Мост

(отбечено) Мост - это просто связь от одной точки пространства с другой. Все просто и понятно. И это действительно так. Ведь недаром во многих мировых цивилизациях мостовики, они же мостовщики, были высочайшей жреческой элитой. Да и сейчас это так. Создающий, охраняющий мосты — великий Понтифик, то есть папа Римский — хранитель, устроитель моста между паствой и Богом. Ведь мост - это не всегда железобетон, камни или дерево, иногда это просто путь, разведанный, проверенный веками... Но человечество потому и человечество, что не всегда идет проторенными путями, некоторые - и вечная им слава - строят свои мосты. Мало их добираются до другого берега, а тех, кто сделал свой мост доступным для других, вообще единицы. Я преклоняюсь перед этими людьми, потому что их мостики хрупки и тонки, и строить их очень трудно, а уж пройти почти невозможно, но все равно ведь строят. Из года в год, из века в век создают мосты к Богу, к всеобщему счастью, к справедливости, а иногда просто к другому человеку. И пока это так, человечество будет жить... Уж простите меня за пафосность — время такое. Дневник Принца-полукровки Я смотрю на склоненную макушку мальчишки, и заготовленные слова куда-то уходят. Этот ребенок постоянно ставит меня в тупик и лишает уверенности в себе, причем делает это легко, практически не прилагая никаких усилий. И я, вместо того, чтобы отчитать его за самовольное шляние по замку и пропуск завтрака, говорю: - Мистер Поттер, я не буду вас спрашивать, почему вы позволяете себе грубо нарушать распорядок, принятый в школе, спрошу другое: вы ели что-нибудь? Вы в курсе, что урок начнется через пятнадцать минут? Мальчишка неопределенно машет головой и на мгновение поднимает взгляд от своих ботинок. Я просто физически чувствую, как обжигает меня прозрачная зелень его глаз. Во взгляде Поттера почти невозможно ничего прочесть. И с чего я взял, что мальчишка будет мне доверять, ведь вся его предыдущая жизнь научила его не делать этого. Мне ли не знать. И уж, конечно, он ведет себя не так, как я в свое время, и не так, как вел бы себя его отец. Он как будто ускользает от чужого внимания и влияния. Не жестко, но последовательно, оберегая свой мир и свою свободу. И негатив в свой адрес воспринимает как должное и неизбежное, неприятное, конечно, но вполне себе обычное явление. Не жалуется и не заискивает, живет себе своей таинственной одинокой жизнью и все. Снова поймал себя на сожалении. Мне действительно стало жаль на секунду, что и его отношение ко мне не исключение. Вот мог же он хотя бы сейчас пожаловаться на нападки младшего Малфоя или на поведение гриффиндорцев, но нет, молчит как партизан и старается не смотреть в глаза. Сам того не желая, смягчаю тон: - Ступайте, и не вздумайте опаздывать. За штрафные баллы с вас спросится не меньше, чем с других, а с мистером Грыхом у нас есть кое-какие дела. Ступайте! Мальчишка снова неопределенно кивает и вопросительно смотрит на гремлина, тот отвечает ему успокаивающим взглядом. Вижу этот немой диалог и снова, как будто кто-то дергает меня за язык, добавляю: - Я не потерплю штрафных баллов за опоздания, поверьте, у меня есть возможности усложнить жизнь нарушителям школьного распорядка. И вот... - я протягиваю ему пакет с бутербродами, который для меня готовят эльфы, - съешьте по дороге, и чтоб это было в последний раз. Поттер снова поднимает на меня удивленный взгляд, скомканно благодарит и, оглядываясь на гремлина, уходит. Может, мне показалось, но я таки смог пробить броню этого упрямца. - Хороший ход, чароплет! Правильный ход, - говорит гремлин, укладываясь кверху пузом на мой ковер. - Вот уж в чем я не нуждаюсь, так это в вашем одобрении, - говорю я и чувствую, что звучит это очень неубедительно. - Да ладно! - мурлычет этот наглец, - мы все видим, а что не видим, то чувствуем! Мажонок и к вам мосточек построил. Видали мы, как вы