Исцеление

      А если бы она произнесла его имя в том... сне, еще не проснувшись? Что тогда? Что бы он тогда делал? Ничего бы не делал - глупый вопрос. Жил бы себе дальше. Разве это что-то меняет? Для него? Он не знал. Он не знал ответа. И это ему не нравилось. Вообще-то и вопроса такого возникать не должно. Размышлять на тему "а что было бы, если..." не в его правилах. И делать этого он не будет.       Глаза, меняющие цвет... Способность без фрукта... Неоднозначные решения... Не слишком ли много загадок для одной девушки? И почему она ничего не сказала на то, что обнаружила его рядом с собой? Хотя куда более важный вопрос: почему он опять был рядом? Наверное, чувствовал себя обязанным ей... Ну вот, еще одно невнятное объяснение.       Он сосредоточился на воспоминаниях того момента, когда она исцеляла его раны. Тепло разливалось по его телу, мягкое и нежное тепло. Под его кожей как-будто пробегали небольшие разряды тока, еле уловимые, ускользающие. Боль, раздирающая грудь утихала, чувствительность возвращалась к онемевшим конечностям...       Он попытался отбросить ее руки, но не успел - Амалия уже падала на пол возле него, заходясь в хрипе... Потом было много крови и страх, который заползал ему под воротник. Клочья насквозь промокшего тонкого шелка разлетелись, открывая зияющую дыру в центре груди. Осколок грудины белым пятном выделялся в ярко-алом месиве развороченной раны. Пальцы проникли в мягкую, пульсирующую кашицу, нащупали эластичные трубочки сосудов. Механические заученные движения, точные и выверенные за годы практики. На лбу испарина, руки по локоть в чужой крови - все это тоже привычно, обыденно. И все-таки, он напряжен. Он торопится. Времени слишком мало. А она ему нужна. Она ему очень нужна.       Зоро появился из проема в стене. Откуда он тут? Как всегда заблудился, шатаясь по подземным коридорам замка... Похоже на то. Его мечи взлетают и куска потолка больше не существует. Ло наблюдает за этим краем глаза. Ему нужно больше пространства. Мечник кивает - наверное, Трафальгар сказал это вслух. Стены крошатся и осыпаются вокруг, обнажая срез плит, когда-то разделявших первый этаж с подвальными помещениями. Сфера моментально вспыхивает на окровавленной ладони Хирурга смерти.       Только дыши, дыши, не сдавайся. Не сейчас! У меня на тебя другие планы, девочка.       Дальше был бесконечный путь на корабль. Санджи протягивает руки, что-то говорит о помощи. Ло молча проходит мимо со своей ношей на руках - ему сейчас не до кока. Он сосредоточен на ее пульсе и дыхании, он прокручивает в голове все, что она ему сказала перед этим. И задается тем самым "Зачем", которое будет мучить его всю ночь, пока он не услышит тихое "Ло"... - Расскажи мне... - ну, да, этого следовало ожидать. Теперь не отвертеться.       Амалия вздохнула, прикидывая, нельзя ли сказаться слишком усталой и отложить этот разговор. Вот только смысла откладывать она не видела. Все равно придется рассказать, так что какая разница. Зачем оттягивать неизбежное? Она попробовала подтянуться, чтобы сесть в подушки. - Не стоит, - предостерег ее Трафальгар. - Не напрягайся, швы снова разойдутся. - Ладно, - смирилась девушка, укладываясь обратно к нему под бок. Сначала чуть резковато, но потом все протяжнее и мягче, она стала говорить: - Что тут рассказывать? В детстве я много болела, постоянно была в ссадинах, синяках и шишках. Сначала это списывали на неугомонный характер, но потом стали замечать странности. Если кто-то в моем окружении заболевал, то, стоило мне с ним пересечься где-то, он выздоравливал. Зато у меня начиналась та же болезнь. Мама водила меня по врачам, пыталась помочь, но они только разводили руками. А потом появился один человек. Он сказал, что слышал о моем случае и это его крайне заинтересовало. Только вот его лаборатория находилась очень далеко, и маме пришлось согласиться отпустить меня туда с ним. Так я попала к "исследователям".       