Мост

(отбечено) Если вас беспокоит слепая серая хмарь над головой, то вспомните, что наше гулящее солнышко все-таки никуда не делось. И, даже шатаясь в соседнем полушарии, кидает свои косые лучи на облачный мост над нашими головами. И, когда придет время, оно обязательно вернется... Куда ему деваться. И тогда кто-то другой будет с тоской смотреть на серые облака, опасаясь, что это навсегда. И если вдуматься, это очень хорошо. Разоблачения разные и всякие Чем было продиктовано решение вернуться в школу на «Ночном рыцаре», Малфой и сам не мог бы объяснить. Наверное, решил продемонстрировать молодежи и менее комфортабельные способы передвижения в магическом мире, а может, решил таким образом продлить общение с мальчиками, дав им возможность пережить новый опыт вместе с собой. Приключение и впрямь удалось. Трехэтажный автобус трясло и мотало так, что бедные ребята болтались по салону, как горошины в погремушке дурака, а посреди всего этого хаоса в расслабленной позе, нога на ногу, возвышался его сиятельство, как утес в бушующем море, с вежливым недоумением наблюдая за мучениями подростков. В конце концов, он смилостивился, и кресла мальчиков застыли в неподвижности. На самом деле, это мало им помогло. Даже в неподвижных креслах их трясло немилосердно. И Гарри поймал себя на мысли, что действительность просто не имеет власти над этим непостижимым человеком, хотя понимал, конечно, что это работа магии и опыта. Но дело не в том, каким образом, дело в том — как! Даже Грых предпочел в дороге обосноваться у сиятельного лорда на коленях. Там было самое спокойное место для качественного сна. Чем он с упоением и занимался. Приятные мысли были прерваны самым досадным образом. Со второго яруса свесилась зеленоватая физиономия Уизли номер шесть. И рыжий заявил: - Поттер! Нам нельзя колдовать на каникулах! - тут автобус занесло, и Уизли, оторванный от перил, на некоторое время исчез из поля зрения. После грохота и неразборчивых ругательств рыжая башка появилась снова: - Я сообщу школьному комитету! - А ведь нам могло и повезти, - с сожалением сказал Гарри, обращаясь к Драко. - Он мог прикусить язык. И уже громко обратился к Уизли: - Чего тебе надо? - Не думай, шрамоголовый придурок, что тебе и в этот раз удастся уйти от ответственности. Твой мерзкий кот нанес моей семье ущерб. Он сожрал моего волшебного домашнего любимца, и ты, гад, заплатишь мне за все! - Уже боюсь, Уизли! И кого съел мой кот? Неужто вашу престарелую сову, которая потешает всю школу тем, что ни разу даже случайно не сумела приземлиться без катастрофических последствий? - Твой отвратительный кот съел мою крысу Коросту! - Крысу?! Уизли, ты в своем уме? Мой кот не ест крыс. Они же … неряшливые и вонючие, и жить предпочитают на помойках и в грязных норах! - Сволочь слизеринская! Нора вовсе не грязная! - голос рыжего сорвался в фальцет. Он собрался еще что-то очень значительное добавить, но автобус заложил крутой вираж, и скандалиста отнесло от перил. Сверху послышался визг, удар, а потом что-то вроде кудахтанья. Кому-то еще страшно не повезло встать на пути взбешенного Уизли. Хотя можно предположить, что Уизли сделал это вовсе не намеренно. Гарри обеспокоенно приподнялся, но его остановил хохочущий Драко. Он старался что-то сказать, но от смеха не мог произнести ни слова. Только хрюкал и икал. Люциус позволил себе легкую улыбку и сказал: - Вы, Гарри, умудрились наступить члену почтенного семейства на больную мозоль. Дело в том, что поместье Уизли зовется Нора. - Слово «поместье» он обозначил кавычками легким движением кисти. - И кто же дом называет норой? - изумился Гарри. - Уизли, - вполне логично отозвался Малфой старший, уже с неудовольствием наблюдая за весельем сына. Смешно, конечно, но и приличия забывать не следует. Драко с трудом прекратил громко смеяться, но время от времени еще посматривал наверх с надеждой. Наверное, Рон и сам пострадал при последнем маневре автобуса, потому что в дискуссию он больше не вступал и новыми обвинениями не разбрасывался. За что Поттер был ему благодарен. Мало удовольствия препираться с не слишком умным однокурсником под заинтересованными взглядами случайных попутчиков. Как бы там ни было, по возвращении в школу они с Драко подверглись проверке волшебных палочек. Профессор МакГонагалл не поленилась. И видно было, что результат ее разочаровал. Она