Напарники

От третьего лица.       - Держи пистолет двумя руками, долго не целься, руки задрожат. Давай!       Мальчик, крепко сжимающий пистолет в маленьких пальчиках, уверенно выстрелил, но всё же вздрогнул, испуганный отдачей и внезапным шумом.       - Да ты стрелок, Марти! Давай ещё раз.       Снова выстрел. Жестяная банка, что лежала на камнях в нескольких метрах от юного стрелка, пошатнулась, пуля резко прошла насквозь, оставив по рваной дырке на обоих рёбрах банки.       Дэрил смотрел на юнца не с каким-то стеснительным сожалением, которым украдкой одаривал его несколько месяцев назад. Мужчиной обуревала гордость, которая постепенно наращивала свои обороты, по мере того, как взгляд Мартина, по мнению охотника, становился всё более решительным и уверенным, а главное, приобретал эмоциональный оттенок. После катастрофы на базе Мартина сложно было как-то отличить от куклы, да впрочем, и Дэрил в душе чувствовал себя как-то похоже. Он завидовал Марти в том, что тот имел право в силу возраста застыть в таком эмоциональном анабиозе, а сам Диксон себе такой слабости позволить не мог.       Единственное, чего мужчина открыто боялся, увидеть, как Марти превращается в убийцу. В того, кто убивает не в целях защиты себя и группы, а просто так или по причине неконтролируемой агрессии. Дэрил встречал таких, а их сложно было назвать людьми. Есть те преступники, что просто вызывают у мира тошнотворную неприязнь, а есть те, кто вызывает одно единственное желание – желание уничтожения, очищения земли от таких представителей.       - Завтра попробуешь стрелять по движущимся предметам. Это намного сложнее, старик, - улыбнувшись, Дэрил посмотрел на Марти, ожидая его взгляда, полного участия и энтузиазма.       Мальчишка кивнул. Он по-прежнему не проронил ни слова, сколько бы Нора не пыталась вылечить его. Ясновидящая здорово помогала группе, предсказывая, откуда может придти толпа, где есть люди и какие они. Марти тянулся к ней, как к светлому и тёплому лучу солнца. Она казалась ему открытой, словно сама была ребёнком. Она многое знала о мире, потому что видела его изнутри, видела его таким, каков он есть ещё до апокалипсиса. Ей приходилось тяжело, но она никому не давала об этом знать.       А Диксон наоборот сторонился её, находя в этой оптимистичности и даре провидения нечто пугающее. Она была ему непривычна, она была для него противоестественна. Потому что, по его мнению, ничего магического в этом мире быть не должно.       - Ладно, нужно возвращаться. Нельзя пропадать из виду, - Диксон потрепал мальчишку по голове.       Марти неохотно протянул мужчине пистолет, у охотника сложилось впечатление, что мальчонка будто отрывает от сердца полюбившуюся игрушку, которую насильно заставляют кому-то подарить.       - Оставь себе, - по-доброму усмехнувшись, сказал Дэрил. – Тебе в любую минуту он может пригодиться.       «Спасибо», - жестом указал мальчик.       Пора было возвращаться к месту очередного импровизированного «лагеря на одну ночь». Тренировочная стрельба – это небывалая роскошь, которую они смогли себе позволить, получив большой куш – достаточное количество патронов и оружия в заброшенном доме, в котором когда-то жили отпетые негодяи. Полицейские участки и оружейные магазины были вычищены до кристального блеска, будто бы там объявили недельную распродажу. Теперь счастье таилось где-то в закромах, что умело пряталось при нормальной жизни, а теперь было сокровищем для выживших. Пусть оружия в мире даже больше, чем людей, но пугала мысль о том, что и эти запасы закончатся.       Дэрил и Марти направились к пикапу. Охотник предпочитал хранить горячо любимый им мотоцикл в кузове, чтобы собственноручно вести автомобиль и следить за мальчишкой, телохранителем которого он себя сам ощущал.       