Исцеление

      Легкие, невесомые поцелуи покрывающие все ее тело, чередовались с жаркими дразнящими прикосновениями языка. Влажные касания Трафальгар сопровождал нежными прохладными дуновениями, делая участки кожи особо восприимчивыми к ласке. Он столь откровенно рассматривал ее, что Амалия вспыхнула, краем сознания понимая, что для этого уже слишком поздно. Ло проводил пальцами по следам ее шрамов. Те, что к этому моменту уже исчезли окончательно, он просто очерчивал по памяти на том месте, где они были. Он помнил их все, приводя девушку в странное замешательство. Он заглядывал в ее глаза, наблюдая за ее реакцией. Амалия понимала, что это несколько смахивает на исследовательскую работу, но это ее, как ни странно, нисколько не смущало. Его неприкрытый интерес возбуждал девушку. А Хирург Смерти был весьма упорным.       Ло перевернул ее на живот, склонившись к ее шее. Нежно перебирая ее беспорядочно рассыпавшиеся волосы, он медленно собрал их в ладонь, мучительно проводя их кончиками по вспыхивающей жаром коже, и резко откинул, обнажая спину девушки. Кончики пальцев дразняще прошлись по плечам, стремительно спускаясь по лопаткам к ребрам, и ниже к пояснице. Амалия не смела пошевелиться, волны жара прошлись от поясницы к соскам и к паху, вызывая ощутимый прилив крови.       Подушечки его пальцев опустились на ее ягодицы, немного сместились к центру, но, не задерживаясь, пробежались по бедрам, замерев лишь в области подколенной ямки. Амалия вздрогнула, ощущая непонятный внутренний трепет. Ло склонился к ее ногам и коснулся губами этой области. Живот девушки налился тяжестью, она шумно выдохнула и обернулась к Трафальгару. Тот поднял на нее глаза, не отрываясь от своего занятия и довольно улыбаясь уголками рта. Он уверенно провел кончиком языка от ее щиколотки до подколенной ямки, снова целуя, оглаживая ногу обеими руками с внутренней и внешней стороны одновременно. По ее телу заметались небольшие разряды тока, дразня и требуя немедленных и более конкретных действий. - Ло, не надо, это слиш... - сдавленно выдавила девушка, покрываясь испариной, но бывший Шичибукай ее перебил: - Слишком сильные ощущения? Я вижу. Прости, но тебе придется потерпеть...       Он говорил с небольшой хрипотцой и чувством превосходства в голосе, и Амалия поняла, что ему это нравится. Ему нравится ее раскрывать, познавать ее тело, нравится ее реакция на его прикосновения. И, конечно, она отдаст ему все это. Просто так. За красивые глаза. Нет, за безумно красивые глаза! И сама насладится сполна.       Голова снова пошла кругом, и она потеряла нить рассуждений, потому что язык Ло устремился по ее бедру вверх.       Если она надеялась, что сейчас ей дадут разрядку, она ошибалась. Трафальгар был невыносимо жесток. Его руки снова переключились на ее плечи, а поцелуи переместились на шею. Жар в паху нарастал, желание растекалось по телу. Волоски на коже чуть ниже затылка встали дыбом, чутко реагируя на разгулявшийся язык капитана Пиратов Сердца. Амалия тяжело задышала, уронив голову обратно на скомканную простыню и прикрывая глаза. Ло подобрался к ее уху и шепнул, обдавая своим горячим дыханием: - Я буду это делать, пока ты не попросишь меня.       Ее обдало удушливой волной, она распахнула глаза и уставилась в его ухмыляющееся лицо. Его опьяняющие руки продолжали порхать по телу, вырывая ее стоны и непроизвольную дрожь. Хирург Смерти вернулся к своему занятию. Потекли томительные минуты... Он прочертил влажную дорожку вдоль ее позвоночника от копчика до шеи и стал спускаться обратно, медленно целуя каждый сантиметр кожи, прочерчивая линии ребер горячим языком. Его пальцы выписывали загадочные фигуры на ее пояснице и ягодицах. Амалия тихо постанывала, сдерживаясь, чтобы не свести ноги вместе плотнее. Тело девушки ныло, требуя его прикосновений совсем в других местах. Она почувствовала, что внутри стало влажно. - Ло, - позвала она, надеясь, что этого вполне хватит. Продолжать у нее просто не было сил. Какая-то всеобъемлющая нега разлилась по всему ее телу, начиная заволакивать мысли алой пеленой.       