Холодность

Леголас механически ходил из угла в угол. Он бы мог проделать дырку в полу перед комнатой, где рожала мама. Послышался надрывный крик, громкий плач младенца и душераздирающие рыдания. Леголас прислонился к стене и медленно сполз на пол. Хитель тоже все поняла, разрыдалась и убежала. У него не было сил идти за ней. Не сейчас. Леголас вспомнил вчерашний разговор с мамой. — Леголас, Листочек мой. Я чувствую, что смерть близко. Боюсь, я не переживу роды. На глазах навернулись слезы. — Я прожила прекрасную жизнью. У меня два чудесных ребенка, таких красивых, таких сильных. Ты очень сильный, Леголас. Порой мне хочется пожалеть тебя, как в детстве. Я так горжусь тобой. — Я чувствую: мое время истекает. Мне больно взваливать на тебя эту ношу, но иного пути нет. Отец плохо воспримет мою смерть. Он выберет неправильный путь и изменится. Не знаю, как, но это точно произойдет. Поэтому я должна предупредить тебя. Она погладила его по щеке, и из зеленых глаз покатились слезы. — Позаботься о сестре. Она очень ранимая, ей нужна поддержка. Не оставляй ее одну. И он пообещал, что не оставит. Пообещал, что позаботится о Хитель. Мама улыбнулась, но потом серьезно посмотрела на сына. — Я сделала так, что Трандуил не сможет повлиять на твое положение или забрать титул наследного Принца. Не бойся, никто не выгонит тебя из Лихолесья. Надеюсь, это хоть немного поможет. Они еще немного поговорили, и перед уходом мама тихо всхлипнула и расплакалась. Леголас осторожно взял ее на руки. Мама дрожала у него на руках. Такая хрупкая и слабая. Ее аура почти исчезла. Леголас напрягся и передал ей часть своей энергии. — Позаботься о моем сыне, Леголас. Боюсь, я никогда его не увижу… не буду растить его… кто-то должен помочь ему… я не уверена, что Трандуил позаботится о нем… Пожалуйста, пообещай мне, Листочек… пообещай, что позаботишься о брате… Леголас открыл глаза. В комнату вошла Фанес, одна из лихолесских лекарей. В руках она держала сверток, а глаза были полны боли. И Леголас понял. Понял, что произошло. Последняя надежда рухнула. Увидев потемневшие от горя глаза Принца, Фанес заплакала. — Леголас, твоя мама… Она была слишком слаба… она умерла после родов. Мне очень жаль. Принц судорожно сглотнул. — Спасибо. Он взглянул на сверток в руках у Фанес. — Это твой брат. Он здоровый, и у него по десять маленьких пальчиков на ручках и ножках. Он немного поплакал, но быстро успокоился. Думаю, что с ним будет нетрудно. Она передала ему сверток. Тень улыбки мелькнула по лицу Леголаса, но глаза остались прежними. Сердце Фанес сжалось от боли. Леголас смотрел на спящего братишку. Он был совсем крошечный, с красными губками и золотистыми ресничками. — Привет, — прошептал Принц и нежно погладил его по щеке. — Ты еще меня не знаешь, но я твой большой брат. Я буду заботиться о тебе. Ты не увидишь маму, но ее любовь всегда будет оберегать тебя. Она так тебя любила. Она видела его перед…? Фанес улыбнулась и кивнула. — Она сказала, что он очень красивый, и, когда вырастет, у него не будет отбоя от девушек. Она будет следить за ним. Леголас печально усмехнулся и снова посмотрел на младенца. — Тебе придется слушаться старшего брата, чтобы не оплошать. Ты ведь слышал, мама будет следить за тобой. — Леголас, твой отец… Принц резко поднял голову. Он знал, что это произойдет. Фанес тяжело сглотнула и продолжила.: — Ему стало плохо, когда Королева умерла. Он ушел в себя и потерял сознание. С ним сейчас лекари. Леголас кивнул и встал. Фанес поднялась вслед за ним. — Фанес, ты подруга Хитель, верно? Она знает, что мама умерла, и побежала вон туда. Ты не могла бы пойти за ней и проверить, все ли в порядке? — А Вы, мой Принц, Вы в порядке? Леголас натянуто улыбнулся. — Я отнесу брата в мою комнату и позабочусь о нем. Фанес хотела утешить его, но слова вдруг застряли в горле. Она попыталась улыбнуться, но и это не получилось. И Фанес побежала за Хитель. Леголас механически дошел до своей комнаты. Он сел на пол у кровати и прислонился к жесткой деревянной ножке. Время будто остановилось, каждая секунда казалась часом. Младенец на руках тихо засопел и вернул Леголаса к действительности. Братишка проснулся и открыл