Исцеление

      Темнота. Вокруг нее опять была темнота... Только это была не милосердная мгла, заглушающая боль и дающая желанный отдых истерзанному сознанию. Уж она-то могла это определить. Амалия полжизни провела в этом мраке, она знала все его оттенки, виды и вариации. Эта тьма была полна опасности и ожидания. Точнее, в этой тьме был кто-то весьма опасный, жаждущий... Чего он хотел от нее? Крови? Жизни? Смерти?       Пусть забирает что хочет - ей все равно. Лишь бы оставил ее в покое...       Тьма заколыхалась, прикасаясь к ней невесомо, легко. Как будто в ее глубине кто-то задвигался. Чьи-то мускулы плавно перекатывались под кожей, уверенно продвигая тело вперед. Он перемещался, вызывая незначительные колебания воздуха. Бесшумно, незримо, но почти болезненно осязаемо для нее... Он был скрытен и опытен, она уязвима и беспомощна в этой мгле. Она чувствовала его грациозные движения скорее интуитивно, как жертва предчувствует скорую гибель. Она всем своим существом ощущала разлитую вокруг опасность... Внутри все кричало ей: "Беги, спасайся!", но тело не двигалось, да и некуда было бежать...       То, что двигалось в темноте, пугало ее своими неторопливыми, нарочито ленивыми движениями. В этой небрежности чувствовалась сила и уверенность существа, его смертоносность... Оно кружило вокруг нее, постепенно сужая круг. Оно присматривалось к ней, медленно сокращая дистанцию.       Где-то в глубокой тьме загорелись глаза. Глаза, полные животного любопытства и хищного блеска. Ее сердце болезненно сжалось, поняв, что это не серебристо-черный зверь, которого она знала...       Амалия почти физически ощущала обостренный интерес хищника к себе.  Темнота начала уплотняться вокруг нее, стала осязаемой... Глаза приближались неумолимо, целенаправленно, неизбежно... Вот они уже на расстоянии вытянутой руки...       Ужас холодной волной прокатился по телу: понимание пришло к ней в один момент. Понимание того, что это за зверь. И от этого ей уже было не уйти. Нельзя скрыться от того, что уже произошло... Девушка начала задыхаться: серые холодные глаза смотрели на нее в упор, не мигая...       Теперь она знала. Теперь и он знал. Знал все, что ему нужно. И ей никуда от него не спрятаться, не убежать, не уйти, не скрыться... Он пришел за ней и он свое возьмет, ведь он из тех людей, которые добиваются того, что захотят...       Амалия открыла глаза, ощущая болезненную тяжесть во всем теле. Сердце гулко стучало, дыхание сбилось... Сон, всего лишь сон... Весьма специфический, конечно...       Даже более чем! С чего бы Ло приснился ей в таком ключе? Неужели она его боится? Или это был не страх? Точнее, страх но несколько иной природы, более эротического характера? Ну это уж совсем, знаете ли... Она, конечно, не была далека от чувственной стороны жизни, и уж точно не принадлежала к числу холодных женщин. Но она всегда была очень избирательной. Она любила умных, утонченных и сильных мужчин, мужественных и неординарных... Черт, надо же, капитан Пиратов Сердца подходил по всем статьям... Но не могла же Амалия просто взять и проникнуться симпатией к малознакомому человеку. Опять не то: могла, конечно, что уж там греха таить, так оно чаще и случалось. Она сразу ощущала некое духовное родство с такими людьми, какую-то глубинную связь... Это случалось еще до того, как она осознавала, что не ровно дышит к кому-то.       И все же, не могла она увлечься Трафальгаром. Не этим упрямым, беспринципным пофигистом... не так скоро... не в такой ситуации... не теперь! Да, как же это она забыла о главном? Она ведь действительно не может - ей просто нечем. Вот и все.       Она подняла голову, чтобы посмотреть в лицо спящего и замерла: Ло вовсе не спал. Или спал, но слишком чутко и потому сразу проснулся. Не стоило ей шевелиться: теперь придется выяснять отношения, высказывать ему все, что собиралась... Амалия уже не считала это хорошей идеей, она всерьез думала оставить все как есть, изобразив неведение и забыть. Ни к чему ей что-то доказывать ему, а тем более себе. Про себя она и так все знала, а Трафальгару эти знания не были нужны вовсе. И вот теперь все пошло прахом...       Изображать, что ничего не было после "застигнутого врасплох" уже нельзя, а предъявлять претензии этому холоднокровному существу - бесполезная трата времени.       