Хирург Смерти снова прильнул к ее уху: - Нет. Попроси меня.       Ее снова обдало жаром, накрывая с головой и унося сознание в плен жадных поцелуев и сминающих прикосновений. Все смешалось, девушка снова потерялась во времени и пространстве. Вокруг все качалось и двигалось, глаза Ло прожигали ее, время от времени вырывая из колышущегося вокруг небытия. Она забыла, что они в медотсеке, что они на Санни, что вокруг существуют люди, что вокруг течет жизнь... Она была чем-то иным, где-то в другом месте, возможно, в другом мире. И лишь одно имело для нее значение: с ней был Ло, его запах и его голос. Все остальное потеряло смысл, растворилось и исчезло.       Она застонала, зовя его по имени. Трафальгар одним движением приподнял ее, поставив на колени, и начал целовать бедра, приближаясь к чувствительной точке. Амалия выгнулась ему навстречу, не отдавая себе отчета в своих действиях. Его язык дерзко прошелся по ее губам и проник в нее. Девушка ошеломленно выдохнула, пропуская несколько ударов сердца и на некоторое время снова выпадая из реальности.       Дразнящие заигрывания его вибрирующего языка вызвали в ней жгучее желание ощутить в себе гораздо больше, ощутить подрагивание его разгоряченной плоти внутри, его стремительные движения, желание заполниться им до краев, насытиться им.       Насытиться им... ей никогда им не насытиться. Его руки, губы, глаза - все это вечно останется жить в ее душе, в ее сердце. Всему этому безоговорочно подчинилось ее тело, и это уже ни чем не исправить, не изменить, не заменить другим. Сможет ли она после всего этого быть хоть с кем-то? Захочет ли? Все, что было связано с ним, было слишком сильным, слишком интенсивным для Амалии, слишком обжигающим для нее. Она выжигала себя в этом пламени, до дна души, до основ существования. Она сгорала в руках Трафальгара, согревая его своим теплом и ничего не оставляя себе. Но лучше заживо сжечь себя любовью сейчас, чем остаться тлеть долгие годы сожалениями и невысказанными чувствами.       Трафальгар жадно впился в нее поцелуем, вбирая в себя тонкую покрасневшую увлажненную кожу и заставляя отвлечься от несвоевременных мыслей. Амалия застонала в голос. Терпеть эту сладкую пытку было невозможно. Одна рука Ло перешла на ее грудь, сминая нежную плоть, а тонкие пальцы второй ловко скользнули в нее. Сначала погружая только одну фалангу указательного пальца, разжигая ее желание до неконтролируемых попыток насадиться на него самой. Трафальгар оторвался от нее и погрузил палец чуть глубже, а затем присоединил к нему второй. Девушка задрожала от ощущений. - Ло, - жалобно всхлипнула она, задыхаясь от нахлынувших чувств.       Его пальцы задвигались внутри, не выходя из нее. Амалия потерялась, прикусывая губу и забывая обо всем на свете. Она силилась вспомнить, что нужно было сказать Трафальгару, чтобы он перестал играть с ней. Но не могла собраться, не могла произнести ничего, кроме невнятных стонов. Все, что было у нее в голове - это острое желание, болезненная необходимость почувствовать его сбивчивое дыхание над ухом, его тяжесть, его упругую плоть внутри себя. Только затапливающее сознание томление. - Посмотри на меня, - хрипло раздалось где-то совсем рядом. Девушка вынырнула из поглотивших ее ощущений и поймала на себе диковатый взгляд серых глаз. Трафальгар хищно облизнулся. - Ло, пожалуйста... - Амалия потянулась к его губам, но он отстранился. Его пальцы выскользнули из нее, ладонь прошлась по всей промежности, задевая чувствительную точку и вырывая еще один стон с ее губ. Напряжение в теле перешло все возможные границы. - Попроси меня, - голос напряжен, но явно доволен, в глазах желание и упрямство.       Амалия сглатывает, поднимается, словно она во сне. Она кладет руки ему на плечи, спускается ими по груди вниз, к животу, с силой надавливая пальцами, чертя красные дорожки ноготками. Ее ладошки сходятся вместе к паху, ее пальцы обхватывают его, мягко скользя по стволу от основания и соскальзывая с головки, по одному нарочито медленно задевая складку. Амалия приближает свое лицо к бывшему Шичибукаю: - Я хочу тебя, Ло. Хочу так сильно, что, если ты не войдешь в меня прямо сейчас, я буду первой погибшей столь мучительной смертью. Возьми меня...       