Я люблю тебя, сестра!

- И что ты мне сделаешь? Пытаюсь говорить с угрозой, но голос дрожит. - Ничего. Поворачиваюсь к ней и замечаю усталость в глазах. - Да ладно? И даже ничего не скажешь мне по поводу того, что по моей вине голова Делли встретилась с этой самой стеной? – хмыкаю и облокачиваюсь о стену, кладя руки на живот. - Она сама виновата. Мужья – это святое. - Сказала женщина, которая ненавидела своего мужа и младших дочерей, - выплёвываю я и с отвращением смотрю на женщину, подарившую мне жизнь. Она устало поджимает губы и отводит глаза в сторону. - Ты вправе так вести себя со мной. Я не была достаточно добра к вам. - Недостаточно добра? Теперь это так называется?! Ты презирала нас. Ненавидела. Избегала. Мне пришлось самостоятельно тащить на своих плечах всю нашу семью пять лет. Пять лет! Я брала тессеры и каждый год тряслась на Жатве, что выпадет моё собственное имя. Я каждый грёбанный год безумно боялась! И кто меня успокаивал?! Прим! Маленькая Прим, твоя самая младшая дочь, которую ты забыла! - Я… - Да что ты? Что ты? Что ты знаешь обо мне? Что ты знаешь о Прим? Прим хотела стать врачом. Она тайком наблюдала за тобой всё время, когда ты лечила людей. Она училась по учебникам, которые я тайком таскала из школы. - Я знаю об этом… - Увидела её здесь, да? Молодец! Ничего не скажешь – мать! А что ты знаешь обо мне? Я охотилась. Я победила в Играх. Я беременна и сейчас на седьмом месяце. Это всё? - Нет. Ты вышла замуж за Пита. И тебе всего семнадцать. - Ах, какая новость! – всплёскиваю руками я и обнимаю руками живот. – Зато ты знаешь обо всём, что касается Делли. А мы знаем обо всём, что творится с ней, потому что ты наша мать, и это единственный шанс узнать тебя. Мы с Прим знаем, что ты сделала ей аборт, едва ей исполнилось четырнадцать, потому что она имела глупость раздвинуть ноги перед старшим братом Пита. И знаем, что Пит заставлял своего брата жениться на Делли. И знаем, что именно после этого случая она влюбилась в него, в моего нынешнего мужа. И её совсем не смущало то, что Пит младше её на полгода. Мать молчит и удивлённо смотрит мне в глаза. Я скрещиваю руки на животе. - Мы знаем о Делли и тебе всё. Ты же не знаешь о нас ни-че-го, - цежу сквозь зубы я и со злобой смотрю в её глаза. – Ты не наша с Прим семья. На этом я и обрываю наш тихий разговор. Я отворачиваюсь и собираюсь зайти в палату, но внезапно живот пронизывает страшная боль. Я вскрикиваю и падаю на пол. Из палаты выглядывает Пит. В его глазах паника. Я корчусь от боли где-то с минуту, а потом всё заканчивается также быстро и внезапно, как и началось. С минуту лежу и не двигаюсь, а потом решаюсь открыть глаза. - Китнисс, - выдыхает Пит и прижимает меня к себе. Я обхватываю его за шею своими всё ещё слабыми руками и хочу сесть, но он не даёт мне. - Лежи, Китнисс. Ты ещё слишком слаба. Что это было, миссис Эвердин? Мама задумчиво смотрит на меня, а потом переводит взгляд на мой живот. - Что ты почувствовала, Китнисс? - Боль. Внизу живота. Больно. Очень. - Наверное, ложные схватки, - задумчиво проговаривает мама и смотрит с опаской на меня. - А не рано? – с тревогой спрашивает Пит. Голубые радужки стали больше, чем чёрные. - Ты как? – спрашиваю я и провожу пальцами по его лицу. Он смеётся и целует мою ладонь. - Ты за меня волнуешься? Господи, Китнисс, - выдыхает он и прижимается к моим губам. Я обнимаю его за шею и поднимаю голову. - Волнуюсь. - А тебе нельзя. Обещай мне больше не волноваться, - серьёзно просит Пит. Я провожу пальцами по его лицу и запускаю их в пшеничные волосы. - Обещаю. Он улыбается и прижимает меня к себе. - Ты никогда не интересовалась нами. Но всё ещё можно изменить. И мы – прямое тому доказательство, - говорю я и показываю руками на себя и Пита, сидящих в обнимку. Пит целует меня в макушку и тактично ни о чём не спрашивает. – Я не думала, что влюблюсь и заведу семью. Но – доказательство на лицо… Я верю в то, что люди меняются… - Она даёт вам второй шанс, миссис Эвердин, - негромко говорит Пит и снова