На выстрелы, ставшие для Марти первыми, стянулись несколько ходячих. Мальчик только что опробовал оружие, он держал в руках пистолет, оказавшийся намного тяжелее, чем он предполагал ранее, и эта холодная рукоять, отяжелявшая ладонь, дарила ему чувство защищённости. Марти не мог осознать, что сейчас творится в его мыслях, не мог расшифровать свои детские сумбурные чувства, которые вроде бы и проносились яркой чередой, но и проносились так быстро, что понять, что они были вообще – сложно. Однако поддержку со стороны бездушного пистолета он всё же ощутил.       Мартин спокойно наблюдал за тем, как Дэрил пускает меткие и быстрые стрелы в головы мертвецам, потому что знал, что охотник справится. Он не бессмертен, что мальчик уже успел понять, но гораздо менее уязвим, чем многие. Он бы хотел стать таким же…       Выстрел эхом разнёсся по открытому пространству, резкий звук унёсся куда-то в даль, не оставляя никаких следов своего пребывания. Последний ходячий рухнул на землю, а Дэрил ошарашено оглянулся в сторону маленького мальчишки.       Сжав губы в тонкую полоску и нахмурившись до появления глубоких складок на лбу, Марти смотрел на упавшего мертвеца, не сгибая вытянутых рук, крепко державших пистолет, из дула которого исходил еле уловимый прозрачный дымок.       Диксон опешил от такой неожиданности и, столкнувшись с не по-детски напряжённым взглядом Мартина, отшатнулся. В этом взгляде была какая-то холодная взрослость, которая заседала в людях, принимающих молниеносные и сложные решения.        - В яблочко, - Дэрил рассеянно улыбнулся, не зная, как реагировать на действия мальца. – Но я бы справился.        Мартин кивнул. Конечно бы справился! Он просто хотел сам убить мертвеца.        - Поехали, старик, - охотник открыл дверь пикапа, мальчик запрыгнул внутрь.        Диксон приложил больше силы, чем хотел, и дверь машины захлопнулась слишком громко.        - Бля, - мужчина сплюнул и, обойдя автомобиль, сел за руль.        Дэрил бросил осторожный взгляд в сторону белокурого мальчугана, который отстранённо смотрел через окно на их воображаемый полигон. Отчего-то мужчина постарался представить, как выглядел Мартин, пронзая голову ходячего мечом тогда, ещё зимой. Углядела ли тогда Джулиетт именно то, что увидел сейчас Дэрил?        «Они убили её», - жестом показал Марти, заметив, что Диксон остановил на нём тяжёлый взгляд.        - Не волнуйся, старик. Ты всё правильно делаешь, - Дэрил попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то грустной и вымученной, будто его насильно заставляли напрячь губы в выражении радости.        «А может, и не нет», - промелькнуло в его мыслях. POV Джулиетт (воспоминание)       Придерживая укушенную руку и морщась от острой боли, я доковыляла до двери медицинского центра. Подёргала за ручку. Дверь закрыта изнутри. Значит, там кто-то есть, живой или мёртвый, неважно, но кто-то есть.       Я громко постучала, уже приготовившись, что изнутри на дверь нападёт голодный ходячий, яро требующий к себе внимания. Секунда, две, а за стеной непроницаемая тишина, даже шагов никаких не слышно. Чтобы перевести дух, который метался в грудной клетке, как напуганный шумом котёнок, я прикоснулась лбом к холодной двери. Нужно было собраться с мыслями и понять, что делать дальше.       Глубокая ночь и ходячие чувствуют себя в городе хозяевами, а запах кишков, размазанных по моей одежде уже мало-помалу выветривается морозным воздухом. Бензина в баке ненадолго, но на поиск больницы и побег из города вполне хватит.       Я опустилась на ступеньки и расслабленно прикрыла глаза. Я лишилась бдительности, но отчего-то не чувствовала тогда, что это несёт на себе какую-то важность, моя голова была пуста от мыслей, я лишь с упоительным наслаждением чувствовала, как расслабляется моё тело.       Раздался звук дверной задвижки. Он подействовал на меня, словно пулемётная очередь в четыре часа утра. Я резко вскочила и обернулась, приняв более-менее устойчивую позицию, расположив одну ногу на ступени ниже, чтобы меня не было возможности столкнуть. Дверь медицинского центра чуть приоткрылась, в щель высунулось узкое лицо с острыми скулами и большими глазами, казалось с первого раза, что мужское, но приглядевшись, я поняла, что оно женское.       