Он обнял ее, приникая в поцелуе к ее губам, прижимая к себе и опуская обратно на спину. - Я не могу позволить тебе так глупо погибнуть, - очень "серьезно" пояснил Трафальгар, входя в нее плотно и глубоко. Она почувствовала щекочущие жесткие волоски и поняла, что он полностью в ней. Ощущение пустоты внутри лопнуло под натиском его плоти. Она прошептала в его губы: - О, ты так добр ко мне. Как я смогу тебя отблагодарить?       Он хмыкнул, выходя из нее и снова погружаясь до конца: - О-ох... Я подумаю над этим.       Он опустил голову, чуть поднимаясь над Амалией и снова выходя из нее. Ло наблюдал за слиянием их тел, будто убеждаясь, что это происходит именно с ними, а, может, наслаждаясь зрелищем. Девушка скользнула по его рукам вверх, проводя пальцами по напряженным мышцам, оглаживая их рельеф ладонями, перешла на плечи, грудь Трафальгара. Он снова навалился на нее всем телом, прижимая к себе плотнее и двигаясь внутри, теперь не выходя. Амалия сбивчиво застонала, чувствуя приближающуюся разрядку.       Он потянул ее на себя, усаживая на свои вытянутые ноги. Она сидела на нем лицом к лицу, карябая взмокшую спину. Он грубовато мял ее грудь, попеременно приникая к возбужденным соскам губами, от чего девушка запрокидывала голову назад, изгибаясь дугой в его руках и подставляя шею поцелуям. Она плавно привставала и опускалась на него, чуть ускоряясь, пока он не сжимал ее бедра руками, замедляя. Он не давал ей дойти до пика, то ли осознанно желая закончить вместе, то ли откладывая собственный оргазм.       Вся ее кожа пылала, даже скольжение собственных волос было томительным и дразнящим. Она заглянула в глаза Трафальгара, он накрыл ее губы своими, в глубоком, проникновенном поцелуе. Он несколько удивил Амалию. Казалось, что за этим была не страсть, а чувство куда глубже, куда сильнее. Она даже перестала двигаться, растерявшись окончательно.       Ло опрокинул ее на кровать, оторвался от ее губ, легко закинул ее ноги себе на плечи и вошел. Вошел так глубоко, как ей и хотелось. - Дааааа... - сорвалось с губ Амалии, и ей показалось, что сейчас она потеряет сознание. Хирург Смерти стал двигаться резко, немного жестко, толкаясь в нее сильнее. Девушка вцепилась в его плечи, надрывно дыша и чувствуя, как голова идет кругом. Ее накрыло так сильно, что свело косую мышцу живота и ногу, но она не обратила на это внимание, подрагивая в чутких руках почти сразу последовавшего за ней Трафальгара. Он устало отпустил ее ноги, собираясь скатиться и лечь рядом. - Ло, останься так. Ненадолго, - попросила Амалия, притягивая его к себе. Он кивнул, обнял ее и осторожно прижал к себе, возвращаясь на прежнее место. Его голова опустилась на ее плечо. Ло тяжело дышал. Она запустила пальцы в его взмокшие волосы. - С тобой все в порядке? - спросил Трафальгар, заглядывая в ее лицо. - Да, - улыбнулась она. Более того, не было на свете никого счастливее Амалии в тот момент.       Он еще долго не давал ей заснуть...       Она таяла от его прикосновений. Трафальгар снова и снова разжигал в ней пламя, которое сжигало девушку до тла, заставляя осыпаться пеплом в его руках, оставляя после себя тающее эхо протяжного сладострастного стона: "Ло…"       Она исчезала, выпадала из этого мира, ощущая бесконечную негу. Она переставала дышать, чувствовать, существовать. Она возвращалась к жизни только по его зову, воскресая только в его дыхании, возрождаясь из пепла только в его руках. Его глаза становились ее вселенной, ее безграничным личным пространством. И она была счастлива там. Только там, в этом новообретенном мире, заполненном обволакивающим мягким серым туманом, она смогла позволить себе быть свободной по-настоящему, ничего не стесняясь, никого не боясь, не обременяя себя лишними опасениями и мыслями.       