Половина до неба

Дар мог находиться где угодно и мог стать чем угодно. Воздухом, ветром камнем, или внезапным снегом. Упасть в руку снежинкой и растаять, вновь перерождаясь. Выбирая следущую оболочку. А мог просто не быть. Мог исчезнуть и пропускать этот мир через себя. Изучать его. Бесконечные реки познания вселенной проходили сквозь него, как ток через железо. Но сегодня был другой день. Смерть сидел в самом обычном баре в центре города. Дар пил виски. Много. Пил и пьянел. Как самый обычный человек. Как часть этого мира. Самая обыкновенная часть. И сейчас, он не чувствовал себя странником хоть и понимал, что находится не в том месте. Не там, куда безумно тянет внезапно появившаяся метка. Не с ней. Но в компании алкоголя было спокойнее. Он притуплял голод. Но не убивал окончательно. Этот голод теперь ничто не сможет убрать. Ни она, ни он, ни силы свыше. Дар понял это, когда покинул тело. Метка осталась с ним. В сознании. В душе. В воздухе. В нем самом. Теперь она проходила сквозь него, да так, что не вытащить и не вырезать. Это он. Это с ним. Это его. И она его. Его на столько, что при упоминании ее имени все мысли враз исчезали и наступала темнота, в которой лишь она была светом. И тьмой была она же. И ненавистью и болью. Тая была всем. Окончательно и бесповоротно. Неправильно и грязно. И неизбежно, видимо. Непонятно было только одно: как, черт побери, это вышло? Он же…ненастоящий? Нет скорее, не из этого мира. Не человек, но душа… - На душах и появляются метки, -процедил смерть сквозь зубы и сделал очередной глоток обжигающей жидкости. На свой вопрос он сам ответил. Впрочем, как и всегда. Метку не стереть. Их судьбы и души и так, по сути, были сплетены. Нет. Они были одним целым. Но сейчас, гораздо ближе, чем вообще может быть. Он знает ее от и до, а она теперь его чувствует. Каждую эмоцию. И ей больно. Прямо сейчас его девочке так больно, как только может быть соулмейту. Ее пара, фактически, отказалась от неё. И ее прожигает боль. Он это знает и чувствует. И ни он ни она ничего не смогут с этим сделать. Дар не может вернуться. Потому что эта связь неправильна и порочна. Слишком неестественна, хоть и судьба говорит обратное. Чертова метка все портит. На подкорках мозга, Дар гордился Таей. Она научилась чувствовать. Она полюбила. Его полюбила. Так искренне, что появилась метка, которая в мире людей такая же редкость, как… Да даже сравнить не с чем. Соулмейты давно уже стали сказкой. Но Тае же похуй. — Что же мне с тобой делать? — Спрашивает Дар, разглядывая янтарную жидкость в стакане. Бармен, проходивший мимо, лишь подлил смерти ещё виски и упёрся руками о бар на против мужчины. — Это пить, а с ней нужно поговорить, — мужчина оторвал свой взгляд от рокса* и поднял голову. Бармена звали Женя, так гласила его форменная футболка. Широкие плечи, торчащая из-под кепки чёлка, делали его лет так на пять младше, но Дар знал его истинный возраст. А ещё он знал, что бармен влюблён в девушку, которую зовут Аня, но она улетела из этого города около года назад, потому что ее любовь к другому человеку выжгла ее душу дотла. Дар знал все и о всех. И это наскучивало. — Это я и так пью, а с ней разговаривать не буду, — слегка по детски и по пьяному икая ответил смерть. — А что тогда ты будешь делать? Продолжать алкоголизм? — Дар смотрел на парня и думал, что в общем-то, это не самая плохая мысль, потому показательно выпил виски залпом и со стуком поставил на бар. Женя хмыкнул и подлил ещё. — Хочешь набраться, вот тебе бутылка, но знай, алкоголь проблему не решит. Никогда не решал. Всегда есть возможность пойти и все исправить, — бармен не закончил, Дар грубо перебил его. — Так пойди и исправь. Меня лечишь, а сам проебал ту, которую любил. Теперь бухаешь и нюхаешь всякую хуйню ночами. Да ты даже сейчас под наркотой, — Дар перегнулся за барную стойку и схватив Женю за шею продолжил говорить ему на ухо. - Я чувствую ее запах, исходящий из твоих ноздрей. Сколько ночей ты уже не спишь?  Женя сжал зубы и попытался ударить смерть, но тот лишь рассмеялся и сам отпихнул его, да так, что последний чуть-ли не снес все позади стоящие бутылки, но в последний момент удержался. Дар кинул несколько пятитысячных купюр, последняя из которых явно была лишней. Считай извинился. Взял бутылку и пошёл прочь. Потянув двери бара на себя, Дару тут же ударил в глаза яркий солнечный свет. Поморщившись и прикрыв рукой глаза, словно был вампиром, смерть пошёл прямо. Пересекая улицы и дома, перебегая дорогу на красный и глуша виски, мужчина пришел туда, куда он больше всего не хотел идти. К ней. Последний глоток и бутылка летит в стену. Лай собак и ворчание какой-то бабки, но Дар не слушал. Ноги вели его к Тае. Метка вела его. И ничего уже не слышно, кроме бешено стучащего сердца в ушах. Он чувствовал, как с каждым шагом задыхается. И это не виски. Это не дыхалка его подводит. Это она. Зовёт, кричит своей душой, которая, казалось, даже кровоточит. Дар заносит руку, которая замирает прямо у звонка. Смерть знал, сейчас он ещё может собрать остатки сил внутри и уйти. А дальше будет видно. Главное, что он поступит правильно. Он может ещё что-то придумать. Что-то сделать. Избежать неизбежного.