Последнее слово она выплюнула. Амалия снова видела бежевые стены своей "комнаты", где не было ни одного окна, а свет загорался и гас по расписанию. Если бы тогда ей сказали, что она еще будет мечтать вернуться сюда, она бы ни за что не поверила. Она просто не знала, что бывают места куда хуже и клетки куда страшнее. - Сколько тебе было? - прервал молчание Трафальгар, выводя ее из оцепенения. - Пятнадцать. Они изучали мою способность сначала осторожно, боясь "спугнуть открытие", как они выражались. А потом они перестали сдерживаться.       Она замолчала, останавливая себя - зачем говорить об этом? Достаточно фактов, сухих фактов, без намеков на пережитое, без эмоций, без страха, без боли... Это все принадлежит ей, только ей. Это ее проклятье, которое никто никогда не пожелает разделить с ней. Тем более он. - Они не нашли причины этого, но сам механизм изучили досконально. Потом я попала к Кайдо, по распоряжению которого для меня вырастили специальный дьявольский фрукт. - Постой, а как ты попала к йонко? - Это не представляет интереса. Если коротко, то меня продали, как диковинного зверя, - Амалия улыбнулась, пытаясь скрыть сводящую лицо судорогу боли. - Кайдо тебя купил? - Да, - слишком быстро ответила она. - Он меня купил. Вот так я стала тем, что я есть. Так мои способности использовать стало гораздо удобнее, я превратилась в многоразовое полезное устройство, восстанавливающееся гораздо быстрее. Теперь ты все знаешь.       Это будет сложнее, чем он себе представлял. Что же такого там произошло, что она наотрез отказывается говорить об этом? Попробуем по-другому. - А та лаборатория, она еще существует? - Нет. Да и что бы это меняло? - Быть может, они нашли причину твоих способностей, но тебе об этом не сказали? - Если бы нашли, то таких, как я в мире было бы уже много. Целая армия "личных целителей", продающихся на рынке рядом с зеленью и томатами...       А может быть, и нет. Может, Кайдо уничтожил все свидетельства, чтобы быть единоличным обладателем такого феномена. А когда она пропала - кстати, как же все-таки это случилось? - он создал себе еще одного целителя... - А как тебе удалось сбежать от Кайдо? - Мне помогли, - Амалия начала уставать от этих расспросов. Он это чувствовал по изменившемуся тону голоса. Видимо, слишком многое приходилось воскрешать в памяти. - Тот волк?       Ее зрачки расширились, заполняя почти всю радужку вязкой чернотой: - Тот? - тихо выдохнула девушка. - Когда я вытащил из тебя стрелу на Санни, волк пытался украсть тебя, пока какие-то наемники отвлекали команду. - И почему же ты не посвятил в это меня? - Ло явственно услышал в ее голосе нарастающую злость. - Да как-то не успел между твоими приключениями, - попытался он осадить девушку, но та даже не поморщилась. - Твоя очередь рассказывать, Трафальгар. - а она умела быть жесткой, когда ей это нужно. - И постарайся не забыть еще о чем-нибудь, имеющем ко мне отношение. Это по крайней мере несправедливо. - Он вытащил тебя из медотсека, пробив обшивку. Чопперу удалось выследить вас. На берегу мы наткнулись на группу странных людей, которые толковали о твоем предназначении и пути, с которого нельзя сворачивать. Оборотень принес тебя им, так что пришлось повозиться. Потом этот волк проводил нас обратно и ушел. Один из нападавших, которого мы пленили, рассказал потом Зоро, что их нанял странный человек в черной чалме. Все.       Она молчала, задумчиво глядя ему в глаза. Видимо, решала: все это или он что-то скрыл от нее. - А волк ушел? - повторила она его слова. Ло кивнул. - А я? - А ты осталась с нами, - что это за вопрос? - Он вел себя как-то... странно? - Странно? - с иронией уточнил Трафальгар. - Кроме того, что он сделал, молчал даже в облике человека и не подпускал меня к тебе... - Меня нес Чоппер? - как-то напряженно спросила она. - Нет. Чоппер пытался донести до волка, что моя помощь необходима.       