Только там она освободилась от гнета своих страхов. И Амалия, наконец, поняла, что только сделав выбор, только решившись открыться другому, отдавшись своей мечте или чувству искренне, не оглядываясь назад, не заглядывая вперед, только так можно обрести настоящую свободу. Ведь, иначе зачем она нужна, эта свобода, если не для возможности отдать ее кому-то добровольно? Если не для возможности посвятить ее чему-то? Если не для того, чтобы воспользоваться правом распоряжаться ей только на свое усмотрение, не следуя правилам, морали, принципам, общественным нормам, взглядам и мнению других?       И вот сейчас она не хотела задаваться вопросом, что выберет пират, позволит ли он себе такую же свободу или насытится этой ночью и вернется к своему привычному образу жизни. Для себя Амалия все решила. Она не станет истерить, удерживать и переубеждать его, она не станет жалеть об этом сама и не станет давить на жалость, не станет умолять и проклинать. Она будет наслаждаться тем, что у нее есть, даже если все, на что он готов, уже закончилось... Робин была права - он в состоянии решить это сам. И ей было так легко от того, что ей больше ничего не нужно решать, скрывать и доказывать.       С этими мыслями Амалия прижалась к Трафальгару теснее, пытаясь каждой клеточкой тела впитать его тепло и его запах.       Она закрыла глаза и сосредоточилась на его размеренном дыхании. Где-то на палубе были слышны настойчивые зазывания кока на завтрак...       Небо пронзали сверкающие молнии, разрезающие клубящиеся тьмой тучи яростными зигзагами. Их вспышки озаряли бушующее море, в мечущихся волнах которого лихорадило уже прилично потрепанный корабль. Дождь нещадно заливал палубу и стоящих на ней людей. Амалия ощутила соленый вкус влаги на лице. Какой-то до боли знакомый запах витал в воздухе, смешиваясь с отчетливым ощущением опасности и неотвратимости происходящего. Страх возвращался, цепко сгребая ее в когтистые лапы и не давая вздохнуть полной грудью. Только на этот раз страх был совсем иным: живым, реальным, и столь огромным, что Амалия невольно съежилась, ощущая себя маленькой и беззащитной песчинкой на ладони жестокого могущественного гиганта. Виски ломило, в горле пересохло, и она попыталась поймать ртом несколько капель дождя.       Высокий мужчина, стоящий перед ней, смотрел на нее холодно: - Тебе не следовало путаться с ним. Твой путь одинок и лежит далеко за гранью человеческого понимания. Какая может быть у тебя близость с людьми? Ты это и сама знаешь, не можешь не знать. Зачем ты пересекла ваши Судьбы?! Твои Нити должны были оставаться чистыми! - Тебе не понять... - улыбнулась ему Амалия, чувствуя необычную тяжесть в теле. Колени больно упирались в сырые доски палубы. Одежда вымокла и неприятно облепила тело, выстужая сыростью остатки живого тепла. С волос текло, струйки воды то и дело скатывались по ее лицу, заливая глаза и заставляя смаргивать. - Чего ты в итоге добилась? Твой путь все равно вернулся бы к отправной точке, рано или поздно ты осталась бы одна. Ему ты не нужна, смирись с этим.       Ливневые плети стегнули холодом, и Амалия вздрогнула всем телом. - Зачем же вы вмешиваетесь, если я ничего не могу изменить и все само по себе восстановит правильный миропорядок?       Не нужна? Ну да, она и не рассчитывала... И все же где-то в груди что-то болезненно лопнуло, разливаясь едкой горечью... Тьма полыхнула в глазах и осела на самое дно души студенистым мерзким болотом. Это было лучше, чем боль, но не исключало ее. Амалия знала, что и она придет, придет совсем скоро, коверкая память, ломая ее существо, вспарывая затянувшиеся раны, с особым упоением наблюдая агонию еще не оперившейся, не вставшей прочно на крыло, надежды. - Для этого мы здесь. Это наша Судьба - вмешиваться и восстанавливать правильный ход вещей. А твоя, твоя далеко отсюда. Мой долг доставить тебя туда.       Амалия посмотрела вниз, на свои запястья: наручники скорее всего из кайросеки. Зачем? Она ведь не может причинить им вреда. - А сейчас ты немного поспишь, - сказал мужчина, резко склоняясь к ней и неожиданно ловко что-то вкалывая ей в плечо. - Ну, как немного, несколько суток. Мы не хотим, чтобы ты навредила себе.       