Пока она не коснулась его. Пока не подняла на поверхность его ноющую метку, можно исправить все. По крайней мере, так думал Дар. Дверь толкнулась и заставила мужчину отойти назад. В проеме появилась маленькая блондинистая голова с опухшими глазами. Плакала. Из него плакала. И дар не смог. Все внутри потянулось к ней с такой силой, что казалось, он сломает девушке все кости, если обнимет. И боясь причинить боль, он лишь прижал свою ладонь к ее щеке. Но этого хватило, чтобы освободить его метку. Он чувствовал, как она поднимается наружу, становясь серебристым венком на его груди. Прям как у неё. Боль отпустила. Умиротворение. В самой желанной форме. Для него в ее. Для неё в его. Теперь можно было дать мыслям встать на места и высказаться. Да теперь вообще все можно было, потому что она рядом. С минуту они стояли молча, смерть смотрел на девушку и впитывал каждый ее вздох, каждый изгиб. Ничего и никогда не приносило Дару столько удовлетворения, как она. — Как ты поняла, что я здесь? - Нарушил тишину Дар и через силу убрал руку от лица девушки, засовывая ее в карман. Тая прикусила губу и отвела взгляд в сторону. Девушка нервничала. — Я почувствовала, — честно ответила она. Мужчина тяжело вздохнул. — Тая, нам нужно поговорить, — сказал первое, что пришло в голову. Чтобы только не уходить. На самом деле, Дар совершенно не знал, что сказать. Вернее знал, но ни ее, ни его это не обрадует. Просто сейчас легче прыгнуть с крыши, чем уйти от неё. Тая кивнула и пропустила мужчину в квартиру. Девушка привычно села на диван, подминая под себя одеяло, а смерть встал на против. Между ними висела напрягающая тишина, которую казалось, можно уже трогать руками. Но Тая, на удивление, нарушила ее первой: — Дар, сделай что-нибудь с этим, я не могу так больше. Меня разрывает от одной только мысли, что ты не рядом. Что тебе не нужно все это. Я устала пить обезбол по две пачки в день, устала звать тебя, захлебываясь слезами. Устала мерить комнату шагами, в ожидании твоего прихода. А самое ужасное это понимать, чувствовать, что ты не придёшь. Дар, она так болит. Она выжигает меня всю. Умоляю, прекрати это. Я клянусь никогда не произносить твоего имени. Только прошу, сделай что-нибудь, — девушка говорила негромко, но твёрдым голосом. Тая старалась не смотреть на смерть, потому что точно бы сбилась с заранее заготовленного текста. Эти слова давались отвратительно тяжело, но все же сказать их было куда легче, чем терпеть это хотя бы ещё один день. Дар опешил, он никак не ожидал от девушки такой реакции. Он скорее ждал, что девушка будет умолять его остаться, но никак не этого. Не просить его уйти. К его удивлению, Тая оказалась гораздо сильнее, чем он думал и жалкой из-за подобных слов она совсем не выглядела. Скорее измотанной и уставшей, но не жалкой, нет. Теперь она Манила ещё больше. Теперь он сам готов валяться в ее ногах и молить о пощаде, но смерть не смел подходить к сидящей на диване и укутавшейся в одеяло девушке, а Тая по прежнему не смотрела на смерть. Лишь продолжала кусать и без того искусанные губы и дрожащими пальцами теребить край одеяла. Дару хотелось подойти и выбить из неё все эти тупые мысли. Выцеловать каждый сантиметр ее лица и прижать к себе так сильно, что в конце концов она бы вжалась в него и они стали одним целым и смерть бы так и сделал, если бы не боялся. Если бы не понимал, что дотронься он до неё ещё раз, остановиться уже не получится. Никогда не получится. Нет у него столько силы, чтобы противостоять метке. Ни у кого нету. — Дар, прошу, не молчи, — взмолилась девушка, а мужчина по прежнему не знал, что сказать, находясь где-то в прострации. — Тая…- Начал он и закончил. Мысли лихорадочно крутились в голове, пока наконец не всплыла одна совершенно безумная, но она показалась единственно верной. Был лишь один метод заставить ее нормально жить без него. Стереть ей память. Дар так и собирался сделать, когда девушка влюбится. И сейчас, в общем-то, ситуация позволяет. Но это все равно не уберёт метку. Ничего не исправит, только испортит. Девушка будет всю жизнь чувствовать себя неполноценной и искать. Ждать. Это отвратительно, чувствовать, что твоя любовь где-то совсем близко и так никогда ее не найти. Но Тая сильная. Тая бы смогла. Это лучше, чем так. Дар станет воздухом, которым она дышит. И тогда метка перестанет болеть. Ведь он рядом. Прямо в ней. Он был готов ради неё на все и прекрасно понимал, что обрекает себя на страдания. Ведь его любовь его забудет. Он понимал, что то, что сейчас - это ещё не боль. Боль будет потом. Но Дар готов. ———————————————- Теперь слово «смерть» будет иметь мужской род.