Исцеление

      Обиталище демонов бури мертвой хваткой вгрызалось в Санни, не желая упускать добычу. Море стонало под натиском ветра. Солнце так ни разу и не показало своего лика, полностью уступая небосклон жадному и свирепому шторму. Команда была зверски вымотана и даже капитан немного притих, перестав приставать ко всем со своими сумасшедшими идеями.       Когда, наконец, вымазанный в машинном масле Фрэнки выполз из нутра корабля и устало сообщил измученным накама, что они готовы к прыжку, не было никакого "Су-уупер-ррр!". Ребята облегченно вздохнули, кто-то вытер пот со лба, но ни у кого не было желания скакать от радости. Залп огромного количества колы вынес Санни за полосу штормов, оставляя черно-серую клубящуюся тьмой и плюющуюся молниями стену далеко позади. Небо над ними по-прежнему было сумрачным и колючим, но сквозь плотные облака пробивались долгожданные лучи солнца. Утро полновластно вступило в свои права...       Робин, пристально вглядываясь в горизонт, подошла к рыжей: - Ты видишь то же, что и я?       Нами судорожно сглотнула, наблюдая за поведением стрелок энтернал поса: все они четко указывали в разных направлениях, намекая на вероятность попасть на три равноудаленных острова. Но ни одна из них "не видела" того, что было прямо перед ними, упрямо игнорируя приличный клочок земли. Девушка согласно кивнула подруге и обратилась к команде: - Ребята, похоже мы сбились с курса. Энтернал пос не показывает тот остров, - она указала рукой на виднеющийся вдали темный силуэт. Уже можно было различить горы и даже летающие над ними черные беспокойные точки птиц. - Может быть, это влияние магнитной аномалии, вызванной полосой таких мощных штормов, - продолжила навигатор. - И надо просто немного отдалиться от Обиталища и подождать. - Или это какой-то "немой" остров, которого нет на картах, - закончила ее мысль брюнетка. - Это же круто! Пошли посмотрим, что там есть, - вернулся к своему обычному жизнерадостному состоянию неугомонный Луффи. - Только сначала поедим! Санджи, я есть хочу!       Кок выдохнул тонкой струйкой дым, сосредоточенно сканируя Волей странный остров, потушил сигарету и молча пошел на кухню. Остальные принялись приводить в порядок корабль, проверяя целостность снастей и обшивки. Нами отправилась к себе, перепроверять карты и сверять местоположение Санни. Робин пошла пересматривать все известные ей описания Обиталища демонов бури и окрестностей, в надежде найти что-то об этом феномене. Фрэнки отправили спать, почти силой затолкав того в каюту.       Когда Санджи позвал всех за стол, основные дела были уже сделаны. Зоро, заходя на кухню последним, немного растерялся: на его любимом месте сидела их гостья, точнее гостья Трафальгара. Выглядела девушка бледной и изнуренной, но она смогла встать после... всего. Взгляд мечника упал на ее руки: шрамы змеились по ее предплечьям, повторяя точь в точь его собственные недавние ранения и красноречиво подтверждая слова Ло. В это было сложно поверить, но это было правдой - эта ее способность. Зоро хорошо помнил, как Кума обрушил на него боль и усталость Луффи. Даже воспоминание об этом было мучительным, но мечник привык к боли, научился жить с ней. Он знал, за что платит эту цену. А вот за что платила она?       Он подошел к столу и занял пустующее место Фрэнки. Все устало переговаривались, втягивая Амалию в общий разговор. Через несколько минут, когда горячая пища дойдет до их желудков, обстановка оживится - Зоро знал своих накама слишком хорошо. Должно было случиться что-то гораздо большее, чем шторм, чтобы выбить их из колеи. Он потянулся за бутылкой сакэ и их с Амалией глаза случайно встретились. Мечник напрягся: сейчас начнется слезная сцена, которые он не выносил на дух. На секунду Амалия замерла, а потом еле заметно кивнула головой в знак благодарности и улыбнулась. Зоро тряхнул головой, отгоняя навязчивую мысль: "Может, не так все и плохо, в конце концов", и сосредоточился на обеде.       