на него смотрите... - Да неужели, - отвечаю я, отдавая себе отчет, что скорее всего эта нечисть права, но это совершенно не повод давать гремлину высказываться на этот счет. - Вот о «мосточках», как вы выразились, и пойдет речь. Что вы скажете о мосте, который мальчик построил к вам? Очень интересно узнать, а как вы попали к Поттеру? Как познакомились? Вся сытая расслабленность моментально слетает с Грыха. Он даже привстал с ковра и с подозрением уставился на меня своими наглющими кошачьими глазами. - А вам это зачем? - спрашивает он грубо. - Мне нужно это знать, - говорю я с нажимом. Если честно, то я и сам толком не знаю, зачем, только что-то мне говорит, что появление гремлина и странное нелогичное поведение директора как-то связаны. Назовите это интуицией, если хотите. Котяра молчит, раздумывая, и я добавляю: - Если мы не придем к консенсусу, мне придется пересмотреть наш контракт. И вы вылетите из замка как пробка из бутылки, - я, конечно, блефую, молясь про себя, чтобы гремлин не вспомнил об обете. В конце концов, я слизеринец или кто? - Шантажист! - возмущенно шипит это недоразумение. Я согласно наклоняю голову. И с удовлетворением наблюдаю, что от возмущения у гремлина даже хвост выпрямился. Грых задумывается и начинает рассказывать. Я даже забыл как дышать, настолько меня поразил его тон. - Голодный я был. И уж не помню как оказался в этом маггловском городишке. Замаскироваться не мог. Шарился там от куста к кусту. И, если честно, искал местечко где бы помереть спокойно. И вдруг... чую... еда! Вкусная... пикантненькая.... У вас этот вид называется черной магией, но на мой вкус она не хуже любой другой. Я, конечно, ноги в руки - и на запах из последних сил, а там... Корзинка, обычная такая, несъедобная, а в ней мажонок спит. Мы же существа цивилизованные, с понятием, людоедством не занимаемся, а детеныши так и вообще табу. Магия такого не простит, но там еще кое-что было. Прям к свеженькой ране на лбу малыша вкусненькими цепями приковано было что-то… как сказать... живое, что ли... неаппетитное. Я бы это ни за что есть не стал, даже умирая с голоду. Но тут... Короче, цепочки эти я подъел — каюсь. И когда последнюю перекусил, оно как завоет, как взовьется!!! У меня чуть съеденное обратно не вышло со страху-то. Но малышу вроде бы легче стало. Ранка кровить перестала, он поворочался и снова баиньки. А я дальше пошел, ходил там поблизости, научился обувь маггловскую жрать, а ту магию берег, использовал по чуть-чуть, экономил, в туалет годами не ходил. Тут уж не до жиру... выжить бы. А потом просто вернулся посмотреть, может, там что-то новое, волшебное объявилось, а там уж... Славный он, мажонок-то. Вот и остался. Я понял только то, что ничего не понял. Но какая-то смутная догадка засела в мозгу, что-то такое, как это объяснить, знакомое, что ли. Это надо все как следует обдумать, посмотреть литературу. Я ловлю ленивый заинтересованный взгляд гремлина на своих ботинках «Вот ведь проглот!» и говорю: - Даже не думайте! Мне показалось, что вы сегодня уже изволили завтракать, мистер Грых. И даже вроде бы переусердствовали… Или я ошибаюсь? И заметьте, я даже не спрашиваю, что и где вы подъели... Цените мое доверие. - Так я ценю, и очень даже, - со вздохом отвечает эта кошачья морда, улыбается совершенно по-разбойничьи и добавляет: - Допрос окончен? Я свободен? Киваю. Гремлин совершенно непостижимым образом быстренько сваливает из моих покоев, а я задумываюсь. Сосредоточиться мне не удалось, потому что в дверной щели опять появилась эта морда: - Тащи скляницу, профессор-чароплет! - Что? - Надо мне... понимаешь? Тут до меня доходит. Я протягиваю ему мензурку, и он исчезает «И как это понимать?» - спрашиваю сам себя. «То ли он решил вознаградить меня за что-то, то ли действительно обожрался?» **** Как ни увлекательны были эксперименты, а времени оставалось на них все меньше