Она ощутила странный привкус во рту и на нее навалилась усталость. Черные глаза внимательно наблюдали за ней. Черно-серый мир покачнулся и стал искривляться, и только тогда Амалия обратила внимание на подозрительное отсутствие красок...       Черт, опять сон! Она пошевелилась, сбрасывая с себя тяжелое видение, и открыла глаза.       Ло мило сопел в затылок, крепко обнимая ее за талию сзади и прижимая к своему телу. Точнее его рука лежала на ее талии, а ладонь плотно обхватывала одну грудь.       "Надо же, а он жуткий собственник!" - подумала Амалия, улыбаясь. Она провела рукой по своему лицу, пытаясь снять напряжение и пальцы ощутили влагу. Слезы? Она плакала во сне? Амалия облизала губы - соленые. Что-то с этими снами не то... Она обернулась, Трафальгар приоткрыл один глаз: - Уже выспалась?       Она не сдержалась и поцеловала его в нос: - Нет, захотелось в туалет. - А, - вяло потянул Ло, снисходительно выпуская свою добычу из рук и неотрывно наблюдая за тем, как девушка одевается и выходит из комнаты.       Конечно же, на своем коротком пути до гальюна Амалия встретила ВСЕХ мугивар. Она отвечала что-то, скрывая порозовевшие щеки, говорила, что ночью ей было ужасно плохо и Ло следил за ней все это время и теперь ему, как и ей, требуется отдых... Фрэнки расстроенно заявил, что это не супер. Зоро глубокомысленно кивал головой, тщетно пытаясь скрыть подозрительно хитрую улыбку. Амалия отбивалась от настойчивых попыткок помочь: Чоппера в лечении, Санджи в придании сил вкусным обедом, Луффи в поднятии настроения веселыми забавами...       Робин задумчиво следила за девушкой со своего места. Они с Нами пили чай на палубе, наслаждаясь редким в этой местности "бабьим летом".       Нико заметила, что Брук собирается скользнуть вслед за Амалией в медотсек. Она вырастила на его плече губы и мягко, но веско произнесла: - Даже не думай!       Скелет покосился на "улыбку Робин без Робин", потом отыскал глазами, которых у него, конечно, не было и бла-бла-бла, саму девушку и кивнул.       Нами, наконец, пошевелилась: - Я все верно поняла: Хирург Смерти и Амалия...? Я думала, что половина Панк Хазаарда замерзла от него, а не от Аокидзи...       Робин едва заметно вздрогнула от упоминания об этом человеке. Одно его имя заставляло ее почувствовать себя беспомощной малышкой, которой она была при их первой встрече. Нико отвлеченно наблюдала за тем, как серебристая чайка стремительно отдалялась от берега. Она хмыкнула: - На каждого Аокидзи найдется свой Акаину... Любовь не выбирает, к кому и когда приходить, - Робин знала эту истину по себе. У нее тоже был свой Акаину, точнее, как раз наоборот... - Любовь? - переспросила Нами, все еще не понимающая, что происходит. - Любовь, Нами, - Нико загадочно улыбнулась подруге. - Мне кажется, ты торопишься с выводами, мы же говорим о Трафальгаре Ло, а не о Санджи-куне! - не унималась навигатор, немного растерянно наблюдая, как к ним на всех парах несется счастливый кок, таинственным образом услышавший свое имя. - Ты несправедлива к ним обоим, - только и успела произнести Нико, скользнув оценивающим взглядом по Черной Ноге. Когда-нибудь Нами поймет, главное, чтобы не было слишком поздно. И для Трафальгара тоже. - Ты выжила? - улыбнулся Ло Амалии, когда она вернулась. Девушка только кивнула в ответ. Он отогнул одеяло: - Залезай обратно.       Амалия улыбнулась и начала притворно медленно стягивать с себя одежду. Трафальгар устроился поудобнее и стал наблюдать за процессом. - Я не прекращу, пока ты не попросишь, - томно сказала она, сжимая в ладонях уже оголенную грудь и выгибаясь в притворном экстазе, чувственно приоткрывая губы. Выпрямилась чуть резче, перекидывая несколько длинных прядей вперед и окончательно стягивая кофточку. Ло приподнял брови и сокрушенно покачал головой, пытаясь прикрыть лицо ладонью с растопыренными для лучшего обзора пальцами. Амалия подошла к кушетке, сдернула одеяло с бывшего Шичибукая и плотоядно облизнулась...       Капитан Пиратов Сердца проснулся ближе к обеду. Амалия была рядом.       