Что-то в ее глазах поменялось. Она отвернулась и глухо ответила на его предыдущий вопрос: - Да, тот волк помог мне. Он был результатом другого эксперимента, не удовлетворившего Кайдо. Он не оправдал ожиданий, в отличие от меня. Он был неинтересен. Я помогла ему, а он помог мне.       Чуть легче, но все равно не понятно, зачем он тогда похитил ее и притащил тем странным типам? - А о тех людях ты что-то знаешь? - Ло описал их, как запомнил. - Они называют себя жрецами судьбы. Они поклоняются своей богине и считают, что у каждого свой, предопределенный судьбой, путь, следуя которому мы исполняем свое предназначение и делаем этот мир лучше. Я не знаю, почему он был с ними. Кажется, острова, на которых есть их храмы, принадлежат Кайдо. Но он не мог знать, что я выжила. Да и не стал бы посылать за мной жрецов... - Он думает, что ты мертва? - А как по-твоему мне удалось скрыться? Думаешь, он отпустил бы меня с миром, снарядив узелочком в дорогу? Если бы я просто убежала, Кайдо перевернул бы весь Гранд Лайн, но нашел бы меня, - она повернулась к нему лицом: - Если бы ты сказал мне о том, что произошло раньше, я бы не поплыла с вами. - До сих пор высадиться было негде, - заметил он. - Зато сейчас есть. Мы же еще не отплыли, - она решительно села в постели. - Давай, доставай свою тетрадь, я постараюсь изложить все, что может тебе пригодиться, и вы поплывете дальше.       Она и правда думает, что сможет решить это сама? Пока она не выложит все, что знает, пока он не вытянет из нее все, что ему нужно, он никуда ее не отпустит. Но посмотреть на это он бы хотел... Пусть попытается. Ему можно даже не напрягаться - за него все сделают мугивары: они мастерски умеют портить всем планы. Он спокойно встал, достал тетрадь и сел на другой край постели.       Свечи медленно оплавлялись, стекая по подсвечникам бледными потеками. Утро придет не скоро. А, когда придет, застанет двоих упрямых людей, сидящих друг напротив друга и говорящих о чем угодно, кроме самого главного. - Ну, видимо, ее как раз и держали в той странной комнате с кайросеки, - Нами объясняла остальным, что им удалось обнаружить на острове. - Чтобы контролировать ее силу? Да, возможно, - подтвердила Робин, отпивая очередной глоток цветочного чая. - Эй, а вы не переборщили с этим? - Чоппер указал на бессознательное тело поверженного врага, которым оказалась высокая тонкая блондинка чуть за сорок. - Эта... дама жутко вспыльчивая, - ответил Санджи, затягиваясь сигаретой. - Да, настоящая мегера, - подтвердил мечник. - Значит, она погодник, так? - уточнила Нико и, дождавшись утвердительных кивков от накама, продолжила: - Жила на этом острове и создавала атмосферную аномалию вокруг себя, чтобы ее никто не трогал. Так? - Похоже на то. Она, вроде как, обиженная на весь мир. Потому что ее все хотели использовать и все такое. Во всяком случае, так она кричала, когда швырялась в нас молниями и смерчами... - Но вряд ли она тут обходилась совсем одна. На острове должны быть еще люди. Стоит их поискать. - Ты права, они должны знать, что больше эта бестия их не побеспокоит, да и могут нам рассказать, что тут произошло. А может быть, даже захотят нас отблагодарить...       Рыжая никогда не забывала о главном.       Было решено, что утром они займутся поисками островитян. Энтернал пос медленно начал "приходить в себя", так что стоило в любом случае подождать с дальнейшим продвижением вперед до его полного выздоровления. Нами сообщила команде, что атмосферное давление начало стабилизироваться. Значит, и штормовая завеса будет потихоньку выпускать море из своих тисков.       Скоро страшные истории об Обиталище демонов бури будут забыты, и отчаянные смельчаки отважатся доплыть до этого острова. А вместе с ними сюда придет и опасность: новая, неведомая жителям. - Правильно ли мы поступаем? - спрашивала себя Робин, вглядываясь в темнеющее небо. - Может быть, лучше было оставить все, как есть? В конце концов, стоит спросить у островитян их мнение на этот счет. Им предстоит решать свою судьбу, да и судьбу этой женщины тоже.       