целует меня в макушку. Я блаженно закрываю глаза и откидываюсь на его грудь. – Моя добрая девочка даёт вам второй шанс. Слышу тихий всхлип и хлопок двери. - Она плакала? – тихо спрашиваю Пита, наслаждаясь его тихими объятиями. - Да. Ты растрогала её, - шепчет он и целует меня в лоб. - Китнисс, ложись спать. Тебе нужно подумать о себе и нашем малыше. * * * - Кого я вижу! Китнисс, чтоб тебя, Эвердин! – восклицает Джоанна и с весёлым укором смотрит на меня. Я улыбаюсь и иду к ней. - Вижу, это правда. Ты на каком месяце, мисс? - Миссис, - поправляю я. – На седьмом. - Кто к нам пожаловал! - смеётся Финник и стискивает меня в объятиях. – Сколько я тебя уже не видел? Месяца два? - Да, около того, - смущённо улыбаюсь я. Он возвращает мне улыбку и держит за руку какую-то красивую девушку, которая испуганно выглядывает из-за его плеча. - Ты округлилась. Стала вот такой, - говорит он и рисует около своего живота какую-то полуокружность. - Завидовать нужно молча, Одейр! Тебе же никогда не познать радости материнства, - смеюсь я и пихаю его рукой в плечо. Он нарочито сердито вздёргивает подбородок, но потом просто обнимает девушку, стоящую за его спиной, и прячет лицо в её волосах. - Энни, познакомься – это Китнисс Эвердин. Она смотрит на меня, и я замечаю, что у них с Финником похожий цвет глаз. Протягиваю ей ладонь, привычно закатывая слишком длинный рукав, и улыбаюсь. Она с опаской, но дружелюбно протягивает мне свою. - Энни. - Китнисс. Приятно познакомиться. Рада, что ты здесь – он хоть улыбаться начал. А то всё кислый ходил, как будто лимонов объелся, - сдаю я Финника и показываю ему язык. Он корчит мне рожицу. - Значит, ты беременна. И как ощущения, мамаша? – спрашивает Мейсон. Я осматриваю её и замечаю на голове странного вида бандану. - Честно? Потрясающие. Не верится, что уже через два месяца его, - указываю на живот, - уже не будет здесь. - Привыкла? – спрашивает Энни. Я усмехаюсь и киваю. - Однозначно. Внезапно я вижу его. Он неуверенным шагом направляется ко мне, и счастливая улыбка, подобно одуванчику, расцветает на моих губах. - Кому это ты так улыбаешься? – с подозрением спрашивает Мейсон и косится в сторону входа. Её лицо напрягается. Пит подходит к нам и привычным движением прикладывает ладонь к моему животу. - С возвращением, дружище, - ослепительно улыбается Финник после двух минут молчания и внимательного разглядывания глаз Пита. Сейчас радужки слегка мутные по краям, но голубой оттенок значительно перевешивает чёрный. Пит выдыхает. - Вижу, ты уже избавился от той дряни, которую тебе вкалывали? – прищурившись, спрашивает Джоанна. Пит кивает и кладёт обе ладони на мой живот, легонько поглаживая его кончиками пальцев. И я знаю, что последует за таким нежным прикосновением. Лёгкий толчок в ладонь Пита – и счастливая улыбка расплывается на его губах. Я улыбаюсь, как ненормальная. - Что там такого интересного? – подозрительно спрашивает Джоанна. Я поворачиваю лицо к ней. - Он толкается, - шелестят мои губы. В глазах девушки зажигается огонёк интереса. - Толкается? Можно? – спрашивает она, протягивая ладонь. Я беру её ладонь и кладу рядом с рукой Пита. Малыш толкает и её. – Ого! - Толкается? Уже? – спрашивает Финник. - Так ведь седьмой месяц, родной, - улыбается Энни и протягивает свою руку. Я кладу и её ладонь, когда Пит предусмотрительно убирает свою. Теперь уже две пары удивлённо-восхищённых глаз. - Эй, а мне можно? – спрашивает Финник. Я чувствую, как рука Пита ложится на моё плечо. - Можно. С минуту все мои друзья то и дело получают лёгкие толчки и обмениваются восхищёнными улыбками. - Кстати, - заявляет Финник. – У нас с Энни есть новость. - Какая? - Койн дала нам разрешение пожениться. И через две недели свадьба, так что будем счастливы увидеть вас там. На парочку тут же начинают сыпаться поздравления, но я не спешу одной из первых поздравить их. У меня будет время. А сейчас я просто вытираю слёзы счастья, которые катятся по щекам и благодарно улыбаюсь на мягкий поцелуй в лоб. Я счастлива.