Ее запах возбуждал Ло. Отвлекал от происходящего вокруг. Сияющее лицо Амалии было так близко... Его пальцы блуждали по ее коже, наслаждаясь ее нежностью и прохладой. Амалия была легкой, почти невесомой, и эта ее легкость подчеркивала хрупкость момента. Ло осознавал, что все время, что был с ней, он находился на грани. Вступая на нее еще тогда, когда покидал Шанкса: интуиция не подвела, подсказала тогда верно. Он действительно вляпался во что-то, чего не мог предугадать. На что никак не рассчитывал. Он не учел возможность ее появления в своей жизни. Ошибся. Именно это ощущение тонкости прогнувшейся грани "отпустило" его на долю мгновения тогда, когда он решил, что Амалия с ним заигрывает, делая ей очередную перевязку на Санни. Чувство сродни опасности, незримой угрозы, нависающей над ним, щекотало нервы, возбуждало, делало напряженным. Кто бы мог подумать, что такое беззащитное и безобидное существо сможет опрокинуть Трафальгара на обе лопатки. Причем, теперь уже буквально.       Амалия открыла глаза, улыбнулась ему тепло и открыто, как иногда делала во сне. По телу Ло прошелся разряд тока. - Ло? - промурлыкала она, соблазнительно потягиваясь и упираясь тонкими пальчиками ног в его ступни.       По его спине побежали мурашки, он на мгновение прикрыл глаза, погружаясь в собственные ощущения. "Ло" - как совсем недавно... Он хочет услышать это еще раз, он хочет слышать от нее свое имя, когда она будет снова сбивчиво дышать под ним. Он хочет увидеть в ее глазах то самое желание. Он хочет прижимать ее к постели своим телом...       Нет, теперь этого было недостаточно. Ощущения от ее близости хотелось растянуть, растворить тончайшей взвесью во времени. Он хотел смотреть на нее, слушать ее, брать ее снова и снова, засыпать с ней и просыпаться рядом. Он хотел, чтобы она жарила ему проклятую птицу, перебивающую ее запах, чтобы потом заново ощутить его, зарываясь в ее волосы. Он хотел, чтобы она сонно мурзилась, хватаясь за его руку. И еще он очень хотел услышать ее смех...       Трафальгар понимал, что был болен. Серьезно болен этой женщиной. Он не стремился называть свой недуг, ставя окончательный диагноз. Он был аккуратен и внимателен к себе, понимая тонкость момента и хрупкость почвы под ногами. И он не знал, хотел ли он исцеления.       Шхуна, наконец, вынырнула из шторма, окунаясь из темени непогоды в ночную мглу. Капитан сплюнул на борт и утер рукавом пот с широкого лба. Он окинул взглядом высокую худощавую фигуру на носу, одиноко стоявшую там всю дорогу сквозь полосу хищных голодных ветров и хлестко бьющих ливней. Он походил на древнего идола, вызывая смутный страх и необъяснимый трепет в душе далеко не трусливого капитана.       "Ну и мрачный же тип этот жрец!" Даже среди своих братьев этот выделялся особой невозмутимостью и почти нечеловеческим безразличием.       Капитан был хорошо знаком со служителями слепой Богини. Бесстрашные, бесстрастные, холодные, почти не живые... Глухие к чужим бедам и успехам, безразличные ко всему, кроме судеб этого мира. Они почитали себя хранителями порядка и правильного хода вещей. Однако, что за порядок они охраняли, знали лишь они сами.       Что они забыли здесь, в этой смертоносной дыре, было для капитана загадкой. И ответ он узнает совсем скоро, хоть и страх как не хотелось. Все нормальные люди знали, что чтобы жить спокойно, надобно держаться подальше от Храма и его Жрецов. Была бы его воля, он бы оказался как можно дальше от всех этих загадок. Но выбора у него не было. На островах их архипелага народ беспрекословно подчинялся редким распоряжениям жрецов, зная что отказа они не принимают. Да и часть платы ему отдали вперед, так что он успел передать деньги с юнгой своей семье - как знал, что может и не вернуться из этого плавания...       "Обиталище Демонов Бури - на кой черт им сдалось это гиблое место?! И откуда они знали, что здесь есть суша?"       Жрец развернулся и подошел к капитану: - Обогни остров с северо-запада и пришвартуйся в бухте между двух отвесных скал в виде клыков, - глаза мужчины были черными, но сияли жутким огнем, отчего у капитана по спине побежали мурашки.       Жрец спустился в каюту, не утруждая себя дополнительными пояснениями. Капитан сплюнул повторно и заложил штурвал к северо-западу.