Однажды (рабочее)

Гэбриэл Ван Хелсинг стоял на палубе корабля и смотрел вдаль, на тонкую черту, где море граничило с небом. Адриатическое море было спокойно, и если оно будет оставаться таким же, через два дня они войдут в порт свежеиспеченного Сербского княжества. Оттуда до Трансильвании недолго остаётся, да и ехать через Карпаты, где некому опознать в нём разыскиваемого преступника, хотя вот шансы встретить на своём пути что-нибудь, что захочет тебя убить, резко возрастают. Святой отец сказал, в Трансильвании он может найти ответы на все вопросы. А хочет ли он этого? Отсутствие воспоминаний иногда угнетало его, а иногда, наоборот, давало ощущение, что не надо ему знать о том, кем он был до того, как попал в Орден. С приближением к месту назначения кошмары становились всё ярче и красочнее, обрастая подробностями. К привычному перечню видений добавилось новое: девушка с длинными светлыми волосами легко вспрыгивает на парапет балкона и бросается вниз с башни в тёмную бездну. Кто она, Гэбриэл не помнил, но почему-то каждый такой эпизод оставлял после себя ужасающее чувство вины, как будто бы он сам лично столкнул её в эту бездну. Охотник досадовал, что не может совсем обходиться без сна, и завидовал безмятежно спящему на своей койке Карлу. Тому всё безразлично, кроме его исследований и того, что подадут на обед. Как Карл вообще попал в послушники монастыря, Гэбриэл не понимал. Сложно было представить кого-нибудь более неподходящего для такого образа жизни. Но в Ордене с иногда вызывающим поведением Карла мирились, равно как мирились и с периодически устраиваемыми им нечаянно пожарами и взрывами, потому что иметь хорошего ученого, хоть и плохого послушника, полезнее, чем иметь хорошего послушника, но плохого ученого. Насколько знал Ван Хелсинг, монастырь вообще не входил в планы Карла и был исключительно инициативой его родителей. Сам Карл с детства мечтал заниматься наукой. Эту его тягу заметил настоятель семинарии, где он учился. Орден был большой организацией с хорошо отлаженной системой привлечения новых членов: от иезуитов взяли лучшие практики. Когда Карл услышал от самого настоятеля семинарии предложение заняться тем, что ему нравится, во благо церкви и человечества, он и понятия не имел, куда в итоге попадет. Для него всё, однако, сложилось удачно: скучным и однообразным дням в семинарии пришёл конец, и начались веселые дни в Ордене, с внушительной библиотекой, оборудованной лабораторией и захватывающими рассказами охотников о своих подвигах. И вот теперь, спустя пять лет, проведенных в стенах церкви, Ван Хелсинг вытащил Карла на задание. Послушник возмущался как мог, говорил, что эта работа не для него, что он человек науки, а не клинка, но любопытство постепенно брало верх над осторожностью, а присутствие с ним легендарного Ван Хелсинга, которого ещё ни один монстр не одолел, внушало уверенность в благополучном исходе. Сам Гэбриэл же был рад компании, потому что это задание было особенным: у него появился шанс узнать свое прошлое, и охотник совсем не хотел оставаться один на один со своими ночными кошмарами, могущими в любой момент превратиться в воспоминания, скорее всего, не самые приятные. Первые дни Анна чувствовала удовлетворение. Она смогла. Она стала главой Совета, она заставила всех с собой считаться, она стала сильнее, её семья могла бы ей гордиться. Однако уже через некоторое время привкус победы притупился, уступив место растерянности. Анна, как и ее предки, понятия не имела ни где искать Дракулу, ни как его убить. Семейные предания гласили, что это не удавалось сделать ни колом, ни крестом, ни святой водой. Однако последнюю сотню лет никто и не пытался. За три сотни лет до этого безмозглые храбрецы с горячими сердцами и такими же горячими