Амалия приуныла и даже непривычно растерялась, не зная, с чего начать. Ло смотрел изучающе и немного напряженно. - Что не спишь? - совсем уж неожиданно спросил Хирург Смерти.       Она аж дар речи потеряла от такой наглости: - Зато тебе, как я посмотрю, спится замечательно. - Есть немного, - ухмыльнулся он в ответ. - Ты не ответила на вопрос. - А ты как думаешь? - Амалия разозлилась. Она почему-то не могла взять себя в руки. Наверное, этот проклятый сон произвел слишком сильное впечатление, и она просто не может придти в себя. Это странно и совсем на нее не похоже, но об этом она подумает потом. Сейчас надо как-то выкручиваться... - Неужели на тебя так сильно влияет моя близость? - чуть приподняв бровь, спросил Ло.       Его голос мягко завибрировал в ней, и внезапно она необыкновенно ярко ощутила эту их близость. Как будто весь находящийся между ними воздух накалился и исчез, не оставляя никаких промежутков: была только его разгоряченная кожа, соприкасающаяся с ее. Трафальгар пристально смотрел ей в глаза. Амалии показалось, что он видит ее насквозь, и от этого по ее телу побежали мурашки. Теперь она действительно боялась, но не его самого, а той реакции, которую Ло в ней провоцировал.       Он вел себя вызывающе, что было странно даже для него. Этого самоуверенного, самовлюбленного...       Она панически соображала, как ей быть. Надо ведь что-то ответить. Поставить его на место. Ухмыльнуться, как обычно... Боги, как же ей хотя бы отвести глаза? Тогда можно будет попробовать проигнорировать его и изобразить, что снова засыпает... Да чтоб тебя, Трафальгар!       Умом она понимала, что ситуация до смешного нелепа. Но, по какой-то непонятной причине, сделать ничего не могла... - Сначала душ, теперь постель, - выдавила она из себя, собираясь с мыслями. - Не припоминаю такого в нашем договоре... - Не бойся, я никогда не принуждаю женщин, - снисходительно ответил бывший Шичибукай. - И тебя я не трону, если сама не захочешь.       Ее сердце забилось где-то в горле, она судорожно вздохнула - Трафальгар расплылся в довольной ухмылке. Капкан захлопнулся - стальной плен его глаз, ставший для нее капканом. Вырвать его острые зубцы из своей плоти ей было сейчас не под силу. Она поняла, что пропала, что безоговорочно проиграла этому холодному, полному безразличия ко всему и чуждому ей мужчине. Ему даже не пришлось ничего делать... Ей просто нечем было защищаться от его хищной улыбки, от его властных рук.       Но ведь и чувствовать ей, вроде как, было нечем... Разве нет? Неужели она ошиблась? Неужели тогда испугалась, приняла желаемое за действительное? Неужели поддалась обычному страху испытать боль снова? Не физическую боль, с которой срослась, нет. Боль предательства не проходила со временем, раны в душе не восстанавливались силой ее дьявольского фрукта, с этим жить она так и не научилась... Куда как проще не иметь души вовсе, сжечь ее дотла, корчась в судорожной агонии опаленного нутра и существовать себе дальше без... Уже не жить, существовать, но все же.       Неужели на том пепелище что-то выжило? Проросло и уже успело пустить корни? Да что там корни, уже и палача ей успело отыскать: изощренного, жестокого, стопроцентного палача... Не об этом ли был ее сон? - Можешь ничего не говорить, мне это не нужно, - продолжал безжалостный мучитель, скользя своей рукой вниз по ее плечу. Он едва касался ее руки подушечками пальцев, оставляя на коже тончайшую вуаль нежных прикосновений.       Пульс в запястье, когда он до него дошел, уже бился как сумасшедший. Трафальгар облизал тонкие губы, предвкушая весьма интересную игру. Амалия, следя за движениями его языка, с ужасом осознала, что хочет его. Хочет до слабости в коленях, до мурашек вдоль позвоночника, до дрожи в голосе...       Его рука мягко соскользнула с ее кисти на бедро, обжигая, вызывая ощущение сосущей пустоты внизу живота. Ло неторопливо перебирал лен ее рубашки, собирая его в кулак. Край полотна, подтягиваясь от колен вверх, царапал ее, постепенно открывая его взору обнаженную плоть. Он смотрел на нее, не сводя глаз. Глаз полных сырого тумана, осеннего дождя в ранних сумерках, отсвета стали в свете луны... Они пронзали все ее существо холодом, но при этом вызывали плавящий волю жар во всем теле.       