и меньше. На бодрящем далеко не уедешь, а первый курс моего факультета так и не оставлял мне свободного времени. Один Драко Малфой чего стоил. Белобрысый, совсем непохожий на своего отца, он просто зациклился на Поттере. Я какое-то время понаблюдал за охотой. Малфою и двум его подручным категорически не везло. Поймать юркого Поттера не удавалось. Я бы пожалел их, но как-то не хочется. С удовольствием прочитал гневное письмо Люциуса, который совсем не в парламентских выражениях интересовался у меня как у декана, почему, собственно, его единственное чадо уже третий раз просит выслать ему обувь. Или это новое проклятие какое? Отвечаю с величающим почтением, что в срочном порядке засадил его дражайшего сыночка за дополнительные занятия. Пусть изучают «Репаро». Не царское это дело, конечно, но... Больше ничем помочь не могу, хотя и рад бы, с величайшим нашим удовольствием. Получаю при этом массу злорадного удовольствия. Никогда не ссорился с Малфоями, но ведь и у меня могут быть свои слабости? Кстати, о слабостях... При всей своей потрясающей мощи, Поттер учится средне, и это еще мягко сказано. Создается такое впечатление, что и здесь все не так просто. Похоже, он и тут прячется и маскируется. Я бы дальше думал, что слова гремлина про «мостик» - пустой треп. Но так было угодно судьбе, что один случай открыл мне глаза. Это был вечер накануне Дня всех святых. Дамблдор, воодушевленный маггловскими традициями, решил устроить для своих студентов Хэллоуин. Чудит старик, ну да Бог ему судья, главное, меня не трогает. Кроме просьбы присматривать за новым учителем защиты от темных сил Квирреллом больше ничего не требовал, если не брать в расчет постоянных невинных вопросов про Поттера. Я отвечаю с каждым разом все грубее и раздраженнее, и, похоже, скоро и это ему надоест. Так вот, повторяю, в целом это был обыкновенный пир, когда с грохотом отворились двери, и в них ввалился этот самый Квиррелл с воплем: - Помогите, в подземельях тролль! И свалился, придурок, в обморок. Картинно так, с помпой. Студенты зашумели, засуетились. Дамблдор скомандовал: - - Тишина! Старосты, разведите учащихся по гостиным! Окрик подействовал, дети послушно построились и стройными рядами стали выходить из зала, а преподавательский состав последовал за воинственно топорщившим усы Дамблдором. Директор, конечно, знал, где примерно мог обретаться беглец, но в тех подвалах тролля не оказалось. Тут впервые у меня что-то екнуло. Этот чертов охламон в тюрбане сказал «тролль в подземелье», а ведь это могло быть и нашим подземельем! И тут мы услышали крик. Я сразу понял, случилось что-то ужасное. Мы побежали: и я, и МакГонагалл. Сзади шумно пыхтел директор. В женском туалете мы застали страшную картину разрушения и трех гриффиндорцов в невменяемом состоянии. Это были Рон Уизли, Гермиона Грейнджер и Невилл Лонгботтом. Последний сидел в луже с подозрительным запахом и твердил: - Я прогнал его... я... прогнал... Двое других были без сознания. Я принял активное участие в спасательной экспедиции. Мы переправили детей в лечебное крыло к заботливой мадам Помфри, но тревога не отпускала. Куда бы ни прогнал героический Лонгботтом тролля, но ведь он еще на свободе. Но, похоже, кроме меня, это никого не интересовало. Писать про это трудно, и вспоминать-то не слишком приятно. Очень трудно отделаться от ощущения вины и собственного идиотизма. Чувствовал же, да что там чувствовал - знал, что без Поттера здесь не обошлось, и не удивился совсем, когда из темноты коридора ко мне кинулась маленькая фигурка. Это был не Поттер, это был Малфой. Перепуганный насмерть, всклокоченный, совсем не похожий на себя, он зачастил, глотая слова и местами подвывая: - Там Поттер... умер... я не хотел... тролль убегал... а оно ка-ак … а я не хотел. Знаю по опыту: расспрашивать сейчас бесполезное занятие, поэтому встряхиваю наследничка благородного дома