Трафальгар аккуратно вытряс кусочек хлеба из своей тарелки на стол, в очередной раз лениво напоминая коку, что он "это" не ест. Ло знал, что это бесполезно: Санджи настырно вкладывал в его порцию ломтики разнообразных хлебобулочных изделий. Только в его порцию. Исключительно. Но бывший Шичибукай был упрям не меньше, поэтому сцена слово в слово повторялась три раза на дню, а иногда и чаще - если у кока было настроение и время, чтобы соорудить оригинальный "перекус" для команды.       Ло пытался переварить не только еду и то, чем с утра успела поделиться с ним Амалия, но и свое собственное абсурдное поведение. Нет, конечно же, то, что девушка снова переохладилась, пребывая в бушующем море, это бесспорно. И еще одна ночь с грелкой во все тело - лучшая профилактика воспаления легких, которого она избежала чудом. Правдоподобное оправдание, весьма. Вот только вчера он об этом не думал. Совсем. Его мозг был полностью поглощен деталями плана, а тело в это время делало какие-то обыденные для него самого вещи на полном автомате. Ло так к этому привык, что не заметил подвоха. И от кого? От собственного тела! Фраза "Никому нельзя доверять" отныне приобретала для него более широкий смысл.       В какой-то момент привычное перекладывание инструментария, пересчитывание ветоши и стерилизация помещения, плавно перетекли в укладывание собственной тушки на ложе к недавней пациентке. Это вышло само собой. И от того злило Трафальгара еще больше. Создавалось впечатление, что тело его вдруг стало жить отдельно от головы, устав от ее тирании. Все это очень напоминало "бунт на корабле" и выглядело бы даже забавно, если бы не происходило с ним самим.       Трафальгар не мог отрицать, что спится рядом с ней особенно хорошо. Он даже не хотел задумываться, одного ли его касается это утверждение или это ее очередная особенность, распространяющаяся на всех. Ло думал только о том, что с ним такого происходить не должно. Не может. Сколько времени он методично вытравлял из себя все, что могло ослабить его бдительность, помешать концентрации или усыпить внимание. Он взращивал в себе зверя: опасного, холодного, циничного, не способного на привязанность, ведомого одним чувством - желанием добиться своей ЦЕЛИ. Никто и ничто не должно отвлекать его. И вот сейчас, когда он так близок, его снова потянуло к чему-то запретному. К чему-то, что было непозволительной роскошью для Хирурга Смерти. И это надо было прекратить. Сейчас. Не расслабляться, идти к ЦЕЛИ. Слишком многое пришлось ему отдать ради нее, слишком многим пожертвовать. Многим и многими. Слишком многое он выбросил из своей жизни, пока шел к ней. Выкинул осознанно, безвозвратно.       Он рассеянно ковырял вилкой салат, размышляя почему это произошло сейчас. Почему его понесло? Усталость? Да, возможно. Последняя встреча с Дофламинго далась ему не легко. А времени на отдых "после" почти не было. Чоппер хорошо над ним потрудился, но организму нужно было время, чтобы придти в себя...       О чем он? Усталость? Ну да, такая избирательная усталость, которая почему-то никак не отразилась на его эрекции. Угу. И вообще, какое "придти в себя"?! Когда это он в этом столь остро нуждался, что забывался до такой степени? Досталось, да - спору нет, но ведь бывало и похуже, да? Да, бывало, он помнил. Конечно, помнил... Всегда будет помнить. Не потому ли и цель себе выбрал именно эту?       Или все дело в ней? Обычный человеческий страх - что если не...? Хоть что-то человеческое в нем могло остаться, не так ли? Неужели он сомневается? Вот теперь? А может, он боится, что достигнув этой своей ЦЕЛИ, вдруг поймет, что этого мало? Мало, чтобы оправдать все те жертвы, на которые пошел ради нее. Мало, чтобы удовлетворить его? Мало, чтобы сделать его счастливым...       