Однажды (рабочее)

Влажная и липкая жара спала с наступлением ночи, но воздух ещё был хорошо прогрет. Цикады пели свою песню, а из леса доносились странные звуки, которые, впрочем, абсолютно не пугали сидящего на веранде высокого юношу, вальяжно покачивающегося в гигантском кресле-качалке, чьи размеры намекали на то, что оно было сооружено специально для этого человека. В руках он вертел пустой стакан из-под допитого джулепа. Дверь отворилась и на веранду вышел ещё один человек. — Салют, — весело поприветствовал его первый. — Ну как впечатления? Второй — аристократично бледный мужчина с черными волосами, собранными в хвост — неспешно опустился на стоящее рядом, уже обычное, массивное кресло, обтянутое коричневой кожей, и кратко ответил: — Впечатляюще. Сказано это было тоном, намекавшим на то, что все впечатления у гостя сугубо нецензурны, но его собеседник то ли не заметил, то ли сделал вид, что не заметил, и радостно сообщил: — Ну вот! Я знал, что ты оценишь! Тут здорово! Сахарный тростник и кофе хорошо растут! Ты же не обиделся, что мы с Катишь так твою Ледяную крепость используем? Мы неплохо заработали на этом, кстати! Она говорила? Мужчина тяжело вздохнул. Было трудно помнить о том, что его собеседник старше его почти в два раза, даже не потому, что он выглядел младше, а потому, что вёл себя… Тяжело вздохнув, он проникновенно начал: — Гархольд, чёрт с ним с тем, что ты организовал нелегальные поставки кофе путём порталов через мою Ледяную крепость в Будапешт, открыл собственную кофейню и за счёт практически полного отсутствия издержек на транспорт, яростно демпингуешь. Просто объясни мне, как вас сюда занесло? И что, ради дьявола, ты сделал со своими волосами? Волосы юноши и в самом деле производили неизгладимое впечатление на неискушенных европейцев. Они были будто разделены на небольшие пряди, и каждая отдельная прядь была сбита в длинный и идеально ровный колтун. То тут то там в них были вплетены какие-то бусины, мелкие перья и, по-моему, даже косточка какой-то мелкой птицы. Те, что у лица, были подобраны и заколоты сзади, остальные спокойно ниспадали вниз. — Нравится? — спросил Гархольд, кокетливо перекидывая прядь через плечо. — Это дреды называется, у чёрных дико популярно. — У чёрных? — Ну да, ты же видел их. Мы с ними дружим. Они меня на свои вечера приглашают, в барабаны бить дают. Вот, гри-гри мне подарили, — Гархольд продемонстрировал собеседнику маленький яркий мешочек с непонятным содержимым, который болтался у него на поясе. — Просто объясни, как ты здесь оказался, зачем у тебя во дворе стоит христианская часовня, когда сам ты, если я правильно помню, вообще шаман буддийского толка, и кто эти темнокожие люди, которые периодически устраивают в ней чёрт знает что и зовут тебя Бароном? — Ну я же должен был как-то развлекаться, когда вы все исчезли в этой долбаной Бездне! Я честно сделал всё, что в моих силах, и за что бы вы мне могли потом предъявить. Чёрную мессу остановить помог. Шабашитов размазать как масло по гренке помог. Я даже о Велкане хотел позаботиться, но он там и сам прекрасно справился, и вообще попытался набить мне морду. Прикинь, МНЕ — и морду набить! Я прямо уважением проникся! Отчаянный человек! — Глупый человек. — Да ладно тебе. В общем, после того, как мы порезвились в Будапеште, надо было как-то срочно всё замять, а самым запомнившимся участникам и вовсе свалить куда подальше, пока не прибыл отряд Святого Ордена. И поскольку я-таки оказал невообразимую услугу госпоже инквизитору, она решила нас отблагодарить! — И вас с Гэбриелом вместе сослали за полмира в Латинскую Америку гонять зомби и читать слово Божие аборигенам. С Гэбриелом всё ясно, а ты-то зачем сюда попёрся? — Ну почему сразу сослали… В конце концов, я изначально это желание сам и озвучил, когда Гэбриелом притворялся. Я не думал, что так и выйдет, просто подумал, что было бы весело, да и Гэбриелу бы понравилось. И видишь, как здорово в итоге получилось! Все живы, все целы, погода хорошая, кофе растёт! Даже Гэбриел как-то повеселел. Я даже подозреваю, он крутит роман с кем-то