Однажды (рабочее)

Анна Валериус сидела на своей кровати и смотрела в одну точку, пытаясь сосчитать количество ошибок, которые совершила. Ей не на кого было положиться, и не с кем было посоветоваться, поэтому рассчитывать она могла только на себя, а значит, следовало отставить панику и угрызения совести и заставить работать мозги. Её враг был намного сильнее. Он мог с лёгкостью внушить ей ему подчиняться. Но он этого не сделал. Вампир поймал её в свои сети даже не пользуясь теми преимуществами, которые давала ему его тёмная сущность. Он просто поставил её в такую ситуацию, при которой она была вынуждена ему помогать. Что ж, Дракула определённо был умен, и чтобы выйти из его игр с минимальными потерями, Анне следовало проявить ещё больший ум и изобретательность. «Итак, что мы имеем? Мы с Ван Хелсингом нашли монстра Франкенштейна. Монстр нужен Дракуле настолько, что тот согласен исцелить Велкана от проклятья оборотня. Правда, нет никаких гарантий, что после этого он не убьёт нас обоих. Вопрос: зачем Дракуле Франкенштейн? Само чудовище говорит, что оно — ключ к тайнам его создателя. То есть — к бессмертию. Зачем Дракуле нужно бессмертие? Он же вампир. Он и так будет жить вечно… если я, конечно, не найду способ с ним покончить. Сначала я думала, что Дракула хочет создать из мертвецов свою собственную армию, но, глядя на творение доктора, сомневаюсь, что они будут хорошими воинами: он медлителен и неповоротлив. Но Дракула-то может об этом и не знать…» Анна встала с кровати и с задумчивым видом начала мерить шагами комнату, стараясь припомнить мельчайшие детали произошедших в последнее время событий. «Ван Хелсинг… Его прислал Рим на помощь моей семье. Дракула определенно его знает. Когда ночью я сказала, что Гэбриел спрашивал меня про Илину, он удивился, что тот её не помнит… Пожалуй, даже можно сказать, разозлился. Дракула явно знает его и… опасается? Иначе зачем ему нужна была бы моя помощь? Следовательно, мистер Ван Хелсинг в глазах вампиров зарекомендовал себя как опасная личность, способная преподносить сюрпризы. Собственно говоря, трюк с каретами и в самом деле хорош…» Анна обессиленно опустилась на стул. Если Дракула опасался Ван Хелсинга, значит, на то были причины. Значит, есть хотя бы призрачная надежда на то, что охотник сможет убить Дракулу. Но с её помощью вампир будет прекрасно осведомлен обо всех планах своего врага. «Ты понимаешь хоть, на чью сторону встала?» Чувство стыда захватило её целиком. Анне безумно захотелось рассказать всё Ван Хелсингу. Вместе они бы обязательно что-нибудь придумали. Они могли бы и спасти Велкана, и не дать монстру попасть в лапы вампира. Вот только… «Ты не знаешь его. Ты не можешь ему доверять. Ван Хелсингу нет никакого дела до твоего брата. Он просто пристрелит его как очередного оборотня, а тебя сдаст Совету как предательницу», — голос разума звучал как-то вкрадчиво и чем-то напоминал голос… Дракулы? Анна сердито потрясла головой — появление этого голоса в её голове было совершенно неуместно — а затем замерла от пришедшей ей в голову ужасающей мысли: а что если всё это неправда? Сильные вампиры вроде Дракулы легко навязывают людям свою волю, подавляя их разум при помощи гипноза. Она же сама в их первую встречу сказала под влиянием его чар то, чего совсем не хотела говорить. Мог ли Владислав просто внушить ей, что сегодня ночью она была оборотнем? Может быть, на самом деле она даже из своей комнаты не выходила? «Тогда почему бы просто не внушить мне, что я без ума от него и жажду помочь ему заполучить монстра? — подумала Анна, сознавая, что предположение слегка параноидальное. — С другой стороны, возможно, ему просто хотелось бы увидеть мое лицо, когда я, отдав ему монстра, узнаю, что ни в кого я не превращалась, лекарства не существует, а может даже и Велкан не становился оборотнем…» Девушка попыталась вычислить примерный момент, на котором она может очнуться и понять, что все последующие события её жизни — лишь плод чьего- то больного воображения, но продолжать эту цепочку событий можно было бесконечно, её призрачный конец маячил там, где Анна Валериус вообще усомнилась в факте своего