Ты был моим; ты будешь им всегда.

Влажно. Сладко. Глубоко. Настолько потрясающе, что не хочется разрывать этот до невозможности вкусный поцелуй. Стук в дверь заставляет блондина, вздрогнув, отлететь от Адама в другой конец гримерки так быстро, что певец просто поражается такой хорошей реакции. - Эй, Ламберт, пора на сцену, - в дверной проем просовывается голова Айзека. - О, Том, а ты чего здесь? – удивляется омега, замечая возле зеркала гитариста, старательно подправляющего прозрачный блеск на губах. - Да так, - пожимает плечами блондин, оборачиваясь к барабанщику, - у меня тушь закончилась, вот и пришел к Адаму попросить. - А, ясно, - кажется, поверил. – Парни, серьезно, давайте быстрей, там Монти уже рвет и мечет! - Иди уже, сейчас придем, - отмахивается брюнет, слегка смеясь. - Окей, - Айз скрывается за дверью, и альфа с басистом, переглянувшись, синхронно заливаются смехом. - Так что у тебя там закончилось? – сексуально виляя бедрами, певец подходит к омеге, притягивая его к себе за талию. - Тушь, - нагло усмехаясь, отвечает гитарист, на автомате убирая падающую на лицо челку за ухо. - Неужели? Наверное, именно поэтому ты сегодня мне одалживал одну из своих… Потому что тушь как раз таки у меня закончилась… - певец вскидывает бровь. - Ну, кто же знал, - фыркает басист, ловко выворачиваясь из сильных рук и направляясь к двери. - Что, и ты вот так вот бросишь меня одного? – шутливо обижается брюнет, надувая губы. - А я тебя и не бросал… На концерт пошли, тетеря, - смеется омега, хватая Адама за руку. Но далеко ему уйти не удается, так как альфа, резко потянув его за руку на себя, буквально заставляет упасть его в свои объятья, впиваясь в губы жарким поцелуем. - Мх, - шумно выдыхает, разрывая поцелуй и упираясь в сильные плечи, омега. – Ты что творишь, Адам?! - Целую своего парня, - ласково обводит линию скулы пальцем. – А что, нельзя? - Можно, но не сейчас же! – кажется, котенок просто пылает от ярости. - А что такого? – усмехается брюнет, не сводя взгляда с потемневших карих глаз. - Действительно, что такого? Может быть, для тебя и ничего, но я не хочу идти на сцену со стояком! – вспыхивает Томми, чуть отстраняясь. - Ладно-ладно, чего ты завелся? – Адам разводит руками в извиняющемся жесте, освобождая гитариста. – Нервный ты сегодня какой-то, Китти. - Сильно? – чуть хмурится блондин – кажется, это его действительно задело. - О, боже… Ты теперь еще из-за этого париться начнешь? – и, прерывая готовый сорваться с губ блондина поток фраз и мыслей, брюнет разворачивает Ретлиффа к себе за плечи, подталкивая к выходу из номера. – Потом, все потом! А сейчас мы на концерт опаздываем! – альфа смеется, пока гитарист бурчит себе под нос что-то вроде «раньше тебя концерт не волновал…». Ламберт с Томми быстро пробираются по коридору, и, обменявшись напоследок непонятными для окружающих взглядами, расходятся по своим местам. Сегодня омега первым вышел на сцену, пробираясь пока по темной сцене под визг фанатов – кто, как не они, могли различить в этой мрачной фигуре всеми любимого Pretty Kitty? Первые удары по тарелкам – и вот сцена загорается всеми цветами радуги, играя софитами. Волосы Тома отливают всеми возможными оттенками, когда свет падает на него. «Свет, камера, мотор!» Под первые ритмы гитары зажигается подсветка пьедестала Глэм-звезды, и Адам выходит под шумные взвизги фанатов в зале. Ретлифф едва приподнимает взгляд на альфу, как в штанах становится тесно: для остальных взгляд брюнета сейчас такой же, как и обычно, но не для Тома. Омеге становится ужасно жарко; он едва сдерживает порыв вытереть вспотевшие ладони о брюки. Мужчине кажется, что он читает по взгляду Адама вовсе не то, что поется в песне. Словно послание, предназначенное только для него.

POV Томми

- There he goes. My baby walks so slow, - он спускается, не сводя с меня глаз. «Ты всегда интересовал меня…» - Sexual tic-tac-toe, - на лице пошлая улыбка, а в глазах счастье. «Я самый счастливый человек на свете…» – Yeah I know we both know, it isn't time, no, - останавливается возле меня, обнимая одной рукой за шею. «Здесь лишь мы вдвоем, ты и я…» - But could you be m-mine? – склоняется к лицу и шепчет мне в губы. «Ты - мой…» Ласково касается своими губами моих, сводя с ума. «Сейчас, малыш…» Я обнимаю его за талию, чуть подаваясь вперед. «Я люблю тебя». Толпа ликует, а я мысленно проклинаю чертов стояк. Запах Адама сводит с ума; когда он так близко, я не могу дышать. Я едва не пропускаю свое вступление. Певец медленно отстраняется, пропустив не менее одной строчки текста; поцелуй слишком затянулся. Я дарю ему милую улыбку и, прикрыв лицо челкой, наблюдаю, как к нему подтягиваются танцоры. Один из парней опускается перед Адамом на корточки, сексуально двигая бедрами, и я готов прибить Ламберта за пошлую улыбку, адресованную Тейлору. Я сдерживаюсь лишь потому, что понимаю: во-первых, они оба альфы, а во-вторых - это сцена. Всего лишь сцена, а не жизнь. Это игра. Но что-то все равно словно душит меня изнутри… Да, я ревную. Разве это имеет какое-то значение? Нет. Важен лишь он. Бесконечно сексуальный, безумно нежный и такой любимый. Люблю его. Люблю его черные, как смоль, волосы; эту рыжую дорожку волос, ведущую от пупка к паху; его глубокий, мутный взгляд; его улыбку. Эти веснушки, покрывающие все его тело; золотисто-бронзовую кожу. Его пухлые губы, ловкий язык… Его жаркую плоть, проникающую так глубоко внутрь. Его любовь ко мне. Я люблю его всего, без остатка.