Оглядев меня с ног до головы, женщина открыла дверь пошире, как бы приглашая меня внутрь. Не знаю, почему я тогда прижала руки по швам, как испуганный солдатик, не потянувшись за катаной. Я лишь попятилась ближе к машине, не отрывая взгляда от её глаз.       Горький опыт стучал по мозгу молотком - нужно держаться подальше от людей, а если место занято, да ещё и принимает тебя – это явно не к добру. Военная база – в двадцати километрах, живое тому подтверждение.        - Тебе нужна медицинская помощь?        Я сначала закивала головой, а потом, одумавшись, активно замотала ей, в знак отрицательного ответа.        - Я одна. Мне тоже помощь не помешает, - в глазах худой женщины в плотном свитере с высоким воротником я увидела мольбу, возможно, ей было так же страшно контактировать с живым человеком, как и мне, но другого выхода у неё не было.       Она посмотрела на военный внедорожник, стоящий за моей спиной, побоялась что-то сказать, лишь сжала покрепче ручку двери, приготовившись в любой момент наглухо её закрыть.       - В наше время развелось артистов, - ответила ей я, но мой голос прозвучал неуверенно, он то нервно подскакивал, то казался слишком низким. – Откуда мне знать, что ты действительно мне поможешь? – внутри больной руки отчаянно кричало порванное сухожилие и не давало мне покоя, с каждой секундой боль делала меня слабее, так как заставляла начинать верить этой тётке.       - Просто поверить на слово…       - Так не пойдёт, - покачала я головой.       - Я вижу, что тебе больно.       - А я вижу, что ты голодна настолько, что могла бы съесть меня, - я говорила это, а сама сделала меленький шаг навстречу худощавой фигуре в свитере.        Женщина промолчала, но закрывать дверь не спешила. Что-то ей не позволяло. Будто бы она старалась ухватиться за меня, как за последнюю возможность, но тоже была терзаема страхом. Мир, окружающий каждого из выживших, уже дал понять, что в условиях полной безнаказанности, люди вершат свои законы, превращающие их в зверей.        Повинуясь молчаливой настойчивости женщины в свитере и своей боли, ставшей уже практически невыносимой, я поднялась по лестнице и оказалась всего в паре шагов от обитательницы медицинского центра. Стоило мне ещё больше приблизиться к ней, как я услышала знакомый щелчок. Пистолет, снимаемый с предохранителя.        В мгновение ока, острие приятно лязгнувшей катаны оказалось вплотную прижато к горлу женщины. Моя вина, что я не обратила внимания на её руки, заведённые за спину.        - Кажется, ты проявляла дружелюбие пару минут назад? – побелевшей от напряжения рукой я держала меч, сжатые пальцы дрожали, выставляя напоказ мою неуверенность.        Я снова смотрю в глаза живого человека, которого мне придётся убить. У меня будет ещё время, чтобы придумать себе тысячу оправданий и благодарить бога за то, что Марти не видит меня сейчас. Я не могу опустить руки и подставить себя под удар, поэтому придётся делать выбор в пользу грязного убийства.        - Я напугана не меньше твоего, - еле слышно прошептала женщина.        - Кинь пистолет на пол, - я постаралась сказать это властно и требовательно, но меч был убедительнее моего голоса.        Женщина разжала пальцы, и оружие со звоном упало на каменный пол. Вот чёрт! Она понимает меня, видит меня насквозь, догадывается, что я играю неудавшегося грабителя банка, подкрепляющего свои истеричные писклявые требования хаотичными махами оружием.        - Ты зашиваешь мне руку, а я оставляю тебя в живых, - отчего-то перед моими глазами появился Дэрил, я постаралась представить, как бы он себя сейчас повёл, как бы действовал и какие слова бы говорил. – Усекла?        Женщина с согласием кивнула.        - Разворачивайся и иди внутрь. Никаких резких движений, - напряжённо сказала я.        Она последовала моему приказу и, чуть приподняв руки в жесте безоружности, медленно зашагала в помещение. Я чуть коснулась кончиком меча её спины, чтобы дама не расслаблялась.        - Кто с оружием, тот и управляет процессом, - буркнула я в ответ на ощутимую волну беспокойства, пронзившую женщину насквозь.        Носочком ботинка я осторожно отодвинула валяющийся на полу пистолет за пределы помещения и той же ногой захлопнула за собой дверь. Чувствуешь себя самым настоящим инвалидом, когда функционирует только одна рука.        Обитательница центра, по всей видимости, была её бывшим работником. На стене висел халат с прикреплённым бейджем с фотографией этой же женщины. Внутри было почти так же холодно, как и снаружи. Посреди прихожей было выложено костровище из поломанных облупившихся кирпичей, уже закоптившихся со временем. Центральное отопление, естественно, уже давно перестало работать. Люди выживали, как могли. С трудом верится, что она смогла прожить здесь одна…не покидала мысль, что здесь живёт кто-то ещё. Может быть, они ушли на вылазку и скоро вернутся, а тут какая-то неизвестная угрожает оружием. Тогда они убьют меня.        Тяжело дыша, я искала признаки существования здесь ещё людей, но никаких истинно мужских предметов я не нашла.        По кивку женщины, указывавшему на кресло, я присела, не выпуская из здоровой руки катану.        - Что с рукой? – осмелилась спросить доктор.        Продолжая сжимать в пальцах меч, я запястьем отодвинула широкий рукав большой мне куртки, обнажив укус.        Женщина в испуге отшатнулась, на ходу натыкаясь на посторонние предметы маленькой комнаты, опираясь о тумбу с медикаментами, она чуть не снесла их все на пол. Её ноги подкосились, а глаза забегали из стороны в сторону в поисках любого предмета, который можно было бы использовать как оружие.        - Я не буду тебя лечить. Ты укушена!        - Не тарахти, - грубо кинула ей я, бросив равнодушный взгляд. – Примени свои медицинские знания и осознай, что с момента укуса прошло уже около двенадцати часов. Кровь остановлена, гематома от жгута уже больше зелёная, нежели синяя. А я вполне неплохо себя чувствую. Незаметно?        - У всех…разный иммунитет, - женщина нашарила рукой некогда использованный шприц.        - Да брось. Я давно бы превратилась, - я обеспокоенно взглянула на то, что она могла бы снова скрывать за своей спиной. – Шприц опусти. У меня оружие повнушительнее будет.        Побледнев, словно мел, женщина судорожно отшвырнула шприц в стену, так что крупные трещины расслоили прозрачный пластик, и сползла на пол, схватившись за голову.        - Кажется, мы договорились, что ты починишь мне руку?        - Ты превратишься. Смысл? – через дребезжащий голос доктора проглядывалась разрастающаяся истерика, которая закипала где-то внутри её грудной клетки и готова была вот-вот разразиться, покрывая её, как защитный купол.        Я положила катану на стол и достала из кармана шприц, несколько часов назад спасший меня от смерти.        - Ещё сутки назад я работала на военной базе под Канзас-Сити и работала над этой штукой. Это сыворотка. И, видимо, единственная уцелевшая. Сейчас специфический иммунопротеин, выуженный из крови кролика, бежит по моим сосудам и спасает меня от зомби-напасти.        Врач пялилась на меня так, как будто я ей поведала о том, что я фея. Видно было по глазам, что в её сознании побежала строка перезагрузки. Информация настолько не укладывалась в её мозгу, что она лишь растерянно мотала головой и что-то мычала.        - На военной базе случилась…некоторая катастрофа, - избегая долгих повествований, сказала я. – Меня укусили в руку и спину. Но я, кажется, спаслась, - уголки губ поплыли вверх, я сама ещё не верила в то, что говорила.        Моя спасённая жизнь ещё не казалась мне реальностью. Всё было слишком невероятно, чтобы в это сразу поверить. Я просто продолжала что-то делать и как-то выживать, дабы сыворотка не оказалась в моей крови напрасно.        - Это…невероятно, - протянула женщина.        - Никто не спорит, - я подняла на неё взгляд, в котором под завесой самозащиты можно было разглядеть искорку счастья. – А теперь верни моей руке способность двигаться. Только локальная анестезия. Попробуешь вырубить меня, дико пожалеешь.