из местных! Дракула с сомнением окинул взглядом дом и лес. Понятия о том, что есть здорово и какую погоду считать хорошей, у них с Гархольдом явно расходились. Цимисх воспринял молчание как упрёк и поинтересовался: — Ну а что ещё мне было делать? Организовывать очередное монголо-татарское нашествие на Европу с целью прикрыть это безобразие? Нет, я бы смог, но не за день же! И даже не за неделю! И вообще, я в этот блудняк вписался случайно, с чего бы это я должен был его разруливать! — Ладно, — махнул рукой Владислав, — помог — и на том спасибо. Ты лучше расскажи, ты знал о том, что под горой должно произойти? Тебе Мэй говорила? Гархольд пожал плечами: — Да как сказать… Она-то мне не говорила. Но я, знаешь ли, не совсем дурак. Я догадывался, что так оно всё и закончится. Только не думал, что вы друг за другом в Бездну попрыгаете и там на пару лет потеряетесь. Кстати, когда Анна вернулась раньше, чем ты, она жутко расстроилась и перепугалась. Даже думала обратно рвануть тебя искать, но в кои веки прислушалась к голосу разума! Владислав слегка приподнял бровь, будто бы говорят «вот как». — Ой, да не притворяйся ты, будто тебе безразлично, сам небось рад-радешенек! Дракула вздохнул. Было и правда приятно. Он не знал, был ли это план госпожи Аои, или она пришла ему на помощь, когда поняла, что сам он так может пару десятков лет по Бездне в поисках выхода прослоняться, но факт остался фактом, то, что для него продлилось час от силы, в мире заняло несколько лет. И ему крупно повезло, что Катерине и Вероне хватило ума удержать его маленькое королевство за собой. Впрочем, воевать было некому. Хорошо подготовленная армия господаря Валахии, знающая Карпаты как свои пять пальцев, и бывшая в горах на момент Чёрной мессы, пострадала меньше всех. Мага земли, который мог создать проблемы этой армии, уничтожил Гархольд. Армия Камариллы была здорово потрёпана демонами, а вслед за демонами пришёл хорошо подготовленный отряд воинов Святого Ордена. Катерина не стала воевать, а скомандовала отступить в Ледяную крепость, предоставив орденцам трепать армию Камариллы сколько им захочется. Тремеры выбрали ту же тактику. Никто не знал, куда они делись, но за день до пришествия армии Святого Ордена они просто пропали. Вход в Ледяную крепость со стороны особняка в Будапеште остался цел и невредим, хотя возле него и был выставлен усиленный пост охраны. А вот зеркало из особняка Валериусов Катерина отдала Гархольду, и тот увёз его с собой за полмира, организовав тем самым господарю Валахии незабываемые впечатления. В первый раз, когда тот узнал, что после того, как армия Ордена удалилась обратно в Рим, Ледяная крепость стала использоваться как перевалочный пункт контрабанды кофе, тростникового сахара и экзотических фруктов. Во второй — когда Дракула вывалился из Ледяной крепости в плаще и в сапогах прямо в жаркий и влажный климат тропиков, да ещё и в разгар какого-то мероприятия, которое включало в себя бой в барабаны и жертвоприношение курицы. — Знаешь, я, конечно, считаюсь сыном Дьявола, но до такого святотатства мне далеко. Я бы в жизни не додумался организовать в часовне вуду-вечеринку с жертвоприношениями домашней птицы. — Ну да, ты у нас церкви просто поджигаешь, если что, — хмыкнул Гархольд. — Между прочим, вуду вобрало в себя очень много от христианства. Они тоже верят, что бог один, просто ему нет до нас дела, потому что он в нас разочарован. Я, кстати, эту теорию нахожу вполне вероятной. А лоа — это у них как его подручные, которые ближе к народу. В вашей же культуре тоже принято обращаться к святым, мученикам, ангелам… — И кто у нас ты? Святой, ангел или мученик? — хмыкнул Дракула. Гархольд закатил глаза. — Просто человеческое воплощение архетипа барона Самеди, и всего лишь. Они как-то сразу просекли, что я давно уже не живой. Вообще, мне нравятся эти люди. Вы, христиане придурочные, сразу морду бы бить полезли, а эти пришли с уважением, подружиться попытались. Мы с ними друг другу полезны. У нас тут по факту почти что Первый город организовался. Хочешь, я тебя с ними тоже познакомлю? — Спасибо, я