Я люблю тебя, сестра!

Я отталкиваю рукой Прим и Ленни, на которых летят полыхающие огненные шары, закрывая детей собой. Чувствую огненный росчерк на своей спине. Отбегаю подальше, поднимая всех, до кого дотягиваюсь слепыми руками – вспышка ослепляет меня. - Прим! Ленни! Гейл! - Без паники! – слышу я командный голос Джексон. – Не паниковать! Ей легко говорить! - Отходим как можно дальше! Прим, Делли ко мне! Хоумсу нужна помощь! Я с ужасом смотрю на ужасные чёрные ноги Хоумса. Он был ближе всех к Боггсу, за что и поплатился. Ужасные обугленные конечности. - Здесь поможет только ампутация, - твёрдым голосом говорит Прим. Её руки уже роются в чемоданчике с врачебными принадлежностями. – А потом его нужно госпитализировать. Отправьте его в Тринадцатый! Он умрет без операции! - Мы не можем, - с сожалением качает головой Джексон. В её глазах блестят слёзы. – Прости, Хоумс. Мы потеряли связь с Тринадцатым, когда… Вместе с Боггсом сгорел голограф. - А другого способа связаться с ними нет? – подаю голос я. - Нет. - Не нужно, - слышим мы слабый голос Хоумса. Он корчится от боли, по его щекам текут слезы. Он не двигается. – Я… мне уже не помочь, - прерывисто шепчет он. Прим с каменным лицом сидит около него и быстрыми, отточенными движениями заматывает его ноги белыми бинтами. Делли пристраивается с другой стороны и пытается угнаться за младшей сестрой, но куда ей! У Прим врачевание в крови. Вспомнить хотя бы, как быстро она разделывается с ожогами… - Спасибо, - сжимает зубы Хоумс и вытирает дрожащей рукой слёзы. – Пустите меня вперёд. Я обнаружу остальные мины. Хоть на что-то сгожусь… Когда суть его слов доходит до остальных, он уже ползёт по мостовой, крича от боли в забинтованных углях-ногах. И когда его рука задевает ярко-розовый камень, отравленные дротики вонзаются в его шею. Тонкие клювы многократно пронизывают шею Мэйсили. Она умирает на руках у Хеймитча, не успевая произнести и слова. Гремит пушка. Я жду удара пушки, но его нет. Вместо этого я слышу тоненький визг. И недовольное бормотание. - Только зря бинты перевели, - недовольно бросает Делли. Я так ненавижу её в этот момент, что чувствую на мгновение присутствие того зверя, который вцепился в горло Китнисс. Но стоит мне бросить мимолетный взгляд на Прим, клещом вцепившуюся в руку Ленни, как зверь затихает, уступая место тихому и неясному беспокойству. - Ещё одно слово, Эвердин, и ты следующей отправишься проверять мины, - шипит Хоторн. – Закрой свой рот. Хоумс пожертвовал собой, чтобы ты жила. И добралась до Капитолия. Закрой рот. - Ещё одно слово – и этот трезубец будет в твоём животе. Вспомни, с кем ты в команде: двое здесь – опытные убийцы, прошедшие две Арены Голодных Игр. Не вынуждай меня брать ещё один грех на душу, - поджимает губы Финник. - Хватит! – рявкает Джексон. - Теперь я командую отрядом. Продолжаем передвигаться к Капитолию. Отставить ссоры – нас и так осталось слишком мало. Эвердин, Мейсон – под ответственность Мелларка и Одейра. Хоторн – со мной. Поллукс, Кастор, доложите обстановку. - Нам ведь по-прежнему требуется отыскивать мины, верно? – интересуюсь я. Джексон нетерпеливо кивает. Я смотрю на серые сгустки дыма. Что-то не так. - Кислота, - шепчу я и трогаю за плечо Финника, кивая на серый сгусток. Его лицо бледнеет. - Мы не успеем выбраться отсюда быстро. Кто-то должен отыскать дорогу и увести остальных. А кто-то быть замыкающим. Мы переглядываемся. Решение уже принято. - Командир Джексон, уводите отряд, - прошу я. Серый туман медленно движется на нас. Джексон понимает всё без слов. Мы быстро покидаем этот квартал. По этой мостовой мы идём уже спокойно, и всё благодаря жертвам Боггса и Хоумса. К горлу подкатывает тошнота, и я теперь я прекрасно понимаю Китнисс – сам не могу без тошноты представить разлетающееся кусочками тело Хоумса и обугленного Боггса. Ужас. - Эй, Мелларк, ты как? Весь зелёный… - Всё нормально, - отмахиваюсь я и, прищурившись, смотрю вдаль. Туман движется всё быстрее. Чем быстрее мы уходим, тем быстрее он нагоняет нас. Это тупик. Куда бы мы не пошли, эта серая дрянь будет преследовать нас. Всегда. Везде. В какой бы квартал мы не пробрались, туман не уйдёт. Не уйдёт, пока не получит свой ужин. Почти как на Арене: пока очередной ужас не получит свою жертву, он не отступит ещё час. А здесь правила ужесточаются: ужас будет преследовать тебя до тех пор, пока ты не наберёшься смелости пройти через него. Я снимаю с плеча автомат. - Ты задумал стриптиз показать, Мелларк? Тут дети, - неуверенно шутит Гейл, и я усмехаюсь краешком губ. - Эта дрянь преследует нас, Гейл. Может, ей плоти хочется? – невесело предполагаю я. - Выключи героя, Пит. Этим ты не поможешь никому! - взрывается Финник. - Чтобы выжили многие, пожертвовать нужно кем-то одним. - Прекрати, Мелларк! - Пит, хватит! – дрожащий голос Делли. Кривлюсь и смотрю на оставшихся членов отряда. - А как же Китнисс, Пит? Ты обещал ей, - тихо говорит Прим, подходя ко мне и протягивая мне автомат, поднятый с земли. – Ты обещал ей выжить. - Прим, для меня это поездка в один конец. А если я принесу в жертву себя… возможно, легче станет вам. - Или эта дрянь укрупнится и погребёт под собой ещё и нас. Не смей этого делать, Мелларк. Я твой командир, и я приказываю тебе взять автомат у Эвердин и продолжать двигаться дальше. - Туман не исчезнет! – в отчаянии кричу я. – Он будет преследовать нас! Посмотрите сами – мы ускоряемся – он ускоряется с нами. Есть только один способ проверить. И я отталкиваюсь протезом от земли, вбегая в серые объятия тумана, под аккомпанемент криков своего отряда. Чтобы выжили многие, некоторые всё равно должны погибнуть.