существования. Мысль была пугающей. Если бы Анна была чуть лучше знакома с философией, то знала бы, что не её единственную в своё время обеспокоил вопрос иллюзорности бытия, но она никогда не интересовалась такими вещами, поэтому ей казалось, что она только что заглянула в бездну. И бездна посмотрела на неё в ответ. Девушка вздрогнула и решила не думать о таких вещах. Она и так уже слишком далеко отошла от изначально мучившего её вопроса: что делать? Можно было уговорить Ван Хелсинга выехать не сегодня, а завтра, но что это даст? Отсрочку на день? Не имеет смысла… Можно предложить Ван Хелсингу ещё усложнить план и использовать третью карету. Но кто в ней поедет? К тому же, у всех этих планов был существенный недостаток: Дракуле очень легко узнать, кто их предложит. После этого он не станет церемониться ни с ней, ни с Велканом. От всех этих мыслей начала болеть голова. Или от того, что Анна спала этой ночью всего два часа? Уже рассвет. Скоро все начнут просыпаться, а она ещё ничего не придумала. Девушка вздохнула и потерла виски. Ей нужно было спасти Велкана. И в то же время, нельзя было допустить, чтобы в руки Дракулы попал монстр Франкенштейна. Если с его помощью у Дракулы появится армия мертвецов — жителям Румынии придётся несладко. Какого же черта она не выпустила пулю ему в голову, когда только обнаружила его на старой мельнице? «Кстати, — неожиданно осознала Анна, — я же понятия не имею, умрет ли он, если в него выстрелить. Он чувствует боль. Он не способен быстро регенерировать, как это делают вампиры, но нет никакой гарантии, что его можно убить из револьвера. Формально, он уже мертв. Он состоит из останков мертвых людей». От этих мыслей её передернуло. Где-то на этаже хлопнула дверь. Обитатели замка начали просыпаться. Анна тщательно спрятала одолженный Владиславом плащ в недрах шкафа, оделась и спустилась к завтраку, за которым Лиза сообщила ей, что ночью какой-то зверь передушил всех кур в хозяйстве кузнеца. Гэбриел Ван Хелсинг потратил уйму времени на то, чтобы ознакомиться с портретной живописью мастеров Васерии, изображавших предков Анны на протяжении последних четырех столетий. Портретов Дракулы он, впрочем, не нашёл, как и портретов его жены. Видимо их наличие в семейной галерее следующие поколения Валериусов посчитали неуместным. А вот князь Валерий, внезапно, оказался им узнан — это был человек с бородой, так уничижительно разговаривавший с ним в его кошмарах. В лице его чувствовалась порода. Чуть выпяченный вперёд подбородок говорил о решительности и силе воли хозяина, вместе с тем голубые глаза смотрели холодно и жёстко, под таким взглядом чувствуешь себя неуютно. Ван Хелсинг мысленно отметил, что про самого Валерия стоит тоже узнать побольше. Чем-то предок Анны ему не нравился. Остальные люди на картинах не вызывали никаких ощущений, и охотник отправился в архив искать Карла. День им предстоял явно не из лёгких. Если Дракуле и в самом деле нужен монстр, он всеми силами воспрепятствует их попытке увезти Франкенштейна в Рим. «Итак, три вампирши. Одна относительно молодая, две другие постарше. Два- три оборотня. О других слугах Дракулы ни Анне, ни остальным жителям ничего не известно. Ну ничего, как-нибудь справимся», — думал охотник, шагая в архив. У него возникла идея. Карл мирно спал на диване, заваленный какими-то бумагами. Когда дверь хлопнула, он резко сел и документы посыпались на пол. — А, это ты, — сонно сказал послушник, глядя на друга. — И зачем вламываться ко мне в такую рань? Или ты вдруг вспомнил что-то важное? — Нет, — нетерпеливо сказал Ван Хелсинг. — Карл, у меня идея. Мне нужно, чтобы ты сделал для меня взрывчатку. Владислав Дракула тем временем раздраженно мерял шагами библиотеку. Всё складывалось как-то… не так. Монстр Франкенштейна оказался жив, что не могло не радовать, но выяснилось это, как на зло, на следующий день после приезда Гэбриэла, и теперь охотник хочет увезти чудовище в Рим. И ведь не догадывается даже, что не один Дракула заинтересован в этом существе. Нельзя дать им выехать за пределы Трансильвании. Надо проинструктировать невест и оборотня. Вампир с мстительным удовольствием