Трафальгар наклонился к ее груди, его горячее дыхание обожгло Амалию сквозь ткань. Ло отстранился и прохладный воздух устремился сквозь чуть увлажненную его дыханием рубашку. Ее соски налились приятной тяжестью и заныли, волна возбуждения прошлась по телу, заставив ее задрожать.       Он легко коснулся ее лба, убирая тонкую прядь волос с лица, нежно провел пальцем по щеке. Она вздрогнула всем телом, не переставая смотреть в его глаза. Где-то глубоко, на дне серого омута, Амалия различила разгорающееся темное пламя. Страсть? Презрение? Интерес? Жестокость? Безумие?        Мысли лихорадочно разбежались, в висках стучало. Хирург Смерти одним неуловимым движением, как мог наверное он один, оставил ее совершенно обнаженной. Он с силой прижал ее к себе, полностью подчиняя страсти, распаляя своим собственным явным возбуждением еще больше. Она издала тихий стон, не зная, как справиться с охватившим ее вожделением. Он был горяч. И в нем было столько скрытого, сдерживаемого... Такого сильного желания она еще не испытывала. Тут было что-то другое, что-то большее, чем просто тоска тела...       Его лицо приблизилось к ее, их глаза были так близко, их губы почти соприкоснулись...       Трафальгар наблюдал за ней. Ее состояние вызывало у него опасения. Он вглядывался в ее лицо, наблюдая, как на нем отражался страх, сменяясь глубоким ужасом. Видимо, ее что-то преследовало во сне: руки и ноги ее слегка вздрагивали, выдавая предельное напряжение мышц. Удивительно, насколько была откровенна ее мимика. Настолько же, насколько скрытна она сама. Трафальгар задумчиво поправил на ней одеяло, сползшее с плеча.       Зачем?       В голове Трафальгара уже несколько часов подряд возникал этот вопрос. Относился он к одному событию, но ухитрялся возникать с разных сторон и отвлекать от других размышлений. Иногда Ло удавалось подбросить пару-тройку ответов этому ненасытному зверю, но спустя какое-то время вопрос снова возникал, навязчиво заглядывая в сознание и жадно пожирая остальные мысли.       Зачем она пошла с Луффи? Скучно стало? У нее ни одного дня без приключений. Трудно представить, что в таком случае для нее "весело". Зачем? Назло? Она позволила ему "быть сверху" аж два раза за день. Решила отыграться? Столь изощренный план мести можно строить какому-то близкому человеку, каковым он для нее не является. Зачем? Просто так? Не похожа она на раздолбайку, которой нет ни до чего дела. Хотя этот ее отрешенный взгляд Ло видел уже несколько раз... Так все-таки зачем?!       Зачем полезла в этот треклятый замок? Что искала среди пыльных экспонатов? Ощущение было, будто она что-то вспоминала или мечтала о чем-то. Немного рассеянный взгляд, редкие реплики...       Зачем она спасла его? Их договор ее к подобному не обязывал. Дело в Кайдо? Она так хочет отомстить ему, что готова на все, даже спасти чужую жизнь ценой своей? Ее объяснения были слишком очевидными, а Ло не привык доверять очевидным вещам. Это удел глупцов и смертников. Так что чувство вины отпадало сразу...       Зачем ей был нужен этот монолог? Зачем она говорила все это Ло? Отвлекала? Подбадривала? Его? Зачем? Объясняла, что произошло ему? Ему? Он слышал о себе много разных мнений, но никто не обвинял его в неспособности трезво оценивать обстановку. Зачем? Подбадривала себя? Собиралась с духом? Чего она боялась?       Был и еще один вопрос, мучавший его с того самого момента, как Трафальгар пытался зажать пальцами разорванные сосуды в ее груди. Как? Как, черт возьми, она это сделала в комнате, пропитанной раствором, подавляющим способности дьявольских фруктов?! Самому ему сил хватило только чтобы оттолкнуть Амалию подальше от падающей на них мебели. Устойчивость к кайросеки? Это утопия. Он сам изучал этот вопрос и пришел к выводу, что это все-таки невозможно. Свойства фрукта и "морского минерала" имеют антагонистическую природу и не могут действовать совместно. Так как же она это сделала?       