погрозила сухим пальцем слизеринцам и непреклонно произнесла сакраментальное: - Я за вами наблюдаю, джентльмены! - Да мы в курсе, мэм! - проворчал Драко в ответ. И хоть он не хотел сказать ничего такого, прозвучало это по-хамски. Поттер предостерегающе двинул друга локтем. Пожилая леди не нашлась с ответом, только смерила Малфоя многообещающим взглядом, резко развернулась и ушла, возмущенно шурша накрахмаленными нижними юбками. - Нашему Драко надоела спокойная жизнь? Мажонок, на трансфигурации садись с Блейзом, чтобы тебя не задел этот престарелый мстительный демон! Ненавижу отработки у старой грымзы, в ее кабинете совершенно нечего есть! - подал голос Грых из переноски. - А чего я сказал-то? - возмутился Драко. - Она постарается объяснить тебе это в доступной ей форме, - язвительно отозвался Грых. - Не пугай Драко, Грыхчик. Может, обойдется? Может, ее кто-нибудь отвлечет и она забудет? - неуверенно предположил Гарри. - Может, валерьяночкой ее? - У нашего декана столько валерьянки не наберется, - угрюмо отозвался гремлин. Она ж всю свою жизнь ее лакает. Насобачилась, наркушница полосатая. Как всегда, оказалось, что гремлин прав. Несчастный Малфой попал на острие педагогической атаки деканши Гриффиндора, и редкий день был избавлен от отработок мстительной МакГонагалл. А Гарри скучал. И по Драко, и по их легким разговорам. Не помогало даже то, что вечно занятый Грых подарил Гарри волшебную карту и научил ею пользоваться. На вопрос, откуда она взялась, ответил туманно: - Это трофей. Ну, почти... - подумав, добавил он. А за окнами замка еле-еле просыпалась весна. Хотя вообще-то это громко сказано. На календаре она, может, и была, но вот на улице вряд ли. Хмурое низкое небо, дождь и снующие вдалеке дементоры... Вот вам и «весенний пейзаж». Гарри лениво рассматривал помятый артефакт под названием «Карта мародеров». Искал Грыха. Гремлин не находился. Тогда Поттер отогнул последние складки карты, осматривая дальние окрестности замка. И он увидел. В ветхом строении на самом краешке желтоватого листа кошачьи следы Грыха перекрывались мрачной надписью «Сириус Блэк». Был там кто-то еще, но Гарри уже бросил карту и стал судорожно собираться. Воображение рисовало ему самые страшные картины. Этот беглый преступник поймал самое дорогое существо! Какие уж тут размышления? Следовало поспешить! Он летел по замку, и страх стучал в висках панической мыслью: «Грыхчик, я иду... я уже иду! Ты только держись! Держись, миленький, я уже... сейчас... Гарри был так погружен в свои страхи, что не заметил, что сверху его панический пролет по замку заметил декан. Мало того, что заметил, еще и окликнул, но его не услышали. Северус отлично знал своего подопечного, поэтому наскоро избавился от вязкой беседы со школьным завхозом и скорым шагом последовал за ним. До отбоя оставалось не более часа. Какого рожна могло понадобиться Поттеру в подземном ходе под Гремучей ивой? «Черт, а ведь полнолуние...» - он вспомнил, как сам, объятый азартом и ужасом, крался по этому подземному ходу. - «Хорошенькое совпадение. Черт! Черт!» Поттер ушел далеко. Видимо, оказавшись в безопасности, он воспользовался своим даром. На пыльном полу подземелья не было его следов. Снейп ускорился. И, наверное, он твердил про себя что-то очень похожее на то, о чем молил его студент. Когда беда грозит нашим близким, мы становимся так похожи друг на друга. Возбужденные голоса он услышал еще на подходе к Воющей хижине. Сначала что-то неразборчивое, а потом возмущенное и звонкое восклицание его мальчика: - Я не хочу! Вы понимаете, не хочу и не буду решать, кто из вас прав, кто виноват. Есть полиция, эти... как их... авроры! Пусть они решают! Я не знаю вас! - Но твои родители... - Я не знаю вас! - еще громче и еще отчаянней крикнул Поттер. И голос его дрожал. - Вы еще недавно считали его предателем! И не говорите мне, что вы не знали, что он мой крестный! Я возьму своего кота и уйду отсюда! И больше я ничего не хочу знать! - Твой отец, наверное, очень огорчился бы, - Северус узнал голос Люпина. Это послужило сигналом. Больше он этого терпеть не намерен. Снейп эффектно появился в комнате, держа палочку на изготовку: - Ба-ба-ба! Какое изысканное общество! История повторяется не самым лучшим образом, да, мистер Люпин? Или вы забыли, где вам надлежит находиться сегодня? - Северус, я понимаю, но... Питер