На висках Трафальгара выступил холодный пот, он поморщился. Тонкими пальцами провел по лбу, привычно снимая напряжение в лицевых мышцах. Это обычная усталость. Не физическая, нет. Куда более глубокая. Много чего накопилось за эти десять лет, нет - больше. Последние события были слишком значимыми для него самого, обстановка слишком напряжена. Вот все и полезло наружу, как гной из раны, если надавить на нее плоской стороной скальпеля как следует. Его тело просто жаждало покоя, впервые за многие годы ощутив его возле спящей девушки. Да, наверное. Но на этом все. Больше никаких поблажек.       Этим утром Амалию разбудил еще более хмурый, чем обычно, Трафальгар. По решительному выражению его лица она поняла, что он больше не собирался ждать. Что ж, это не могло не радовать. Он бегло осмотрел ее свежие шрамы, даже не дав окончательно проснуться. - Я же даже не умылась! - протестующе заявила девушка, когда он грубовато скинул с нее одеяло, начав с самого глубокого из вчерашних порезов. - А что тебе мешает? - Ло указал на влажное полотенце, висевшее на стуле около кушетки. - Надо же, а по виду и не скажешь, что ты заботливый кавалер, - хмыкнула Амалия, протирая лицо и руки. - Ты, наверное, и баночку прихватил на случай, если я в туалет попрошусь, да? - Это лазарет - тут много подходящих емкостей, - ответил ей сероглазый, переходя к осмотру плеча.       Амалия улыбнулась, хотя внутри закипало негодование. Его руки властно касались ее тела там, где хотели, раздевали ее, поворачивали. Взгляд не упускал ни одной детали, придирчиво осматривая, досконально изучая. Казалось, что этот странный незнакомый мужчина знает каждую ее родинку, каждую складочку. Она почему-то подумала, что с таким вниманием к деталям, как любовник он должен быть очень хорош. Мысль показалась ей странной, но Амалия списала это на интимную обстановку: свечи по-прежнему заменяли освещение на корабле, ведь на "скачок" ушел почти весь запас колы, а основной генератор на Санни работал только на ней.       Осмотр был окончен, и ей вернули одеяло. - Теперь к делу, - Трафальгар сел на стул, закинув ногу на ногу и доставая завернутую в черный кожаный переплет тетрадь. - Теперь в душ, - веско заявила девушка. - То есть, вчерашнего купания тебе не хватило, - констатировал Ло. - Хочу напомнить тебе, что я здесь по собственной воле. Я не твоя пленница, Трафальгар, не указывай мне, когда и что я должна делать. - Хочу напомнить тебе, что ты уже вляпалась в парочку историй по собственной воле. В результате ты стала моей пациенткой. Так что будешь слушать мои указания до тех пор, пока не поправишься. - Нет. Чем мне может повредить купание? - Не знаю, поскользнешься в ванной, наткнешься на кого-то из мугивар в ссадинах, порезах и шишках. Случайно зашибет Луффи... Мне до смерти надоело наблюдать за тем, как ты валяешься без сознания.       Трафальгар был суров и непреклонен, и Амалия плюнула на все, оставляя бесплодные попытки переубедить этого упрямца. Он был прав в том, что они до сих пор не сдвинулись с мертвой точки, а ведь вопрос Кайдо был по их договору первостепенным.       Довольно скоро она увлеклась рассказом о йонко, обходя щекотливые темы и опуская ненужные подробности. Ло слушал внимательно, что-то записывая в своей тетради. Она знала, что многое ему приходилось слышать впервые, но лицо Трафальгара не выражало никаких эмоций. Только блеск в самой глубине серых глаз: любопытство, заинтересованность. Звериное чутье подсказывало ему, что скоро, совсем скоро его выпустят на волю, его враг превратится в жертву и начнется игра. Предвкушение, да, наверное, в его глазах было именно предвкушение. Но даже это чувство было спрятано глубоко, захоронено в самом темном уголке сознания, куда даже цветы положить на надгробие никто не придет... Амалия так отчетливо представила себе эту картину, что по спине пробежал холодок. Она с трудом отвела взгляд от бывшего Шичибукая и попыталась собраться с мыслями, панически соображая, как давно висит эта пауза в их разговоре. - Мне что-то нехорошо, - солгала она, закрывая глаза и тяжело опуская голову на подушки. - Можно мне воды?       