обойдусь. Веришь ли, мне совершенно некогда, за время моего отсутствия накопилась целая куча дел, с которыми мне нужно что-то делать, да ещё и это предсказание про то, что так или иначе, а Маскарад долго не протянет… Гархольд пожал плечами: — Логично. Для того, чтобы сохранить такую тайну на веки вечные, нам бы пришлось поступить как фейри — уйти из этих мест. Но мы не можем, ведь мы всего лишь люди. Да, ты сейчас скажешь, что мы не люди, мы вампиры, и это другое, но я с тобой не согласен. Я не считаю, что мы перестали быть людьми. Мы просто стали… Другие. А так у нас всё по-прежнему. Есть плохие, есть хорошие. И все мы живем за счет живых и их крови, поэтому без них не выживем. А вот они без нас — легко. Во всяком случае, с тех пор, как технологический прогресс начал своё победное шествие. — Давай сегодня без философии, ладно? — Ладно. И что будешь делать? — Как-то готовить общественное мнение. Пропихивать своих людей в правительство. — О, можно написать книжку! Серию книжек! — Какую ещё книжку? — Как про пиратов! — Про каких ещё пиратов? — Ну что ты, книжки про пиратов не читал? Мы все знаем, что пираты в теории плохие, а романы про них с таким удовольствием читаем! Там они и благородные, и отважные, и даже на правительство иногда работают! — Это уже не пираты, а каперы. — Неважно! Смотри, куча книжек, в которой вампиры — отвратительная пугалка, уже написаны. Сейчас пишем какой-то спорный роман, где как обычно добро и зло, представленное вампиром, но зло не такое, гротескное, как в этих притчах дурацких, а такое… Ну… Вызывающее сочувствие. Типа, злодей, конечно, отвратительный, но его тоже жалко, потому что к этому привели обстоятельства, и он не мог по-другому. Но он умирает, как положено злодею. Все проникнутся и кому-то будет даже жаль, что он погиб. Потом пишем следующую через пару лет, где делаем его ещё более неоднозначным персонажем! Ну и так дойдём до книжек с хэппи-эндом, где вампиры живы, и все этому рады! Можно даже кино снять потом! Ты кино видел уже? Я обалдел, когда увидел! Надо только что-то придумать, чтобы со звуком было! Господарь Валахии тяжело вздохнул. Иногда Гархольд выдавал неплохие идеи, но они требовали хорошей такой доработки. — И что писать? — вопрос был задан скорее для поддержания разговора, но ответ на него последовал незамедлительно. — Да хоть про себя напиши! — Что?! — Ну а что? Ты же у нас тут самый неоднозначный персонаж. Правитель, дошедший до ручки, чтобы защитить свою страну, которого предали, который вернулся с того света, чтобы отомстить и закошмарил всю Европу! Война, предательство, месть, люди такое любят! Добавить любовную линию — и над этим романом рыдать будут! Владислав скривился. Он не имел ни малейшего желания рассказывать свою историю кому бы то ни было, да ещё и в том ключе, чтобы над ней кто-то рыдал. — А хочешь, я напишу? Я никогда не писал романы, только стихи, но могу попробовать! Расскажешь мне про своё детство? — Гархольд уже загорелся. — Только посмей, — мрачно ответил Дракула. — Может, я не могу тебя убить, но в торпор на сотню лет отправить как-нибудь сумею. Чтобы не писал лишнего. — Тебе твоя любовная линия не разрешит. Ей без меня скучно будет. Дракула против воли улыбнулся. Анна заблудилась, но вывалилась из Бездны раньше него на полгода. То, чего он смутно опасался: что ещё одна нравящаяся ему женщина предпочтёт его друга, когда его не будет рядом, так и не сбылось. За эти полгода, в которые она даже не знала, что с ним, и вернётся ли он, и была предоставлена сама себе в компании Гархольда и Гэбриела, между ней и охотником так ничего и не произошло. Анна вообще в это время была в основном занята собой. Её переполняло какое-то странное непонятное одиночество и осознание, что Мэй Лин Аои она больше не увидит никогда. И от этого было грустно и не по себе. К своему сиру Анна относилась настороженно, но… О скольких вещах они так и не поговорили. Сколько всего она ещё так и не узнала. И не узнает, потому что спросить больше некого. Мэй ушла, хоть и оставила после себя кое-какие расплывчатые воспоминания. Покинула