркает Адам, - а потом возьмет да проснется лысая, без волос. - Хэй, неправда! Я не такой мстительный! – Адам начинает смеяться, и гитарист подхватывает этот смех, вскоре заливаясь уже хохотом. - Фуух, ладно, - вокалист переводит дух и слегка прищуривается. - Ну, я пока пойду? Не хочу дышать пылью. - Окей, без проблем, - улыбается гитарист, и они с Ламбертом звучно дают друг другу «пять». - Я еще зайду позже. Располагайся, - уже у двери подмигивает Ламберт. - Давай, - усмехается Томми, и дверь за брюнетом закрывается, но ненадолго: - И да, концерт в девять, - в дверном проеме вновь рисуется Адам с легкой улыбкой на лице. - Вали уже, - шутливо машет рукой в сторону брюнета Томми и закатывает глаза, когда тот, перед тем, как скрыться за дверью, посылает ему воздушный поцелуй. После блондин привычно прячет руки в карманы, осматриваясь вокруг. Небольшой диванчик в углу и недолгий отдых – это то, что сейчас нужно. Все равно гитары еще не привезли – нечего репетировать. Или не на чем. Тут два варианта – как вам больше нравится. *** Холодный ветер сдувает последнюю листву с озябших деревьев. Осень – вообще пасмурное время года. Но, как ни странно, самое любимое для Томми. Ведь именно осенью он в последний раз был вместе с семьей. Окурок, дотлевая, опадает на землю и оказывается безжалостно растерт по асфальту подошвой концертных ботинок на высокой платформе. Нет, Том обычно не курит: он не зависим. Просто иногда это ему нужно. Особенно, когда возвращаешься в свой родной город. В тот, в котором все началось… Тот, в котором все закончилось. - Томас Ретлифф? - Да, - высокий женский голос привлекает к себе внимание, заставляя обернуться. - Через пять минут начало, Адам хотел видеть тебя, - девушка подходит. Эта блондинка, Лиз, визажист Адама Ламберта. Одна из нескольких. - Спасибо, сейчас приду, - вежливая улыбка, и блондин вновь опирается на перила балкона, еще раз вдыхая прохладный воздух. Вольный воздух. Воздух свободы. Он, кажется, отдает приятным морским бризом и легким запахом цветов, что цветут в местном парке неподалеку. Еще раз вздохнув, мужчина возвращается в слабо освещенный узкий коридор, направляясь заученным путем к сцене. И как раз вовремя: музыканты готовят инструменты, а Ламберту подают настроенный микрофон. - Томми, - машет рукой, едва завидев светлую макушку, брюнет. - Что же такое твоей неусидчивой заднице снова нужно от меня, а, Ламберт? – блондин усмехается, по пути подхватывая свою гитару и вешая через плечо. - Первая «Fever», - напевая, подмигивает Ламберт, приобнимая бету за плечо. - Я знаю, детка, - также игриво подпевая, подхватывает Томми, смиряя игривым взглядом. – Что, так не терпится, а? – в шутку толкает певца локтем в бок, пока они в обнимку идут к ступенькам, выводящим на сцену. - Ну что ты, я просто не хотел, чтоб ты опоздал… - старательно изображает певец удивление, но Том все видит насквозь. - Да ладно? - встречая насмешливый взгляд. - Ну и это тоже, - сдается брюнет, - ничего от тебя не скроешь! – смеется, наконец, отпуская и похлопывая по плечу. - Естессно, - Томми непринужденно пожимает плечами и склоняется к лицу Ламберта, обворожительно сверкая карими глазами. – Я – твои мысли, - напевает, в шутку потрепав ладонью по щеке, и, не дожидаясь ответа, поднимается на сцену вслед за Айзеком. Раздаются первые ритмы барабана, когда Томми достигает своего места, слева от лестницы, ведущей к пьедесталу, где и появится главная звезда этого шоу. Первые возгласы зрителя, бегающие по сцене в хаотичном порядке софиты и короткие вспышки осветительных ламп. На секунду сердце Томми замирает, но тут же возобновляет свой бег, встревоженно отбивая в груди рваный ритм. Он, наверное, впервые так переживает, ведь уже очень давно не был в своем родном городе. Но на душе неспокойно. Кажется, что вот-вот что-то изменится в его жизни. И, что самое страшное – он даже не понимает, что и как. Но дышать становится отчего-то тяжелее, словно в воздухе повисает немой вопрос, немое утверждение... Какая-то неясная безызвестность. И она пугает. Первые ритмы гитары заставляют вздрогнуть и перевести взгляд в сторону, на стоящего неподалеку Монти. Тот же, заметив странную перемену в настроении басиста, удивленно вскидывает брови, но Том лишь качает головой – мол, ничего, не парься. Вспышка света взмывает чуть повыше самого Томми, сразу попадая на высокую фигуру, облаченную