You are my life

Мы встретились в том же месте, где виделись в последний раз. В окружении светской толпы, двадцать лет назад, я в последний раз взглянул в ее глаза, чтобы попрощаться и в очередной раз признаться в любви. Серена выходила замуж, а я улетал в Европу навсегда. Воздух там был более свежим, девушки менее американские, а обстановка свободнее, чем здесь. Ведь там не было Серены и обложек журналов с ее лицом. Мне хватало снов с ее голубыми глазами и звонким смехом, чтобы не суметь забыть ее, даже будучи так далеко. Бокал вина в руке завибрировал, стоило мне только увидеть ее. Тело зажглось воспоминаниями, сознание на секунду отключилось. Она улыбалась ясно и сладко. Поправляла непослушные пряди, общаясь с кем-то мне незнакомым. Звонко смеялась, прямо так же, как в нашей юности. Ее фигура осталась неизменной. Облегающее золотое платье блестело от лучей солнца, попадающих в зал из окна, а может от ее золотистых волос, которые, будто, стали еще длиннее и ярче. Серена держала в руках бокал белого вина и не оборачивалась. Боялся ли я подойти к ней, спустя столько лет? Безусловно. В моей голове был ураган, я вновь почувствовал себя подростком, неспособным на решительные действия. Чак и Блэр должны были появиться здесь чуть позже, поэтому я должен был подойти к Серене раньше, чем они приедут. Я обязан был сделать то, зачем приехал сюда, ведь именно эти мысли заставили меня сегодня подняться с кровати. И заставляли подниматься с кровати все то время, пока я находился далеко. — Серена, — я неуверенно произнес ее имя, нежно прикасаясь к ее плечу. Девушка отпрянула от компании, взгляды незнакомцев были направлены на меня. Будто в замедленной съемке, Серена обернулась. Ее глаза расширились, а бокал выпал из идеальной руки. — Нейт? — она едва смогла выговорить мое имя хриплым шепотом. — Нейт Арчибальд? Ее голос стал чуть взрослее и серьезнее. На лице появились едва заметные морщинки, и те скорее от частых улыбок. Глаза светились невероятно ярко, я почти почувствовал, как ее взгляд проникает внутрь меня. Губы расплылись в самой нежной улыбке, моей улыбке, которую я так часто видел во сне. Тонкие руки сомкнулись на моей шее, я почти задохнулся от хватки и преобладающих эмоций. Она пахла также, как в детстве. Ванилью и чем-то только ее. Радостью, счастьем и энергией. Золотом и светом. Я прижал ее ближе к себе, боясь отпускать слишком быстро. Серена выдохнула мне в ухо, я услышал ее хихиканье, прямо как в старые добрые времена. — Господи, Нейти, я так сильно скучала по тебе! Нейти. Двадцать лет меня никто так не называл. Двадцать лет я не слышал ее голоса, я не слышал свое имя из ее уст, я не слышал ее запах. — Я бесконечно рад видеть тебя, Серена, — мы, наконец, отпустили друг друга. Ее глаза не отрывались от моих глаз, ее ладошки не отпускали мои, а улыбка не сходила с лица. — Рассказывай, как там Европа, Арчибальд? — Серена отвела меня в дальний угол зала и усадила за уютный круглый столик. — У нас будет время поговорить обо мне, Серена, я приехал сюда не за этим, — как можно более серьезно начал я. — Слышал, ты, наконец, развелась с Хамфри? Серена зарделась. — Ты же знаешь, это было делом времени, — Серена пожала плечами, — прошло уже пять лет, как мы не живем вместе. Он получил от меня все, что ему было нужно. Мою молодость, свою славу и деньги, свое светское общество. Ты никогда не ошибался в нем. — О, Серена, — я кротко кивнул, пытаясь сдержать улыбку, — знаю. Я ведь еще перед свадьбой говорил тебе, что ты сделала неправильный выбор. — Я много думала все эти годы, — Серена убрала волосы на плечо и сделала глоток из моего бокала. — Ты очень часто говорил мне верные вещи, ты очень часто пытался остановить меня от безрассудств, которые я совершала в молодости, но я почему-то никогда не слышала тебя. Можно спихнуть все это на ошибки молодости? Серена захохотала, и я не смог удержаться от ответного смешка. В ее глазах было сожаление и мудрость. Любовь и страсть, как будто двадцати лет между нами и не было вовсе. Двадцать лет, ведь это половина нашей жизни, стоит только подумать о том, сколько всего произошло… Но все в моей жизни вело именно к этому моменту, я был уверен в этом с самого