головами так осточертели вампиру, что из веселого развлечения превратились для него в рутину, и он перестал появляться в Васерии, оставив её на растерзание трем своим невестам и стае оборотней. Анна решила начать изучать семейные архивы, но за долгие годы там накопилось просто огромное количество всего, и ей сложно было понять, с чего начать. Вечерами она сидела в башне и пыталась найти хоть что-то стоящее. За какую-то неделю она узнала, что её прадед состоял в переписке с русской царицей, дед изменял бабке направо и налево, а прапрабабка сбежала в монастырь, чтобы избежать замужества, которого не желала, за что была проклята своим отцом. Анна рассматривала книги, в которых записывались сведения о рождении и смерти, письма, документы о браке, приглашения на балы, домовые книги и чувствовала все возрастающую тоску. Сто пятьдесят лет назад у её прабабки были сестра и три брата, бессчетное количество кузенов и кузин, дяди, тети, бабушки и дедушки, двоюродные дяди и тети… И вот сейчас она, Анна, сидит совершенно одна в огромном фамильном особняке, в котором раньше было много народу, где раньше устраивались балы и приемы, а теперь большую часть комнат не топят, потому что в них некому жить. Последняя… Она последняя… Это слово звучит как приговор, не оставляя места для надежды. Анна тряхнула головой, прогоняя мысли, и продолжила перебирать кипу пожелтевших и хрупких от времени листов бумаги. Это всё было не то. Разгадку нужно искать в далёком прошлом. В пятнадцатом веке. Тогда, когда все началось. Когда Дракула ещё только-только стал вампиром. Девушка замерла над листами на секунду, пытаясь понять, что же могло сподвигнуть человека на такое ужасное и богопротивное деяние, как продать душу дьяволу. Возможно, он отвернулся от истинного Бога, когда жил у турков в Османской империи? А от неистинной веры до дьявола не так далеко. Семейная история гласила, что ещё в юном возрасте вернувшись из Османской империи Владислав Дракула, в то время господарь Валахии, был чрезвычайно жестоким. При его правлении здорово досталось как простым людям, так и дворянскому сословию. Впрочем, его военные успехи впечатляли, возможно, именно они и позволили продержаться ему так долго: Дракула был хозяином этих земель два десятка лет перед тем, как погиб. Как именно господарь Валахии встретил свою смерть, история умалчивала. Вроде бы его убил кто-то из его же союзников. «Он еще при жизни был чудовищем», — подумала Анна, закончив с содержимым одного книжного шкафа и приступая к длинному стеллажу, стоящему вдоль стены и заваленному разного рода бумагами. «Внизу, скорее всего, папа с Велканом уже все изучили и ничего не нашли, в противном случае сказали бы мне, следовательно, лучше сразу смотреть наверху», — подумала Анна и поднялась на четыре ступеньки вверх по маленькой приставной лестнице, которой в былые времена, когда был ещё жив, пользовался архивариус. Наверху пыли было куда больше, но документы были ближе к искомому. Стопка писем, найденная Анной, была датирована сентябрем тысяча пятьсот двадцать третьего года. Анна взяла её, ещё два объемных фолианта и спустилась вниз, чтобы изучить находку. Прочитав четыре письма, она поняла, что ничего путного в них не найдет: какая-то влюбленная дурочка красивым витиеватым почерком описывала своей подруге балы, всех мужчин, приглашавших её танцевать, и какой должна будет быть её свадьба. Книги, на первый взгляд, содержали всё те же банальные записи о её семье: кто когда родился-женился-умер, сколько детей родил, чем прославился, но требовали более детального изучения. На часах была половина второго, глаза слипались. Анна отложила книги в сторону и направилась в свою спальню, чтобы забыться коротким и беспокойным сном. Наутро Васерии было шумно — приехали люди. Два человека: один высокий, в кожаном плаще и шляпе с широкими полями, скрывавшей его лицо, другой пониже, закутанный в мантию с капюшоном, спешились на площади. Когда Анна, которой об этом доложил Марко, пришла поприветствовать незнакомцев, те были уже окружены крестьянами, вооружившимися граблями и вилами, и членами Совета, держащими руки на рукоятях мечей. Подойдя ближе, Анна поняла причину такого поведения — новоприбывшие были вооружены до зубов. В правой руке у высокого был арбалет, левая же рука была в подозрительно оттопыривающемся кармане плаща, под которым, скорее всего, тоже было оружие. Второй путник выглядел более безобидно, но все равно доверия не внушал. Единственной причиной, по которой незваных гостей ещё не попытались разоружить, было то, что только увидев церковь, мужчины осенили себя крестным знамением. Анна решительно вышла вперёд, держа руку на рукоятке меча. За её правым плечом, как верный оруженосец и охранник в одном лице, стоял Марко. — Рада приветствовать в наших краях, — холодно сказала она, — Покажите ваши лица. — Зачем? — спросил её тот, что был в шляпе. — Незнакомцам нельзя доверять, — ответила ему Анна, а тем временем один из охотников Совета уже подавал им кружку со святой водой. — Это к чему? Мы же перекрестились, — беспокойно сказал человек в мантии, и все вокруг покрепче взялись за свое оружие. — Карл, заткнись, — ответил ему другой, принял кружку, демонстративно сделал из неё несколько глотков и передал своему спутнику. — Сомневаюсь, что они моют её после каждого гостя. Ты в курсе, что в Средневековье эпидемии именно так распространялись? — нервно спросил у него тот, но заметив настороженные взгляды людей с оружием, плотнее сжимавших вокруг них кольцо, послушно взял кружку и тоже сделал глоток. Охотник удовлетворенно кивнул, забрал кружку и отошел. Люди вокруг немного отступили и приняли более непринужденные позы. — Принцесса Анна Валериус, я так полагаю, — сказал мужчина в шляпе, глядя на Анну. — Полагаю, с вашей стороны будет вежливым представиться, поскольку мы с вами не знакомы, — ответила та. — Гэбриэл Ван Хелсинг, — просто сказал тот, — А это Карл. Нас прислал Святой Орден, чтобы помочь. Но я предпочел бы обсудить это в более приватной обстановке. Анна замерла, раздумывая над услышанным. Она слышала от отца про Святой Орден. И про великого охотника на нечисть Ван Хелсинга она тоже слышала. Его слава в определённых кругах была громкой. Анна была удивлена, разглядев под полами шляпы красивое мужественное лицо. В нём было что-то одухотворённое, нездешнее. Рядом с ним охотники из Совета выглядели как банда головорезов, а не воины Господа. Но те ли они, за кого себя выдают? У Анны не было возможности проверить. В любом случае, они люди. — Понимаю, — сказала она вслух, — можем обсудить подробности за ужином. Марко, будь добр, сопроводи наших гостей в поместье и скажи Лизе, чтобы помогла им устроиться. Гэбриэл Ван Хелсинг хмыкнул, рассматривая принцессу. Анна хорошо знала этот взгляд. Оценивающий, изучающий. Так на неё раньше смотрели охотники из Совета, когда она только начала появляться на собраниях. Она ответила ему таким же пристальным взглядом. «Он хорош собой, — чуть рассеяно отметила она для себя, — высокий, широкоплечий». Марко жестом пригласил путников идти за ним, и вся процессия направилась к её поместью: впереди Марко, чуть позади — Карл и Ван Хелсинг, в десятке метров за ними — стайка любопытных детишек и пара-тройка не менее любопытных взрослых. Остальные же начали расходиться по своим делам. Анна в том числе. Ей нужно было ещё зайти в церковь к святому отцу. Тело её брата так и не нашли, надежда на то, что он жив умерла за эти недели, и ей хотелось узнать, можно ли отпеть его без погребения.