Она говорила и говорила. Она рассказывала и объясняла, рисовала схемы для Трафальгара. Она торопилась побыстрее разделаться с этим и распрощаться с сероглазым пиратом. Так было нужно. Натаниэль никогда не ошибался, его чутье не могло обмануться. Он не позволял Трафальгару подойти к ней, значит, он действительно для нее опасен. Это не простое увлечение.        Натаниэль обладал удивительной способностью чувствовать людей, предугадывать их поступки и последующие события, связанные с ними. Весьма полезный дар. Вот только он был зверем, и сложно было добиться от него подробных ответов. Для Кайдо из него сделали оборотня - заказанный фрукт, похожий на тот, что съел Чоппер, превратил его в получеловека. Но, к великому разочарованию йонко, волк так и не заговорил - его голосовые связки не подверглись трансформации. Для Натаниэля это означало бесконечные операции, пластику, изматывающие процедуры... Ничего не дало эффекта, и его просто выкинули умирать. Амалия нашла истерзанного волка в куче отработанного материала возле операционной. Смотреть в полные безысходной печали и тоски глаза было просто невыносимо. Конечно, она спасла его. Она даже сцепилась из-за него с Кайдо, и тот разрешил ей оставить "безмозглого зверя", раз уж оно ей так надо. Взамен Натаниэль дал ей чувство общности, дал ей тепло, дал ей относительную безопасность среди жестоких безумцев, окружающих йонко. Дал ей спокойные сны без чужих рук на ее теле и мерзких влажных поцелуев. Он дал ей время, немного того времени, когда она могла снова разрешить себе чувствовать. А потом он ее вытащил. И исчез. И вот теперь снова мелькнул ставшей такой родной тенью, чтобы опять оставить ее одну...       Жрецы? Какое они имеют к этому отношение? Может они нашли его? А он мог привести их к Амалии, да мог. Только почему жрецы? Она помнила, что некоторые утверждали, будто среди них есть те, кто видит будущее. Жрецы верили, что сбудется видение или нет, зависело от того, как каждый его участник выполнит свое предназначение. Может быть, они видели что-то про нее? Быть не может, кто она такая? Вся ее ценность в том, что за годы, проведенные у йонко, она многое узнала о нем и его людях. Самое опасное в мире существо было ей знакомо не понаслышке. И все, что она могла - это передать другим эти знания. Тем, кто был в состоянии бороться.       Она на роль воина не подходила ввиду своей способности. Было бы странно ранить противников, тут же их исцеляя. Она хотела попросить Рыжего, чтобы тот дал ей кого-то обучить стрелять или метать ножи. Но она не смогла пересилить себя и сделать это. Она не хотела обременять его еще и этим. Да и не смогла бы она применить эти знания на практике. Амалия знала себя. Знала, что ей понадобилось семь лет жизни в боли и страхе, чтобы решиться уничтожить Кайдо. Вряд ли у нее будет столько времени для другого противника.       Амалия вынесла столько боли и страданий, столько унижений и предательства, что не могла обрекать кого-то на муки. А уж, тем более, на смерть. Она не хотела больше ничего чувствовать, но это не отменяло того, что она так же не хотела заставлять других чувствовать то же, что и она. Просто ей повезло меньше, чем остальным. Но в этом не было ничьей вины. Ничьей, кроме Кайдо и того страшного человека, которого уже не было в живых.       Йонко уничтожил всю лабораторию, вместе со всеми "исследователями" и "неинтересными образцами". Про "образцы" правда она узнала потом... А тогда, стоя перед полыхающим ненавистным зданием, она смотрела на йонко, как на героя, как и остальные "перспективные" спасенные... Ему нужна была их преданность на тот случай, если они оправдают ожидания... Пепел оседал на лице Амалии, припорашивая дорожки слез на щеках - она не плакала, просто глаза ее слезились от едкого дыма. К тому моменту она уже забыла, что можно плакать. К тому моменту она уже была затравленным зверьком. К тому моменту она уже успела соскучиться по той бежевой комнате без окон...