Ты был моим; ты будешь им всегда.

- Том, я чувствую твой запах! – перебивает альфа, с расширившимися зрачками глядя на своего басиста. И тут же оба мужчины замолкают, словно враз забыв все слова. Томми хватает воздух ртом, прежде чем судорожно выдохнуть: - Ты… Черт! – прикусывает губу, пытаясь задержать дыхание. – Да… - мужчина буквально задыхается от возмущения, хватаясь рукой за волосы. – Да не может этого быть! – едва ли не вскрикивает, принимаясь широкими, насколько позволяет расстояние, шагами топтаться от стены к стене. - Ты тоже… Ты... чувствуешь меня? – Осторожно произносит Адам, наблюдая за метаниями блондина из стороны в сторону. Гитарист резко замирает на месте, медленно переводя взгляд на Адама. Хмурится. И глубоко вдыхает. - О, боже… - голова резко кружится от столь приятного запаха. Адам пахнет мятой в смеси с чем-то сладким, и от такого запаха просто сносит голову. Томми чуть пошатывается. - Хей, осторожней! – Ламберт успевает подхватить парня под руку прежде, чем тот попытается упасть. Блондин неосознанно льнет к певцу, зарываясь носом куда-то в шею, и блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь запахом. Певец настороженно замирает; в нос ударяет потрясающий запах яблок – тот самый, что является его любимым с самого детства. Хочется прижать к себе это до невозможности хрупкое тело, прижать и не отпускать. Адам с трудом возвращает себе контроль над своим телом и мыслями. - Томми? – осторожно, словно боясь спугнуть, выдыхает брюнет в макушку Китти. Однако слова действуют на парня, как обух по голове: резко отрезвляя и возвращая способность мыслить. Сам не понимая, откуда у него взялись силы, Том вдруг отлетает в противоположную стену от брюнета, впиваясь ногтями в шершавую поверхность. И плевать, что потом будет больно, возможно – даже кровь, сейчас главное держать себя в руках. А в данном случае это требуется буквально. Держатся за стену Тому кажется единственным выходом. - О, - после секундной паузы выдыхает гитарист, вновь запуская ладони в многострадальную шевелюру, - прости, я… Черт, это ничего… Я не собирался!.. Блять, - сдается парень, понимая, что просто не в состоянии сейчас формулировать мысли, и затыкается, низко опустив голову и скрыв лицо челкой. Ламберт молча наблюдает за этим. - Том? – наконец, принимает попытку как-то разрядить повисшее в воздухе напряжение. – Том, посмотри на меня… - аккуратно тянется к лицу блондина рукой, чтобы после приподнять подрагивающее личико вверх. По щеке блондина скатывается короткая слеза. – Ну-ну, тише, тише… - Адам аккуратно притягивает всхлипывающее тело к себе, крепко обнимая за плечи. Басист только и может, что комкать рубашку на спине брюнета, пачкая кровью из расцарапанных жесткой каменной стеной пальцев. - Я не знаю, что происходит, Адам… - всхлипывает тот, прижимаясь всем телом, физически ощущая поддержку друга. – Чувствую себя отвратительно, - мужчина не отвечает, лишь крепче прижимая блондина к себе и поглаживая по волосам. - Не понимаю… - наконец выдыхает певец, прикрывая глаза. - Адам? – шепчет тихо, словно боясь, что услышат. - Да, малыш? – слегка отстраняется, заглядывая в покрасневшие от слез глаза. - Что происходит? – наивно, доверчиво. В глазах – надежда. Вера в то, что Адам сумеет ответить ему на вопрос. И в тот же момент – понимание обратного. - Не знаю, малыш, не знаю, - несколько устало выдыхает певец, обводя пальцем скулу блондина. Еще немного, и кажется он сумеет дать ответ на вопрос. Но не сейчас. Сейчас все слишком запутано. *** - Дойдешь дальше сам? – Адам осторожно отпускает руку блондина, останавливаясь у двери дома Тома. Того самого, где прошло все его детство. Такого любимого. Такого ненавистного. Полного воспоминаний. - Да… - гитарист прочищает горло, недовольно хмуря брови от хриплости собственного голоса. – Спасибо, - брюнет неловко мнется на месте, наблюдая, как блондин открывает дверь дрожащей рукой. И хмурится, когда замечает, что тот держится одной рукой за живот. Запах, кажется, становится все сильнее. - Ты как, нормально? – настороженно интересуется певец, когда Том оборачивается к нему, чтобы попрощаться. - Да, вполне… - тот натянуто улыбается в ответ, что не может не напрячь брюнета. - Уверен, что было хорошей идеей приехать сюда? – спрашивает, оглядывая покрытый пылью порог дома, Адам. Вспоминает то, как Том отчаянно желал переночевать именно здесь. Ведь до следующего концерта у них еще, как минимум, трое суток. - Все нормально, - Томми, неожиданно даже для самого себя, очень нежно улыбается. Адам рефлекторно отзеркаливает улыбку, легко подаваясь вперед и чмокая блондина в щеку на прощание. Оторваться от нежной кожи кажется почти