этот мир, сменив его на новый, доселе неизведанный. Наверное, жить так долго и знать так много может быть утомительно, подумалось принцессе, и она с ужасом подумала о том, что Гархольду это, в теории, тоже может надоесть, но тот, казалось, вообще не тяготился прожитыми годами и вёл себя как мальчишка. Впервые в жизни у Анны было время подумать, чего хочет она сама. На неё всё ещё оказывало сильное влияние то, как её растили при жизни, но собственные способности уже не вызывали неприязни, и принцесса подумывала над тем, чтобы попробовать совершенствоваться в навыках, которые так легко ей достались. Упиралось всё в недостаток теоретической базы, причем в абсолютно материальных вещах, с той же Изменчивостью никак не связанных. Иными словами, не хватало знаний о работе человеческого тела. И если Элизабет Блэкуэлл в Америке, первая женщина, получившая степень доктора по медицине ещё до рождения Анны, была исключением из правил, то сейчас медицинские университеты Швейцарии и Российской Империи приветливо распахнули свои двери для слушательниц женского пола. Это вызывало смешанные чувства. С одной стороны, осознание возможностей и того, что это образование может многое дать ей, а она, в последствии, помочь многим людям. С другой стороны, всё ещё заложенное на подсознательном уровне опасение соприкасаться со смертью. Брезгливость Анне, которой приходилось разделывать добытые на охоте тушки животных, была несвойственна, как и страх мертвецов, которых она в своей жизни повидала немало. Но мысль о том, что придётся делать в анатомическом театре с мёртвыми телами, вызывала суеверный страх. Принцесса решила просто пожить некоторое время с этой мыслью и попробовать свыкнуться с ней. Спешить ей было некуда, пусть всё в этом мире конечно, даже жизнь бессмертных, но её век значительно дольше, чем человеческий. Она успеет всё, что захочет. Она не хотела признаваться, но она скучала. Очень скучала. Чувствовала, что Влад жив, и что он вернется, но не могла понять, говорит ли это её сверхъестественная интуиция, или же она просто выдаёт желаемое за действительное. Все препятствия, которые когда-то разделяли их и казались непреодолимыми, выглядели теперь сущей ерундой и пустяками. Всегда можно договориться, если есть с кем договариваться. И последнее о чём она думала, когда ласточкой спорхнула с лестницы дома в колониальном стиле, чтобы радостно повиснуть на его шее, когда он вернулся, это о своей гордости или о том, что подумают другие. Гархольд проявил потрясающее чувство такта, деликатно исчезнув, прихватив с собой Гэбриела, чтобы не нарушать идиллию. Все слова куда-то исчезли. Потом всё-таки пришлось разомкнуть объятия, все собрались в гостиной, где Гархольд уже распорядился подать закуски и сам мешал какие-то алкогольные коктейли, и по очереди пересказывали, что с кем приключилось в ту злосчастную зимнюю ночь. Каким-то образом Гэбриел умудрился вывалиться из Бездны всего через неделю, и ещё через месяц они с Карлом и Гархольдом спешно отчалили к берегам Латинской Америки. Анна, после того, как выбралась, присоединилась к ним, в Васерии её больше ничего не держало. Отношения с Велканом не были враждебными, но были натянутыми. Впрочем, старший брат потихоньку оттаивал. По итогу дольше всего времени в Бездне пробыл именно Владислав. Это было как-то даже немного обидно и заставляло задаваться вопросом, предвидела ли это фарфоровая госпожа Востока, и если предвидела, сделала ли это нарочно, давая своей протеже шанс наладить свою жизнь без вмешательства одного неравнодушного к ней вампира. Впрочем, реакция Анны на его появление свидетельствовала о том, что его ждали и ему рады. О том, что у него в роду по отцу были демоны, Владислав благоразумно умолчал. Гэбриелу об этом знать необязательно, Гархольд может и сам догадываться, а вот Анна… У Анны в любом случае придётся просить совета. Дракула всерьёз собирался научиться подчинять себе Бездну — в конце концов, это было у него в крови, но не сейчас. Случайно пропустить ещё пару-тройку лет из-за собственной неосмотрительности не хотелось. Тем