жив... Сириус невиновен! - крикнул Люпин, тоже вставая в боевую позицию. - Не надо и мне говорить, что для тебя это новость, - холодно ответил Снейп. - Гарри, мы уходим. За мной! - Но Питер... с ним надо что-то делать? - подал голос стоявший, опустив голову, Блэк. Зельевар даже головы не повернул к нему: - Это ваши проблемы, джентльмены! Грых все это время сидел молча. И совсем не потому, что ему нечего было сказать. Он просто не хотел демонстрировать профессору Люпину свои возможности, но тут он сел на хвост, смачно выматерился и рявкнул: - Сири! Дебил блохастый! Волоки своего приятеля в подземелье! Он стоит на лунной дорожке! И тут сразу стало понятно, что с Люпином происходит что-то не то. Он застыл в неудобной позе, с зажатой в вытянутой руке крысой. Из уголка его губ протянулась желтоватая ниточка слюны, а глаза налились кровью. Блэк сорвался с места и вытолкал Люпина из комнаты. - Что случилось? - ошарашенно спросил Гарри. - Не сейчас! - отрезал Снейп, запирая дверь и придвигая к ней ветхий комод. - Ты серьезно думаешь, что это его задержит? - ядовито поинтересовался гремлин. - Есть другие предложения, мистер всезнайка? Снаружи, между прочим, чертова прорва дементоров! - в тон ему отозвался Снейп. - Но я же могу...- робко встрял Гарри. - Не можешь!!! - хором ответили ему эти двое. Глаза у мальчишки стали прям квадратными. Его удивило такое единодушие вечных спорщиков. - Люпин - человек директора, - устало объяснил Снейп. - Все это может быть его провокацией. Мы же уже говорили, Гарри. Никто не должен знать. - Ох, не люблю я добро разбазаривать, но по-видимому, придется... - вздохнул гремлин, рассматривая что-то за пыльным окошком. - Я выйду первым, а вы за мной... - Ты уверен? - Ну еще бы... конечно. Ничего-то вы не знаете. Дементор - это голод, чтоб ты знал. А души... это как для меня обувь. Замена, и только! Потому как тянуть магию, как великий народ гремлинов, они не могут. Смотри и трепещи... И он просочился сквозь дверь наружу. За дверью раздался страшный вой и визг. Зельевар вздрогнул и притянул Гарри к себе. Подошел к двери, ведущей на улицу, и осторожно открыл ее. - Ну ничего себе! Гарри тоже высунул нос. А посмотреть действительно было на что. По берегу озера шел Грых. И уже совсем не кот. Его небольшие иголки светились в темноте, а за ним, строго выстроившись клином, медленно и торжественно, почти у земли летели, странно сосредоточенные и внимательные дементоры. Грых присел, и светящаяся капля упала на пожухлую прошлогоднюю траву. Первый в гусином дементоровом строе рванул туда. Заерзал и заюзал по земле, то ли вдыхая, то ли вылизывая это место. Остальные мрачно и напряженно ждали, не пытаясь оспорить его добычу. «Счастливчик», хрипя и постанывая, как-то сразу потерял четкость линий, стал бесформенным и рыхлым и продрейфовал в белесый туман Черного озера. И показалось, что, повисев там грязной кляксой, растворился в нем. Но его место в строю занял другой монстр, и процедура повторилась. - Вот это да! Сэр, а ему хватит... ну этого? - обеспокоился Гарри. - Ваш приятель не устает меня удивлять, - задумчиво ответил Северус. Увиденное так поразило его, что он малость выпал из реальности, позабыв, что опасность буквально дышит ему в затылок. Он опомнился и, встряхнув головой, снова скомандовал: - Гарри, уходим! Но ему только показалось, что проблемы у них кончились. Раздался вой, и дорогу им преградил Люпин. Вернее, то, что еще совсем недавно было Люпином. О скромном профессоре напоминал только галстук гриффиндорских цветов, висевший на шее громадного волка. Хотя волком его было назвать очень трудно. Было такое впечатление, что этот волчара в детстве переболел рахитом. Провисшая спина и иксообразные задние ноги, грязная свалявшаяся и кое-где вылезшая шерсть. Но на морде написана такая тупая жажда убийства и такие бугры мышц... «Этот бой будет последним... надо же, какая ирония», - мелькнула быстрая мысль у Снейпа, но руки уже отталкивали застывшего от ужаса мальчишку за спину. - Беги, Гарри, я его задержу! Быстрая тень метнулась наперерез, и черный пес молча вцепляется оборотню в шею. Оба зверя падают на траву. И начинается бой, где волк и волкодав сходятся в смертельной битве. И, несмотря на опасность, и взрослый, и ребенок не могут отвести глаз от нее. Вообще-то все преимущества были на стороне волка. Он и сильней, и крупней, но