и говорю только: — Веди! Простая команда не приводит его в чувство, но направляет в понятное русло его отчаяние. Он испуганно кивает и ведет меня, часто оглядываясь. Мы все ускоряемся и почти бежим. Пришли. Картина действительно довольно жуткая. Поттер лежит сломанной куклой, неподвижный и бледный, в луже крови, рядом молчаливой статуей застыл Грых. Он даже головы не повернул в нашу сторону. Я и сейчас удивляюсь своему хладнокровию и почти спокойствию в этот момент. За спиной шум - это падает в обморок Малфой. Замечательно! Мало мне одного... Я пощупал пульс, убедившись, что мальчишка жив. Дальше все было просто. Уложив малолетних придурков на носилки, тащу их к мадам Помфри, стараясь не наступить на Грыха, который, кажется, сейчас лопнет от желания высказаться. Взглядом даю ему понять, что порву, если только рот откроет. Сообразительный, но в ногах продолжает мешаться. - Ах, Северус! - всплескивает руками наша медичка. - А с этими-то что? Цежу сквозь зубы: - Черепно-мозговая, нервный срыв. Черт бы подрал эту старую грымзу! Нет, спец она непревзойденный, но иногда хочется заткнуть ее чепец ей же в глотку. Но молчу. Между тем она ловко манипулирует своей волшебной палочкой. Я вижу, что два моих студента уже уложены, переодеты, продиагностированы. - Этого, - она указывает на Малфоя, - усыпила, оставляю до утра. У мистера Поттера сотрясение мозга, за ним нужен уход, а у меня еще гриффиндорцы. А они, между прочим, герои, всю школу от тролля спасли! Твои-то просто подрались небось. Я молчу. - Так ты будешь сидеть со своим студентом нынешней ночью? Или мне в Мунго обратиться? Скрещиваю руки на груди: - Ну, разумеется, мадам. Закрываю две кровати ширмами, накладываю полог тишины, создаю кресло и усаживаюсь. Как и ожидал, из-под кровати тут же высовывается перепуганная морда Грыха. Смотрит смущенно. - Рассказывай, - я говорю негромко, но так, чтоб дать понять, что лжи и уверток не потерплю. Похоже, подействовало, потому что гремлин начинает испуганно тараторить: - Ну, так получилось, - он смущенно отворачивается, - этого вонючего я отпустил. Не подумайте чего, я только цепи съел, а тут профессоришка этот в тюрбане двери открыл. Тролль и почесал по коридору. Я к Гарри. Думал, обойдется, а тут Квирелл этот в большой зал прибежал. И орет. А чего он сам-то тролля не поймал? Цепи-то он ставил. Я по дороге в гостиную мажонку все и рассказал. - Очень умно! - замечаю я. - Да уж! - сокрушенно соглашается гремлин. - А потом мы побежали этого урода вонючего искать. Нашли, а там... мама дорогая! Перепуганный тролль мечется, крушит все. Он же дурак, право слово, он выход искал, а тут козявки какие-то под ногами... Гарри ему путь через стену открыл, побежали через холл. Тролль-то путь почуял. Бежал по нему смирненько. А тут этот белобрысый со своими разборками. Но кто ж знал-то? Гарри концентрацию потерял, и тролль его задел... Вот и выходит, что я виноват во всем. - Совершенно с вами согласен, - мне совсем не хочется его утешать, пусть помучается. Молчу. Это несчастье выдвигается из-под кровати и укладывает свою голову мне на ботинок. За ширмами шуршит мадам Помфри, ее усердие в уходе за пострадавшими гриффиндорцами непонятно: спят они уже, да и почти не пострадали, но сегодня я почти доволен тем, что ее энтузиазм на моих не распространяется. Тролль по-прежнему на свободе, но сейчас это уже директорская головная боль. - А почему ты к троллю полез, разве нельзя было что-нибудь безопасное съесть — шахматы, например? То, что я все-таки обратился к нему, воодушевило гремлина. Он поднял голову и уверенно произнес: - Бабья магия, гадость на самом деле, бее! - Я смотрю, ты зажрался, любезный! - Не без этого, - говорит он и смотрит с надеждой, простил ли я. Может, и простил, но ему об этом знать совершенно не обязательно. Однако что-то мне упорно говорит, что с этого момента моя обувь в безопасности.