более, в этот раз Анне и самой не повезло — потерялась, хоть и вышла сама. Размышления Владислава прервал жутковатый звук, раздавшийся где-то в лесу. Гархольд встрепенулся: — Козодой! — Кто? — Птица такая. Я тут кое-кому обещал перо достать. С этими словами цимисх бодро перемахнул через ограждение и растворился в воздухе. Дракула только вздохнул. Что происходит в голове у Гархольда для него до сих пор было загадкой. Дверь скрипнула и на веранду бесшумно выскользнула Анна. Она хотела было занять освободившееся место на кресле-качалке, но Владислав поймал её за руку и потянул на себя, усаживая к себе на колени. Она немного подумала, а затем поддалась желанию и с удовольствием обвила руками его шею, прижимаясь к нему. — Я соскучился, — хмыкнул он. — Ты не успел. Для тебя прошло два дня с момента нашего расставания. — Я соскучился по твоим объятиям, к которым абсолютно не располагала обстановка этих мрачных подземелий. — Так звучит правдоподобнее, хотя для тебя их всё равно не было значительно меньшее время, чем для меня. — Означает ли это, что я могу тешить себя надеждой, что ты тоже по мне скучала? Анна промолчала. Она столько всего передумала за эти полгода, но говорить об этом, да ещё и ему, казалось до сих пор чем-то неловким. — Какие планы на посмертие? — поинтересовался Владислав после некоторой паузы. Она неопределенно пожала плечами. — В основном меня интересует вопрос, будешь ли ты со мной? То, что ты была рада меня видеть, для меня совершенно очевидно. Анна растерянно посмотрела ему в глаза. Пока его не было, всё казалось совершенно очевидным: она хотела этого. Но когда он вернулся, помимо радости, вернулись и воспоминания о том, как неоднозначны и непросты были раньше их отношения. — Я… Хотела бы. Но просто… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Я облегчу тебе задачу. В последний раз ты была недовольна присутствием в моей жизни других женщин. Так вот, Верона уезжает в Италию. Брови Анны удивленно поползли вверх. — Она несколько лет помогала моей сестре справляться с моим маленьким королевством, оставленным без присмотра. Думаю, она заслужила отдых. И, возможно, кого-то, кто оценит её по достоинству как женщину, а не как друга и соратника. За это время она вполне себе научилась жить без меня, а я… Я давно уже не проявлял к ней того внимания, которого она желала и которого заслуживала. — Ты… Отпустил её? — Да. Анна некоторое время молчала. Поступок был красноречивый и… Обязывающий? Последнее ей не нравилось. — А если я не соглашусь? — через некоторое время спросила она. — Будет грустно. Но это в любом случае стоило сделать. У неё вырвался смешок. — Интересно, что бы ты сейчас делал с Алирой, если бы она дожила до этого момента. — Я безмерно благодарен тому демону, который её пришиб, потому что иначе мне пришлось бы сделать это самому. — Ты бы?.. — Анна испуганно вскинула на него глаза. Владислав поморщился: — Она много знает, она мстительна, она не умеет справляться с эмоциями, и в её духе выходки а ля сжечь особняк лишь сосед покашлял. Это было бы вопросом времени, когда бы она начала доставлять неприятности, да и, если честно, я думаю, что если бы не демон, моя старшая невеста бы сама с ней разобралась. А может и разобралась, а на демона свалила так же, как я смерть Вильгельма. — Меня пугает легкость, с которой ты говоришь о таких вещах. Она была с тобой рядом много лет и любила тебя. — Она любила деньги и возможности, которые я ей дал. Я был совершенно не против, пока она выполняла свою часть сделки и блюла мои интересы. Эта фраза заставила принцессу вспомнить о том, кто именно перед ней сейчас. В отсутствии хозяина образ начал как-то расплываться и быть более положительным, чем был на деле его обладатель. — Так ты думаешь про близость с кем-то? Сделка? — тихо спросила она. — Не с тобой, — отозвался он, играя прядью кудрявых волос. — Почему? — она пристально посмотрела ему в глаза, будто бы ожидая какого-то признания. Признание, впрочем, последовало, но совсем не такое, какое она ожидала. Владислав некоторое время молчал, пытаясь лучше сформулировать