в черную рубашку, расстегнутую на несколько пуговиц, и кожаные обтягивающие брюки с ремешками. Блондин тоже невольно вскидывает взгляд, ловя на себе, как и обычно, блядскую улыбку и взгляд горящих глаз. Голубые, но сейчас – невозможно синие, глубокие. - There he goes. My baby walks so slow, - медленно, мучительно медленно спускаясь по ступенькам. - Sexual tic-tac-toe, - грациозно, что не может не восхищать. – Yeah I know we both know, it isn't time, no, - Томми упускает момент, когда сильная рука оказывается в его волосах, с какой-то животной страстью сжимая их и дергая голову назад, - but could you be m-mine? – чтоб потом впиться в приоткрытые от неожиданности губы чужими. Или же нет, вовсе нет. Родными. Певец отстраняется, быстро слизнув со своих губ блеск Томми, и продолжает петь, устремляясь к середине сцены. А Ретлифф запоздало понимает, что задерживал дыхание все это время. Почему? Это кажется странным, но мужчина лишь встряхивает челкой, отгоняя ненужные мысли, в то время как пальцы на автомате перебирают струны. Сегодня явно не его день. Пожалуй, это впервые за все время Томми умудряется едва не упасть, запутавшись в шнурах, а затем – снова, едва не споткнувшись о бутылку с водой. «Я чертовски удачный чувак», - мысленно фыркает блондин, сосредотачиваясь на игре и уже не собираясь никуда ходить. И решает больше не обращать внимания на всякие странности. Не обращает внимания он и тогда, когда, проходя мимо Айзека в очередной раз, ему чудится слабый кисло-сладкий аромат; мужчина, пожалуй, и не задумывается об этом. Ведь Айз – омега, а Том просто не в состоянии ощущать запахи! Наверное, это лишь игра его воображения или новый парфюм Карпентера. Не обращает внимания и тогда, когда пробежавший мимо Тейлор – альфа – вдруг обдает мужчину каким-то чересчур плотным запахом спелой сливы, неясно откуда взявшимся тут. И даже тогда, когда сам Адам, подбегая в проигрыше и привычно опираясь спиной о спину Томми, посылает шквал мурашек по всему телу, чего никогда раньше не было. Это кажется подозрительным, но, пожалуй, на сегодня ему уже хватит странностей. Да, верно. Он лучше подумает обо всем этом завтра. Потом. Подходит время последней песни в этом концерте. Сценаристы, видимо, решили добить публику одной из самых жарких – «Wanna whole lotta love». А фанаты, впрочем, и не против. Все идет строго по плану. Нет, не так... Почти все. Адам взбегает на свой пьедестал и, опускаясь на колени, окидывает мутным взглядом зал. Томми слегка скашивает взгляд вбок, опираясь спиной на жесткий бортик сцены, и без труда отмечает нехилый стояк у певца. Блондин прямо таки физически ощущает желание мужчины, в настоящий момент выдыхающего ему на ухо какую-то незамысловатую фразу. А в следующую секунду, развернув лицо к альфе, он сам неосознанно подается вперед, встречая на полпути родные губы. Жарко. Душно. Глубоко. Томми с придыханием открывает рот, позволяя чужому языку скользнуть глубже, откидываясь назад и едва не забыв, как играть. Но эту проблему решает Ламберт, уверенно скользя микрофоном по струнам гитары, и все, что может Том – судорожно сжать гриф, свободной рукой потянувшись куда-то вверх, словно пытаясь приобнять Адама в ответ. Он просто охуенно целуется. К немалому сожалению басиста, поцелуй внезапно прерывается. Кажется, прошла вечность и одновременно – мгновение. Том чувствует, что ему было мало. Перед тем, как певец откидывается назад, он успевает встретиться взглядом с Томом, вопросительно и удивленно вглядываясь в омут карих глаз. «Что происходит?», - думают они одновременно. И ни один из них не в силах дать ответ на вопрос. Просто они ощущают то, чего не должны ощущать… Оба. Адам продолжает петь, как ни в чем не бывало, Том – играть. Но пауза затягивается, и воздух все больше насыщается… Насыщается вопросами, не имеющими ответов. Они оба просто считают секунды до конца концерта. Томми вновь посещает ощущение, что что-то не так. Вернее – все не так. - Что это было? – первым вырываясь в узкий коридор, Том запускает в копну светлых волос ладонь, хаотично блуждая взглядом по сцене. - Том? Том! – следом выбегает запыхавшийся певец. - Адам? – блондин с надеждой встречает взгляд мужчины, запинаясь и вдруг глубоко вдыхая внезапно ставший пряным воздух. – Адам, ты… - Том, я чувствую твой запах! – внезапно перебивает альфа, с расширившимися зрачками глядя на своего басиста.