физически больно, но мужчина пересиливает себя. - Пока, - гитарист легко пятится назад, смешно толкая попой дверь, и Адам не может сдержать легкого смешка. - Пока. И, Томми! – едва дверь начинает закрываться, альфа заставляет друга приостановиться и встретится взглядом с ним. – Звони, если что… - Обязательно, - поспешно кивает блондин и вновь пытается скрыться за дверью. Но, видимо, не судьба, ибо в проход резко втискивается носок туфель Ламберта. – Ох, ну что еще? – ворчит блондин, явно желая побыстрее закрыть дверь. - Томми, я хотел… - запинается и продолжает, резко выдохнув. - Если что – звони в любое время суток. Даже ночью. - Окей, - с явным трудом блондин улыбается и закрывает дверь за собой, едва Ламберт позволяет это сделать. Слишком быстро. Слишком поспешно. И только для того, чтобы, едва дверь за ним захлопнется, с мучительным стоном сползти спиной вниз по деревянной поверхности двери, хватаясь руками за болезненно тянущий живот. *** Эту ночь, пожалуй, Том не забудет никогда. Мучительно-душную, отнимающую способность нормально дышать. Болезненную, впивающуюся острыми иглами боли в виски и внизу живота. И адски одинокую. И, о, эта ненавистная блондину жажда почувствовать присутствие чужого тела рядом! То, что он ненавидел всю жизнь и всем сердцем, сейчас впивалось пониманием в сознание с ужасной силой. Осознанием невозможного. И абсолютное отторжение собственных желаний. Наверное, это именно тот случай, когда не знаешь, чего хочешь. Когда хочешь жара мужского тела под боком, и в то же время ненавидишь себя за это. Хочешь покориться кому-то более сильному – и презираешь себя. Хочешь отдаться – и в то же время готов умереть, лишь бы не делать этого. Невозможно заснуть, ведь мысли переполнены событиями сегодняшнего дня, само-психоанализом и самобичеванием. Сложно дышать, едва вспоминаешь Его запах. Хочется повеситься, чтобы не чувствовать всего этого. Помимо этого есть еще и физические проблемы – живот с каждым часом все сильнее крутит, а ноги словно немеют. И дико хочется залезть на потолок. На бок, на спину, на живот – и снова на спину. Руки в стороны, обхватывая себя… И в итоге ничего не помогает. Ни одна поза не позволяет почувствовать хоть каплю удобства. Том едва не лезет ногами на стену в буквальном смысле. В конце концов он не выдерживает, и, хватаясь за спасительную опору - стены, стул, стол, подлокотник кресла - все, что попадается на пути, уверенно пробирается на кухню по темной комнате. Пара разбитых тарелок сейчас ничего не значит: блондин целеустремленно добирается до снотворного, и, чтоб наверняка, кидает сразу пару таблеток в так удачно попавшийся под руку стакан. Хороший сон – это все, что сейчас нужно. Быстрый глоток прохладной воды из-под крана, и обратный путь до постели – в точности такой же, как и оттуда. Еще несколько минут мучений и неприятного жара в груди – и, наконец, долгожданный сон забирает мужчину в свои объятья. Утро начинается весьма неприятно: голова адски раскалывается, в животе ноет, а в паху отчего-то очень жарко. Мужчина протирает влажной от пота рукой лоб и переводит взгляд вниз, неожиданно обнаруживая внушительных размеров стояк. - Вот черт! *** За всю ночь брюнет так и не сомкнул глаз. Ощущение моральной подавленности никак не отпускало его, а все мысли были заняты другом. Страх, что ему станет плохо, и что-то пойдет не так. Непонимание происходящего. И, наконец, шок. Все ведь не может быть так, верно? Просто не должно. Так не должно быть. Том, который всегда был бетой, внезапно обретает запах, которого у него от природы быть не должно! Тянется, льнет к Адаму. А альфа внутри мужчины отчетливо чувствует родное тело, желает его. Нельзя сказать, чтобы Ламберт никогда ничего не испытывал к Томми, нет. Но чтобы настолько сильно!.. Никогда. И брюнет едва противится этому искушению. Казалось бы – вот он, рядом, бери! Но альфа не может. Не может так поступить с лучшим другом. Том – все для него. Пожалуй, самое ценное, что было в жизни. И он не хочет потерять его из-за дурацкой физиологии альф. Из-за идиотских плотских желаний. Нет. Он сильнее всего этого. Резкий звонок к восьми утра, едва брюнет почти заснул после бессонной ночи, заставляет чуть ли не подскочить на кровати. Мужчина со стоном морщится, наощупь отвечая на звонок мобильного, так и не открыв глаз. - Алло… - короткая пауза и тихий шум в ответ. - Томми?..

Это сводит с ума; я теряюсь во снах. Я так жажду тебя, ненавижу себя. Я хочу быть с тобой и хочу быть убит. Я хочу умереть. Не хочу больше жить. Я хочу быть убит и лишен всех страстей. Не желаю пылать сладкой áгонией. Не желаю ласкать возбужденную плоть. И все лишь для того, чтоб остаться собой.