мысль, а затем медленно произнёс: — Потому что мне нечего тебе предложить. Всё то, что я бы с удовольствием сложил к твоим ногам, ты уже получила без меня. Твоё бессмертие, твоя сила, неординарная даже для вампиров, в деньгах, судя по всему, тоже нужды нет. Мэй Лин Аои явно не оставила потомков без гроша, а вы ещё так успешно занялись контрабандой кофе… Анна улыбнулась. — В общем, нечего мне тебе предложить. Ничего такого, что ты бы не могла получить сама, если захочешь. Да и от тебя я не жду ничего из того, чего требовал бы от своих невест: ты ничем мне не обязана. Я вытащил тебя из поместья Андрея, ты вытащила меня из подземелий, где бесновался демон. Долги уплачены. И единственная причина для нас быть вместе — лишь то, что мы хотим быть вместе. Я хочу. Дело за тобой. Анна наклонила голову, пряча лицо за волосами. Раздумывать было глупо: она так хотела, чтобы он вернулся, так ждала его… Но когда он вернулся, прежние вопросы снова начали казаться не такими бессмысленными, какими казались во время его отсутствия. Впрочем, он продемонстрировал ей, что готов идти навстречу. Так почему сомневается она? — Знаешь, я никогда не загадывала на будущее. Да что там, я вообще долгое время не верила в то, что оно у меня есть. И сейчас я просто… Будто не верю, что всё позади. Я думала, что столько всего хотела бы сделать, если бы у меня было это будущее. И вот оно настало, и я в растерянности. И не могу ничего начать. — Это нормально. Ты никогда в жизни не отдыхала. И не задумывалась над тем, чего тебе по-настоящему хочется. Но я не помеха твоим размышлениям. Необязательно меня бросать, чтобы решить, что делать со своей жизнью. «Как же, бросишь такого», — с досадой подумала Анна, крепче прижимаясь к тому, по кому и правда очень соскучилась. Дракула с удовольствием обнял её покрепче. — Ты останешься? — внезапно спросила она. — Благодаря зеркалу могу вернуться домой в любое удобное время. Но пока что останусь. — Гархольд проводил тебе экскурсию по дому? — Да, по первому этажу, во всяком случае, вентиляторы на потолках — хорошая мысль. Жарким летом в Трансильвании тоже будут к месту. Анна замялась, не зная, насколько уместно будет сейчас сказать то, что вертелось на языке, затем набралась храбрости и как можно более непринуждённо заметила: — На втором этаже спальни. Могу показать тебе свою. Там, кстати, тоже вентилятор имеется. — Это одно из тех предложений, от которых я совершенно точно не могу отказаться, — хмыкнул он. Она поднялась, впрочем, не отпуская его руки и увлекая за собой. Её комната в этом особняке была первая в жизни, которую она обставила по своему собственному вкусу: до этого она жила в родовом поместье, где годами ничего не менялось, или же в чужих домах, где менять что-то не представлялось возможным, да и не очень-то хотелось. В этот раз она была свободна в своих предпочтениях, и от этого никак не могла определиться, поэтому обстановка выглядела пёстрой. Впрочем, по сравнению с тем, что из своей спальни сделал Гархольд, её комнату ещё можно было считать достаточно скромной. Кровать из орехового дерева скрывалась под насыщенным фиолетовым покрывалом и россыпью разноцветных подушек — преобладали оттенки синего и голубого. Глубокие кресла из ротанга стояли возле круглого столика на трех затейливо выкованных металлических ногах, на плиточном полу, так хорошо хранящем прохладу в жаркие дни, валялось несколько маленьких ковриков пурпурного и темно-красного цветов. У стены стоял туалетный столик с зеркалом в раме, украшенной причудливой резьбой. Он, впрочем, был завален чем попало: смятыми бумагами, книгами, украшениями и флаконами с какими-то ароматическими маслами. На вершине этой кучи балансировал кинжал с богато украшенной рукояткой. Под столом валялся мачете. Через огромные французские окна виднелся балкон, на котором между двумя колоннами был натянут гамак. Дверь спальни закрылась с мягким стуком, отрезая их от остального мира, и в этот же момент Влад ловко подхватил Анну на руки и потащил на кровать. Возражений у принцессы не было, лежа на спине, она помогла ему