глаза. Они были изумрудно-зеленые. И стены, за которыми прятался Леголас, разбились на миллиарды осколков. Один взгляд этих зеленых, как у мамы, глаз, и сердце Леголаса обнажилось, и ничто уже не могло остановить безудержные рыдания. Леголас склонился над маленьким братом и зарыдал. Потому, что мама умерла. Потому, что отец скорее всего потерян для него. Потому, что сестра в отчаянии, а он не мог ее утешить. Потому, что малыш в его руках будет расти без родительской любви. А еще, хоть Леголасу и не хотелось признавать это, потому, что он потерял все. Тяжелый груз лег на его плечи, а он не знал, что делать. Ему было страшно. Вдруг что-то нежно коснулось его щеки. Сморгнув слезы, Леголас увидел зеленые глаза брата и почувствовал прикосновение маленькой ручки. И все потеряло смысл, кроме этой маленькой ручки. Он держался за крошечную жизнь и знал, что не бросит ее. Да, он многое потерял, но кое-что он обрел, что-то маленькое и беззащитное, нуждающееся в его поддержке. О ком он будет заботиться, стараясь заменить родителей. Он нужен этой маленькой жизни. Леголас навзрыд зарыдал и пообещал себе, только сегодня. Сегодня он будет скорбеть. Сегодня он даст волю чувствам. Потому что завтра появятся дела, завтра другие будут нуждаться в его помощи. Только сегодня. Сегодня он будет скорбеть. Леголас медленно открыл глаза. Он чувствовал себя лучше, и боль стала терпимей. Хитель и Гваир спали на стульях у его кровати, а Кирион лежал рядом. Принц тяжело вздохнул и громко сказал: — Ну вот, когда я, наконец, почтил их своим присутствием, они спят. Что мне с вами делать? Как он и предполагал, троица тут же проснулась. — Леголас! Хитель с Кирионом бросились обнимать его. Леголас улыбнулся, стараясь не поморщиться от боли. — Успокойтесь, вы сейчас убьете его, — засмеялся Гваир. Они тут же отпустили Леголаса. Сестра нежно поцеловала его в лоб и села, крепко держа за руку. Огромные глаза Кириона были полны слез. — Тихо… Извини, что напугал тебя. Кирион заплакал и уткнулся брату в плечо.Хитель и Гваир в отчаянии смотрели на него. Малыш плакал целыми днями, и они ничего не могли с этим поделать. Леголас, превозмогая боль, поднялся на один локоть, и, умело сохраняя непроницаемое лицо, приказал: — Посмотри на меня. Это возымело должный эффект. Кирион поднял глаза и даже перестал плакать. Леголас долго смотрел брату в глаза, подбирая слова. — Спасибо, Кирион, — глаза малыша расширились от удивления, и он совсем перестал плакать. — Когда я спал, ты ведь пытался защитить меня, правда? Кирион неуверенно кивнул. — И ты побежал за помощью, когда я был ранен? Кирион снова кивнул. — Спасибо. Ты очень храбрый. Слезы потекли по щекам Кириона. — Но я не остановил его… я просто сидел в уголке, когда он… я не храбрый… — От тебя не требовалось ничего делать. Знаешь, почему? Кирион покачал головой. Леголас поднял руку над кроватью. — Потому что ты вот такой, — Кирион удивленно на него смотрел, но все понял, когда Леголас понял руку выше. — А он вооот такой. Понимаешь? Ты спрятался не потому, что трус. Ты спрятался, потому что не мог ничего сделать. Помнишь, что я сказал тебе в последний раз, когда ты пытался остановить его? Что если это снова произойдет, я со всем разберусь сам? Кирион кивнул. — Ты задержал его, пока я не проснулся, а потом сделал, как я сказал. — Но я испугался. Леголас, я так испугался. — Каждый воин испытывает страх. Этого не стоит стыдиться. Мы не можем избавиться от эмоций. Когда вырастешь, ты сможешь преодолеть страх. Не потому, что ты не будешь испытывать его, а потому, что, даже осознавая этот страх, ты все равно сделаешь шаг вперед. Тебе было страшно, когда ты в первый раз встал между ним и мной, правда? Но ты ведь все равно это сделал. Это и есть храбрость. — Тебе тоже было страшно? — Конечно. Я очень испугался, когда он ударил тебя. Я боялся, ты не выдержишь, но ты ведь уже большой, правда? Кирион кивнул, но рука сама потянулась к синяку на щеке. Леголас взял руку брата и поцеловал. — Это не значит, что тебе нельзя бояться или плакать. Это можно делать, когда есть уважительная причина. Кирион шмыгнул носом. — Это уважительная причина? — Более чем. Кирион обнял брата и заплакал.