пес так и не расцепил челюстей на шее врага. И волк сдался. Упал на спину и пустил струйку мочи. И пес нехотя отпустил. Как только волк почувствовал свободу, то рванул в запретный лес, высоко задирая рахитичные задние лапы и горестно воя. Стало тихо-тихо. Так же молча подошел Грых и улегся без сил у Гарри в ногах. Снейп яростно принялся отряхивать мантию. - Вы решили, господа, что из меня можно сделать дурака? - спросил он жестко, ни на кого конкретно не глядя. И увидел, как изумленно взметнулись брови подопечного. «Мальчишка, кажется, не в курсе» - с облегчением понял он. - Берите своего... Макиавелли неустрашимого и быстро в постель! - самообладание очень быстро вернулось к нему. И, не оглянувшись на застывшего пса, он повел Гарри к замку. Как ни крепился Сириус, а глядя, как уходят Снейп и мальчик, ему захотелось скулить. Но он молчал. Только смотрел с тоской. Все болело. И все было напрасно, потому что Люпин при трансформации упустил таки крысу-Питера, а Снейп больше не будет... а что он не будет? Кормить? Заботиться? Да плевать на это! Снейп больше не будет рядом! Вот в чем дело! Ни человек, ни собака Блэк ему не нужен. И в этом некого винить, кроме себя... Скулеж все-таки вырвался наружу, но очень тихий, почти неслышный... и тут мальчик обернулся. Было темно и почти ничего не видно, но Сириусу показалось, что Гарри легонько пожал плечами и улыбнулся. И это странным образом все поменяло. «А и пусть гонит, пусть даже убьет, мой пес выбрал хозяина, а собаки не меняют привязанности. А значит, все правильно. А поспать и в коридоре можно, чай в Азкабане не теплее». И сразу все стало просто. И пес, прихрамывая, потрусил вслед. Позднее, когда Гарри уже был уложен и напоен зельями от стресса, Северус все-таки высказался: - Мало того, уважаемый, что я стал завсегдатаем всех злачных мест Великобритании, где я скупаю вам пропитание. Я покупаю такие вещи, что меня уже подозревают во всех страшных грехах, начиная со склонности к некрофилии, кончая желанием разбогатеть банальным разбоем! Я еще вынужден терпеть ваши интрижки с моими личными недругами и недоброжелателями! Ваши секреты и недомолвки! - выговаривал зельевар, выкладывая перед мордой изможденного гремлина кое-какие артефакты. Как ни хотелось есть нашему гремлину, а что-то за этой ворчливой фразой он услышал. Обиду. Простую человеческую обиду. А это совсем не похоже было на непробиваемого декана. Грых поднял виноватые глаза и сказал как можно серьезнее: - Да какой он недруг, Северус? Сгорело все от страха и несправедливости в Азкабане! Думаешь, почему ты не определил в нем анимага? Да потому, что не осталось ничего. Он сейчас просто пес, даже в человеческом облике. А псу много ли надо... поесть и погреться у хозяйского порога. Северус фыркнул в ответ: - Плохо ты знаешь этого сукина сына. - А нам и без надобности... - Грых принялся за еду, больше ни на что не отвлекаясь. ***** Было уже совсем поздно, когда перед носом дрожащего Сириуса открылась дверь, и темный силуэт зельевара появился в светлом проеме двери. - Можешь зайти. А потом его лечили, кормили. Это был рай! С ним не разговаривали, его больше не ласкали, но ведь и не гнали! И это было счастье. ***** А утро было таким дружным и ярким, что стало понятно, что весна нашла дорогу в шотландскую глухомань. Запели птицы, и встающее солнце осветило чистый высокий небосвод. Парило больше обычного Черное озеро. Меж голых деревьев пробирался голый, грязный и жалкий профессор по борьбе с темными искусствами. Галстук еще болтался на его желтой жилистой шее. Ему было стыдно. Стыдно за то, что он забыл о полнолунии, когда увидел на своей карте имена Сириуса и Питера. Стыдно за то, что он плохо думал о лучшем друге. Стыдно, что его тайна - не тайна уже для мальчика Гарри, на которого он хотел произвести хорошее впечатление. А больше всего ему было стыдно, что придется рассказать обо всем произошедшем Дамблдору. Авансом, так сказать, было стыдно. Он чувствовал, что что-то в этом есть неправильное и гадкое. Он страдал от недовольства собой, от того, что он гол и жалок, от того, что проиграл собаке... Короче, страданиям его не было конца. Но даже и мысли не возникло о том, чтобы не ставить директора в известность... «Как можно... великий человек... должен знать!» - вздыхал оборотень, и ему в это солнечное, ясное весеннее утро хотелось плакать.