освободить её от легкого платья с запахом, в котором ходила в эту жару. Прикасаться к кому-то спустя столько времени было странно и непривычно. Разум помнил, что это было раньше, но тело забыло и будто заново открывало для себя волшебство чужих прикосновений. Владислав неспешно прокладывал дорожку поцелуев от губ по нежной коже шеи и ниже. Анна с удовольствием выгнулась ему навстречу, ощутив легкое касание его пальцев в чувствительном месте между ног, и удовлетворенно вздохнула, обхватывая его ногами за пояс, когда он одним движением соединил их тела. В этот раз на периферии сознания не маячили мрачные мысли о смерти и Шабашитов. Не было ни угрызений совести, ни неловкости, ничего, что могла бы отравить момент. Сколько длилось их любовное безумие, никто из них не знал. В конце концов они, уставшие, но так и не насытившиеся друг другом до конца, просто лежали, переплетясь в объятиях. Ночной воздух, приводимый в движение потолочным вентилятором, приятно холодил кожу. — Ты думаешь, всё и правда позади? — поинтересовалась внезапно Анна. — Смотря что ты имеешь в виду. История с Купалой и Шабашем — точно позади. Но когда одна история заканчивается — начинается новая. И госпожа Аои недвусмысленно намекнула, в каком направлении смотреть. — Мне достались кое-какие воспоминания. Обрывки. Я бы не поняла, если бы в своё время сама не побывала на Перекрёстке… И я не знаю наверняка. Но мне кажется, что их было две. — В каком смысле две? — Что-то случилось. Что-то плохое. И она встретила себя из другого мира. И поглотила её. Они обе так решили, мне кажется. Это и была причина, по которой у неё было столько силы. Потому что просто вампир, даже будь он праотцом, не смог бы увести Купалу из этого мира, не нарушив его целостности. Гэбриел правда воплощение ангела. У него могло получиться. Но она считала, что он должен остаться здесь. Что для всех будет лучше, если он останется здесь, а она уйдёт. — Она говорила, что тех мирах, которые остаются, всегда выживают двое. — Ты и Гархольд? — Да. — Значит, нашему миру повезло. — Как и нам самим. На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Затем Анна резко перевернулась на живот, приподнявшись на локтях и внимательно заглянула ему в глаза. — Ты меня любишь? Владислав вздохнул: — А сама-то как думаешь? — Я не думаю, я хочу услышать. Он снова тяжело вздохнул. Не любил он говорить такие вещи, но раз уж хочешь быть с девушкой — учись наступать на горло собственной гордости. Он сам не знал, почему так сложно ему было сказать эти три слова. Казалось, всё совершенно очевидно. Он уже говорил, что беспокоится за неё, что хочет быть с ней, что хочет заботиться о ней… Но вот именно люблю сказать всё как-то язык не поворачивался. И Владислав честно ответил: — Я очень давно никому не говорил таких слов. Да я вообще говорил эти слова пару раз за всё своё существование, а ты знаешь, как это долго. Но если ради кого-то их и стоит произнести, то ради тебя. Да, я люблю тебя. И полюбил задолго до того, как сам это понял. Я вообще не знаю, как тебя можно не любить. Анна уронила голову ему на плечо, скрываясь под копной волос, будто такие откровения её смутили. — Я знала, — через некоторое время произнесла она. — Просто мне нужно было это услышать, чтобы убедиться, что я не придумала себе всё это. И я останусь с тобой. Не потому, что ты меня уговорил, а потому что я и сама этого хотела. И я постараюсь помочь тебе. Просто, пожалуйста, больше не держи меня за ни на что не способную дуру, которой не нужно ничего говорить и которую нужно защищать. — Я никогда не держал тебя за дуру, — тихо ответил он. — Неужели? — в её голосе был слышен плохо скрываемый сарказм. — Ладно, каюсь, держал, и не однажды, но каждый раз это заканчивалось тем, что ты ловко щёлкала меня по носу. Анна засмеялась, переворачиваясь на спину и находя его руку. Их пальцы переплелись. — Значит, вместе? — Значит, вместе, — эхом повторил Владислав, притягивая её к себе и вдыхая давно ставший привычным и родным запах её волос. Горизонт разрезала первая бледно-розовая полоска, означавшая новый день.