Горячие пальцы тут же сомкнулись на ее запястье. Хитро. Но Амалия провела среди врачей так много времени, что обмануть еще одного, пусть и более способного, не составляло труда. - Пульс в норме. - Голова что-то резко закружилась. - Такое может быть от анемии, - Ло все еще не торопился за стаканом воды, сидел и пристально смотрел на нее. Амалия не видела этого, она ощущала. Она не могла сказать, как давно она привыкла больше доверять своим внутренним ощущениям, но они никогда не подводили. - Уже прошло, - Амалия, наконец, справилась с внезапно охватившим ее ужасом и открыла глаза. - Тебе нужно поесть.       Она кивнула, надеясь, что он оставит ее хоть на несколько минут одну. Но, видимо, у Ло были совсем другие планы. Он выудил откуда-то ее чемодан с вещами: - Одевайся, будешь знакомиться с командой за обедом.       Все прошло так, как она и предполагала: много имен, много шума, много вопросов. Ни одно ее знакомство с пиратской командой не выглядело иначе, хотя их было не так много. Зайдя на кухню, Амалия увидела почти всех, за исключением Фрэнки, с которым успела "познакомиться" накануне ночью, когда он вытаскивал их с мечником на палубу Санни. Да и ее спаситель (теперь уже дважды!) присоединился к команде последним. Амалия чисто интуитивно поняла, что ему не понравится прилюдное рассыпание в благодарностях относительно спасения ее особы. Поэтому она по-дружески кивнула ему, давая понять, что помнит и благодарит, но также и уважает его решение. Раз он сам молчит об этом, точнее вообще молчит, значит и ей следует держать язык за зубами. Ей показалось, что он немного расслабился.       Потом, непонятно как вклинившись в их с Робин разговор о таинственном острове прямо по курсу корабля, Брук обратился к ней: - Амалия-суан, раз уж мы с Вами теперь знакомы, позвольте взглянуть на Ваши трусики, - в довесок он еще и картинно склонился к ее ногам.       Повисла неловкая пауза, за которую Нами успела набрать в легкие побольше воздуха для обычной отчитки скелета-извращенца. Амалия не растерялась и в тон ему, галантно отвесив поклон головой, столь же игриво ответила: - Да ради Бога, они, кажется, еще сохнут на змеевике после вчерашнего. Чем я могу еще быть полезна?       Брук прослезился, точнее прослезился бы, будь у него глаза и слезные железы. Луффи захохотал первым, повторяя "чем я могу еще быть полезна". Ребята присоединились к капитану, скорее снимая напряжение последних суток, чем действительно так упоительно забавляясь невинной шутке. Но для Брука это было настоящим откровением, он даже пообещал сочинить в честь столь благожелательной девушки песню. Амалия боялась представить, о чем именно может быть эта песня, но все же поблагодарить догадалась.       В общем, вышла из кухни она в приподнятом настроении. Солнце ровным светом освещало все вокруг, мягко просвечивая сизые облака. Ветер нежно касался ее кожи, играя с длинными волосами. Она не хотела думать о том, что волосы неплохо было бы расчесать, а еще лучше вымыть, и что выглядела она сейчас полумертвой: ввалившиеся глаза, синюшные губы, бледная кожа... Сейчас она хотела другого. Амалия взглянула на зеленый ковер, лукаво обернулась - никого. Медленно разулась, стараясь не задеть порезы и шов, встала босыми ногами на промытую дождями, влажную траву и закрыла глаза. Стопам было прохладно, но это чувство было приятным, будоражащим и успокаивающим одновременно. Ветер по-прежнему ласково обдувал ее тело, легко перебирая светло-русые пряди. Ее так и тянуло поднять руки вверх и раскинуть их как птица. Почувствовать себя свободной. Свободной от прошлого, от настоящего, от будущего, от боли, от способностей дьявольского фрукта, от всего мира... Она всегда желала этой свободы, больше всего на свете. Она мечтала о ней, когда ее сверстницы грезили героями сказок и