Конец POV

Эмоции с головой накрывают Релиффа, и басист ощущает уже знакомое напряжение. «Черт возьми! Неужто снова?!» - мысли беспорядочно мелькают в возбужденном сознании. Блондин хмурится, когда низ живота начинает подозрительно ныть. И явно усилившийся сладкий запах Адама лишь мешает сосредоточиться на игре. «Давай же, Ретлифф! Ты должен справиться, черт возьми! В конце концов, теперь ты знаешь, что с этим делать. Осталось всего две песни, ну же!» Блондин сжимает зубы и склоняет голову, скрывая челкой все свои эмоции. Если кто-нибудь поймет, что происходит, могут возникнуть ненужные вопросы, а Тому сейчас этого так не хочется. Гитаристу просто хочется Адама. И мягкую постельку… А лучше – Адама в постели. Том абсолютно не вслушивается в слова и в то, что происходит вокруг. Играет последняя песня. В ушах шумит, и басист упускает момент, когда брюнет подходит к нему, вставая позади во время проигрыша. Блондин невольно стонет, ощущая столь сладкий запах своего альфы поблизости. Ламберт удивлен: дыхательные рецепторы ощущают усилившийся запах омеги и посылают сигнал в мозг, которому мужчина больше не в силах противиться. Он прижимается со спины к гитаристу, вжимаясь заметным стояком промеж ягодиц. Омега судорожно выдыхает, вообще не понимая, как в таком состоянии умудряется играть и попадать в ритм. Толчок. Легкий и поверхностный, сквозь ткань брюк. Тому кажется, что он сходит с ума. Ему мало, безумно мало этого. Еще один. Блондин откидывает голову на плечо мужчине, издавая короткий стон. Все обрывается, когда Адам настойчиво хватает его за бедра, продолжая имитировать половой акт. Омега, наплевав на все, бросает игру, обхватывая ухмыляющегося певца за шею и подаваясь навстречу. Обоим сносит крышу настолько, что Ламберт, забывшись, несильно кусает Ретлиффа в шею под одобрительный визг фанатов. Последний удар по тарелкам и повисшая следом тишина заставляют мужчин оторваться друг от друга. Том поспешно отворачивается, якобы следуя за водой, а певец смеется, натянув улыбку, и несет что-то про «ослепительную детку». Пылающие щеки невозможно скрыть; как и запах, многократно усилившийся, как и влажность между ягодиц. Томми проклинает свой организм и привычку течки так не вовремя начинаться, хоть и понимает, что это явление временное и дальше будет проще. Мужчину трясет; он едва дожидается объявления всей группы, наспех сыграв собственное соло, и первым уносится за кулисы, вбегая в первую попавшуюся гримерку, по иронии судьбы принадлежащую Адаму. - Это что еще было? – в коридоре звучит удивленный голос Тейлора, а следом подтягиваются все остальные артисты. - Что, тоже почувствовал? – к танцору подходит барабанщик, задумчиво почесывающий затылок. Но вылетевший следом Адам с лихорадочно блестящими глазами разом вводит весь бенд в ступор. - Где он?! – рык на весь коридор. Монти, вышедший со сцены сразу после Ретлиффа, молча указывает пальцем на дверь гримерки певца, и Ламберт, грубо протиснувшись между вставших в проходе людей, влетает внутрь, захлопывая за собой дверь. Щелкает замок. Повисает минута молчания, после которой раздается грохот внутри гримерки, заставляющий всех вздрогнуть, не сводя взгляда с двери. - Кто-нибудь что-нибудь понял? – вставляет слово удивленная таким поведением Саша, девушка-бета. - По-моему, все предельно ясно, - хмыкает Тейлор, опираясь плечом о стену. – Я уже не в первый раз чую от Тома запах… Запах омеги. Очередной грохот внутри заставляет понимающие улыбки расплыться на лице ребят. Им остается лишь догадываться, что происходит там, внутри… Хотя, как сказал Тейлор, «все предельно ясно», не так ли?

My heart's beating faster, I know what I'm after. I've been standing here my whole life Everything I've seen twice Now it's time I realized. It’s spinning back around now, On this road I'm crawlin'. Save me cause I'm fallin', Now I can't seem to breathe right… Cause I keep runnin from my heart. Adam Lambert - Runnin'