Девушка беспокойно вздрогнула. Ло вернулся к своему наблюдению. Лицо Амалии выражало все тот же животный страх, будто во сне решалось, жить ей или умереть. Дыхание стало сбиваться, губы приоткрылись. Трафальгар озабоченно проверил ее пульс, опасаясь падения ритма. К его удивлению, пульс был учащен, а кровенаполнение в сосудах увеличилось, он отметил даже небольшой румянец на скулах. Он проверил ее лоб - жара не было, но от прикосновения девушка вздрогнула. Хирург Смерти растерянно смотрел на ее лицо. Что-то в этом всем было, что заставило его замереть, прикидывая в уме, что эти загадочные симптомы могут означать. Внезапно его осенило. Ее тихий стон подтвердил догадку. К такому Ло готов не был. Не то, чтобы подобное его смутило. Удивило, наверное, больше. У него в полуобморочном состоянии эротических грез не случалось... Видимо, он много потерял.       Интересно, кого она видит? Нет, правда, интересно. Трафальгар завороженно смотрел на Амалию, испытывающую волнующие переживания в своем сне. Он посмотрел на ее губы и внезапно отметил про себя, что губы у девушки были как будто нарисованы - идеальные пропорции, ровные линии контура, нежный оттенок... Наверняка мягкие... Ему приходилось целовать девушек и женщин, губы которых были сладкими, как мед, гладкими, как шелк, и горячими, как раскаленный металл. Были среди них и грубые, и сухие, и обжигающе холодные. И он не мог сказать, что именно его привлекало больше. Он никогда не задумывался над этим. А может быть, ничто из этого просто не привлекало его по-настоящему. Может, не было во всем этом какой-то изюминки, того самого, что было для него будоражащим и манящим.       Что-то слишком часто в последнее время он стал думать об этом. Кризис среднего возраста, не иначе! Надо бы остыть. - Ло... - полувыдох-полувздох, тихий, пронзающий от макушки до пяток.       Его тело задеревенело. Он даже забыл, что надо дышать, от неожиданности. С каким-то извращенным сарказмом его мозг выдал мысль, что, наверное, так должен чувствовать себя "громом пораженный". Больше он не успел ни о чем подумать. Подняв на Амалию взгляд, он встретил ее серо-голубые глаза. Девушка пришла в себя.       Сон, который во сне, который во сне? А сейчас что, явь? Хорошо, что вовремя проснулась. Чуть не влипла! А она, оказывается, еще та штучка! Надо быть поаккуратнее с этим хмурым Ло. Правда, сейчас он какой-то растерянный, а не хмурый. Или удивленный? Не поймешь. Да и ее саму не поймешь тоже. Нашла себе фантазию!       Так, не забыть изобразить праведный гнев на то, что он воспользовался моментом! А может, ну его... Может, если не реагировать, то ему будет уже не так интересно. А если сопротивляться дальше, то это его только раззадорит, и еще не известно, чем тогда все закончится. Так что, учитывая, что ее тело, видимо, долго его близость не выдержит... - Как остальные? - Амалия решила, что разговор на нейтральную тему будет лучшим выходом. - Отделались царапинами, - ответил ей Трафальгар, продолжая всматриваться в ее лицо. - Что-то не так? - не выдержала девушка. - Я хорошо помню, что твои глаза были голубыми с зеленью тогда, в баре. Когда ты очнулась в первый раз на корабле, они стали зелеными, а позже приобрели выраженный желтоватый отлив. И вот теперь снова голубые, но с примесью серого... Такого не бывает. - Бывает. У меня. Такая вот особенность с детства, - Амалия пожала плечами и тут же добавила: - Вскрывать глазное яблоко не дам, и не проси! - Я не к тому. Просто любопытная особенность. Еще одна.       Амалия недоверчиво посмотрела на Хирурга Смерти и напряженно спросила: - О чем ты? - О загадочной способности твоего фрукта.       Голос его был спокойным, даже бесстрастным. Но девушке захотелось сжаться в комочек и накрыться с головой одеялом. Глупо было надеяться, что он не станет выяснять это. Такое невозможно просто проигнорировать - невозможно для Трафальгара. - Когда я говорила, что мой дьявольский фрукт был сделан по заказу, я имела в виду по специальному заказу для меня. Он дал мне способность к ускоренной регенерации. Остальное было у меня с рождения. - Ты хочешь сказать, что сама по себе обладаешь способностью излечивать других? Без фрукта? - Это я и хочу сказать.       Она смотрела на него и думала о многом. О том, сколько раз обманывалась в людях. О том, что это ее проклятье было слишком большим бременем. О том, как поступит с ней теперь бывший Шичибукай. О том, стоила ли призрачная надежда такого риска. Только о его серых глазах и щемящем страхе в сердце она старалась не думать.