соседскими мальчишками. Свобода видением приходила к ней в затхлом сыром подземелье, наполненном кровью и болью. Эту жажду она пронесла сквозь тот страшный перевал. Свобода была ее тенью, когда больше никого у нее не осталось. Она ползла за ней, а не к свету, когда в очередной раз приходила в себя после "предсмертной агонии". Она рисковала только ей и только ради нее, когда серебристый волк тащил ее окровавленное тело на своей спине, пряча от самого опасного существа в мире. Но когда она ее получила, свобода оказалась не той свободой. Иллюзорной, временной, ограниченной. А это уже и не свобода вовсе. Поэтому ей пришлось собираться с силами опять. Поэтому она согласилась на предложение Шанкса. Поэтому она здесь, на странном корабле с газоном на палубе, наивным капитаном в соломенной шляпе и опасным пиратом в пятнистой.       Который, кстати, уже стоит за ее спиной. Снова наблюдает. Снова до мурашек по телу. Он всегда напряжен, будто выжидает идеальный момент для броска. Будто высматривает место будущего рваного укуса, чтобы не сразу, чтобы посмаковать безысходность в глазах... Амалия вдохнула солоноватый воздух, не торопясь обулась и пошла в направлении лазарета.       Трафальгар небрежно бросил ей вслед: - Насчет душа уже передумала?       Она остановилась и непонимающе посмотрела на него. Он кивнул куда-то в сторону. Амалия улыбнулась и последовала за ним. Сейчас она не могла понять, как смогла заблудиться здесь вчера. Шторм сыграл с ней злую шутку, но и сама она хороша - взрослая девочка, а повела себя как ребенок!       Большая деревянная дверь привела их в просторную комнату, выложенную кафелем. Ло указал ей на душевую: - Наслаждайся. - Спасибо, - ответила Амалия, выжидательно глядя на Трафальгара. Тот стоял и преспокойно смотрел на нее. - Ло, если ты рассчитываешь на бесплатный стриптиз, то это не ко мне. Да и за платным, если уж быть честной, тоже не ко мне.       Трафальгар пожал плечами: - Ничего нового я все равно не увижу. - Конечно нет, как и старого, и хорошо знакомого, - парировала Амалия. - Выйди. - С тобой обязательно что-нибудь случается, когда ты остаешься одна. - И как я только жила все эти годы без такого проницательного человека, как ты?! Выйди, Ло. Я могу препираться тут до следующей Темной Эпохи, мне спешить некуда. - Я думал, ты "чувствуешь себя неуютно в таком виде: мазь, следы крови, песок", - процитировал он ее слова. - Вчера почти все отмылось, пока плескалась в море.       Ло только демонстративно скрестил руки на груди, опираясь плечом на дверной косяк. Амалия взглянула на него еще раз и поняла, что он никуда не уйдет. Это, видимо, было для него принципиально важно, а может просто очередной странный каприз этого странного человека. Внезапно ей расхотелось продолжать это дальше, она действительно хотела поскорее смыть с себя соль, кровь и усталость, окунувшись в живительные теплые потоки воды. Но "сдать позиции" второй раз за день? Да еще и одному и тому же человеку?! Раньше она бы себе такого не позволила. Раньше, когда внутри нее было что-то, когда хоть что-то еще оставалось. Теперь ей действительно было все равно - смотрит он на нее или нет. Он не был первым, кто наблюдал за ней помимо ее желания. Она уже давно не была стеснительной - эти глупые пережитки воспитания вытравили из нее те, кто называл себя "исследователями". К тому же, она прекрасно понимала, что он был в чем-то прав. Ло видел ее тело, касался ее, вскрывал ей грудную клетку. Она ничем его не удивит. Даже если очень захочет. Но она и не хочет вовсе. Не сейчас, не теперь, не после всего...       