вспомнил выражение лица Велкана, когда тот узнал, что укусил собственную сестру. Его сестра… Владислав хорошо помнил, как руки совсем пьяной девушки обвивались вокруг его шеи, когда он был в поместье Валериусов. Как её тело безвольно лежало на его плече, когда он нес её на кладбище. Теперь к этим воспоминаниям добавились ещё те, в которых он несёт её через лес, ощущая тепло её тела через одежду. А тело красивое. Он мог бы сделать с ним всё что угодно, она бы даже не сопротивлялась — у неё не было сил, она хотела спасти брата, да и он попросту был намного сильнее, но, как ни странно, ночью ему эта мысль даже в голову не пришла. Вообще, её присутствие производило на него какой-то странный эффект, у него плохо получалось злиться. Впрочем, надолго этого эффекта не хватало. Одной мысли о Гэбриэле Ван Хелсинге, чтобы снова основательно подпортить настроение. Столько лет прошло, и вот, снова Гэбриэл, которого Святой Орден в этот раз прислал за его, Владислава, головой. Бывший друг неплохо устроился: от тягостных воспоминаний он был избавлен, жил на церковном довольствии и нашёл своё место под солнцем в воинствующей организации, в то время как Дракула остался в Трансильвании работать местным пугалом и единолично владеть воспоминаниями, не доставлявшими никакого удовольствия. И вот, в самый наименее подходящий для этого момент, когда у господаря Валахии и так проблем по горло, Гэбриэл возвращается в Васерию. Сказать по правде, Дракула знал, что рано или поздно это произойдёт. И имел некоторые небезосновательные надежды, что в Трансильвании бывший друг наконец вспомнит хоть что-то о своём прошлом, но нет. Девушка с каштановыми волосами сказала, что охотник спрашивал её, кто такая Илина. И если уж Гэбриэл не помнит её, едва ли он вспомнит всё остальное, что происходило здесь четыре столетия назад. Это было… Вампир задумался. Он слишком давно не позволял себе никаких сильных эмоций, и сейчас ему было трудно сказать, что именно он чувствует. Это была злость, но с примесью ещё чего-то… Грусти? Обиды? Раздражения? Валерий умер, забрав свои секреты с собой в могилу, оставив после себя много поколений потомков, жаждущих избавить мир от Владислава. Илина покончила с собой, прыгнув из окна башни, оставив после себя короткое письмецо, в котором обвиняла их во всех смертных грехах. Остались только они с Ван Хелсингом, разбросанные по разным странам, но связанные друг с другом невидимой нитью одного проклятия. Дракула одновременно и желал и не желал этой новой встречи, хотя рано или поздно она случилась бы независимо от его желания. Но как же невовремя! Докладывает им что ли кто-то обо всём, что происходит в Карпатах, или сверхъестественная интуиция бывшего друга и в этот раз сработала? За Гэбриэлом он замечал странности ещё в прошлой жизни, когда оба они были совершенно обычные люди без всяких потусторонних сил, и теперь, спустя годы, от него можно было ожидать чего угодно, поэтому Дракуле и нужна была Анна. Лояльность её, конечно, и медяка не стоила, но брата она любила до безумия, как и он её. Владиславу даже было немного завидно, наверное, потому он так и отыгрывался на Велкане. Но Анна Валериус вовсе не из тех, кто легко сдаётся. Он создал ситуацию, при которой ей придётся его слушаться. Он действовал быстро и агрессивно, не давая ей времени на размышления, но был совершенно уверен, что сейчас все её мысли направлены на то, чтобы найти способ его обмануть. Вопрос лишь в том, найдет ли она способ, и рискнет ли его использовать, если найдёт. Не в её характере сидеть сложа руки, это он понял хорошо ещё тогда, когда наблюдал её отчаянные попытки спасти брата, больше похожие на попытку утопиться самой. В любом случае ситуация складывалась таким образом, что Анна не могла помешать ему, не навредив при этом своему брату. Едва ли она решится на такое. Хотя… Жизнь показала Владиславу, что женщины могут быть крайне непредсказуемы, и ему было интересно, насколько непредсказуема может оказаться последняя из рода Валерия. Интерес был какой-то исследовательский, беззлобный, к тому же Дракула был уверен, что что бы она не придумала, его она не переиграет.