детства. Серена Ван Дер Вудсен текла в моих венах бурой кровью, она была в моем сознании каждый день, скольким бы девушкам я не врал о своей любви, любил я только одну. И эта единственная сейчас сидела передо мной, излучая тепло и восторг от встречи со мной. — Помнишь, нам было по десять, и я шуточно попросил у Лили твоей руки? — слегка покраснев, я взял холодную ладонь Серены в свою руку. — Сегодня я хочу сделать это уже не в шутку. — Ты сошел с ума, Арчибальд? — лицо Серены вновь озарила та самая, моя любимая, улыбка. — Двадцать лет прошло с нашей последней встречи, и ты хочешь сделать мне предложение? Нам по сорок, ты можешь себе представить? Уже сорок, кому и что ты хочешь доказать? Мы же уже не дети. Может, довольно с нас этих безрассудных поступков? — Я хочу доказать себе, что не зря страдал все эти годы. Хочу доказать тебе, как ты была не права все это время. Хочу доказать всем вокруг, что никто и никогда не полюбит так, как мы с тобой любим друг друга. — выпалил я, почти не дыша. — Ты можешь сказать нет, тогда я уеду. Ты можешь сказать да, и тогда я останусь, и мы начнем все сначала. Необязательно играть свадьбу завтра, у нас теперь есть куча времени, чтобы притереться к друг другу. Мы состоялись, мы взрослые, но несмотря ни на что, мы всегда были в мыслях друг друга, так в чем тогда может быть вопрос? Я никогда не переставал думать о тебе, Серена. Ты все еще самая красивая и необыкновенная девушка из всех, что я встречал. Если в восемнадцать лет я говорил тебе это, будучи юнцом, то сейчас, в сорок, я говорю тебе об этом с полной уверенностью в том, что так оно, черт возьми, и есть! Просто скажи да, и мы будем вместе до самой старости. Я поведу тебя по жизни, я исполню все твои мечты. Ты знаешь, что можешь быть уверена во мне. Я чувствовал, как ладонь Серены затрепетала. Ее сердце начало биться быстрее, впрочем, как и мое. Мы сидели здесь, бледные и красные одновременно, как два подростка, спрятавшись от всего внешнего мира. Я смотрел в ее глаза и видел свою жену. Она смотрела в мои и, я знаю, видела наше будущее. — Ведь еще не все потеряно, — продолжил я, — ты же знаешь. Мы все еще молоды там, внутри. И мы всегда принадлежали друг другу. Серена на секунду отвела взгляд, но потом снова вернулась в объятия моих глаз. Она выворачивает меня наизнанку своим молчанием, но я готов подождать несколько минут до решающего ответа. Я ждал так долго, я готов ждать еще, хотя именно эти секунды становятся самыми болезненными. Я всегда любил ее больше всего на свете. Я уехал, чтобы забыть ее, но там, далеко, я только вспоминал ее чаще. Прикосновения ее рук были Вселенной, единственной существующей для меня Вселенной. — Нейт, — она прервала поток моих мыслей, — я не знаю… Я не знаю, что делаю, но… Я давно уже не та безбашенная девчонка, которой была раньше. Я владею модельным агентством, несколькими приютами, была замужем, у меня потрясающий племянник и понимающая семья. Я вроде бы всегда думала, что именно это все делает меня счастливой, но только редчайшие новости о тебе заставляли меня по-настоящему улыбаться. Только мысли о твоей безупречной душе и о том, как только ты один умел постоять за меня. Твой голос во сне, твои крепкие руки и добрые наставления… Честно, я потеряла всякую надежду на то, чтобы увидеть тебя снова. Я думала написать тебе, но твои представители никак не соглашались дать мне твой номер или адрес, черт бы их побрал. Нам сорок, но жизнь как будто только начинается сейчас, здесь, в твоих глазах. И это самое безумное, что я делаю, за эти двадцать лет. Я согласна, Нейти. Я согласна, я хочу снова обрести силы, я хочу начать дышать полной грудью, я хочу, чтобы ты исполнил все мои мечты. Точнее одну. Быть рядом с тобой — единственное, о чем я мечтала все эти годы. Мое сердце почти остановилось. — Могу я… Я не успел закончить, как ее сладкие губы уже прикоснулись к моим. Поцелуи с ней все такие же: резкие, но плавные; чувственные, но нежные; родные, но страстные. — Я так скучала по тебе, Нейт. Я чувствовал ее слезы на своих губах, я чувствовал всю ее боль и любовь, я чувствовал каждую эмоцию, проходившую по ее телу. — Любовь моя, — я выдохнул в ее губы. — Я теперь никогда не оставлю тебя.