Она отвернулась, подошла к душу, открыла воду. Осторожно касаясь рвущихся из лейки струй, она отрегулировала температуру. Затем стянула одежду и вошла в теплый расслабляющий поток. Она замерла на несколько блаженных минут, подняв голову и подставив лицо мягким струям. На секунду открыв глаза, она увидела, что пар начал расползаться по всей комнате, укрывая ее плотной стеной от чужих серых глаз. Но этих глаз в ванной уже не было. Амалия обернулась к двери, чтобы убедиться - никого. Странно, она не слышала скрип двери. А впрочем, ей действительно было все равно. Она одолжила один из стоящих на полочке гелей, немного повысила температуру воды и начала оттирать со своего тела уже успевшую въесться в кожу соль...       Трафальгар совершенно не понимал эту девушку. Когда ему казалось, что он, наконец, ее раскусил, она "делала финт ушами", переворачивая картинку с ног на голову. И все становилось еще более непонятным.       Ло хотел увидеть ее в другом окружении - ему уже начинало казаться, что их двое на всем корабле. Для этого и потащил на кухню. Он заметил, что с командой она общается с легкостью. Даже угрюмый нелюдим Зоро принял ее - от Ло не скрылась "молчаливая сцена благодарности" за столом и реакция мечника. В присутствии самого Трафальгара зеленоволосый до сих пор не расслабляется полностью: все еще не доверяет. И еще было что-то в ее глазах, когда она смотрела на Робин. Может быть, грусть? Он не успел понять этого.       Было немного странно наблюдать за ней: Амалия улыбалась и шутила, а где надо становилась серьезной и внимательно слушала. С ним она была дерзкой и упрямой, с другими открытой и чуткой. Она была такой разной, но при этом оставалась естественной. Она оставалась для него загадкой так же, как и ее сила, и ее прошлое. Бывшего Шичибукая не оставляла мысль, что девушка рассказывает далеко не все. Иногда, когда он начинал расспрашивать подробнее или просил пояснения, она уводила разговор в сторону. Ло отмечал про себя эти незримые "границы", которые она определила. Ничего, он выяснит все позже. Пока пусть верит, что владеет ситуацией. Ло так же понял, что общаться с Амалией становилось легче, когда дело касалось Кайдо: меньше подколов, больше смысла. Она отлично помнила детали, четко излагала мысли. Она действительно оказалась весьма ценной, Шанкс сделал ему настоящий подарок. На мгновение Ло задумался, что именно рыжий йонко попросит за нее. Но почему-то его это волновало меньше остального.       Он наблюдал, как выражение ее лица меняется от холодной отрешенности до радостного ожидания, когда она поняла, что он отведет ее в душевую. Эти изменения были столь неуловимы, столь тонки - чуть больше блеска в глазах, немного выше уголки губ - что их сложно было заметить. Но он не был бы самим собой, если бы упустил эти детали. Он смотрел, как она снимает одежду, как ее тело постепенно обнажается под его взглядом. Ло видел знакомые шрамы, уже начинающие светлеть. Он хорошо помнил, какова ее кожа на ощупь, чем пахнут ее волосы, и даже вкус ее крови. Он знал о ней многое, но это знание не давало ему главного - понимания. Он ожидал, что она будет стоять на своем, пытаясь выдворить его из ванной. Он был готов проверить предел ее терпения. И вот она, разрушив его "коварный" план, спокойно стоит под струями горячей воды, ничуть не смущаясь его присутствием. Почему?       Трафальгар уверен, что это не попытка сближения - как соблазняет эта женщина можно было только догадываться, до мурашек по спине, до учащения дыхания. Ей безразлично? Тогда зачем все же настаивала на его уходе сразу? Пар медленно обволакивал Амалию, уже добравшись до поясницы, когда ему почему-то показалось, что это неправильно: стоять тут. Что ему нужно уйти, оставить ее одну. Этот порыв был таким сильным, что он не заметил, как оказался с другой стороны двери. Ло опустился на доски, привалившись спиной к косяку. Здесь было легче дышать и гораздо легче думать. Он прикрыл глаза и принялся обдумывать новый план. План по свержению Кайдо. Думать сейчас об Амалии и ее странностях ему не хотелось. Но надо не забыть перевести ее в комнату к Нами и Робин, пока она цела и невредима.       Тень крупной чайки скользнула по его лицу - они приближались к загадочному острову.