Любимый

«Возьми мое сердце, Возьми мою душу. Я так одинок в этот час, Что хочу умереть. Мне некуда деться, Свой мир я разрушил. По мне плачет только свеча На холодной заре.» Группа «Ария» песня «Возьми мое сердце» Онодэра Рицу «Сегодня с самого утра льёт дождь. За окном всё серо и уныло. Зонт я, конечно, взял… Но как представлю, что домой придётся добираться под этим ливнем, перескакивая через лужи, что сразу возникает желание поработать сверхурочно» - я ухмыльнулся. – «Настроение на нуле. Даже в офисе, несмотря на начало цикла, царит уныние и скука. Дождь, что ли, такой? Или во всем виновато угрюмое свинцовое небо, что, нависая над тобой, грозится вот-вот раздавить, размазать студнем по земле… И воздуха не хватает.» Я потянулся и попытался расправить плечи. «Сейчас всего лишь обед, а я вымотался уже, как не знаю кто…» - зевнув и мысленно посетовав на несовершенство этого мира, я попытался сосредоточиться на работе. – «Мангака опять что-то напортачила с рисунками, усложнив и без того размытый сюжет. Похоже, у неё опять творческий кризис. Значит, надо будет ехать к ней домой и приводить в чувство. О-хо-хо!.. За что же это мне? Почему мне всегда попадаются неуверенные в себе, вечно сомневающиеся авторы? Говорят, питомцы бывают похожи на своих хозяев. Может это выражение верно и в моём случае? Например, какой редактор – таков и автор? Хм… Получается, я мямля и истерик? Да… А ведь думал, дальше настроению падать некуда…» Желание работать совсем пропало. Честно говоря, эта хандра меня мучила уже третий день подряд, убивая во мне последние крохи позитива. Взгляд наткнулся на Него. «Как всегда собран, сосредоточен и деловит. Даже погода на него, похоже, совсем не подействовала. Мой сосед по лестничной площадке был, как обычно, на высоте. Такой серьезный. Опять он хмурит брови. У него так скоро морщинка появится. Виски трет. Голова болит? Ну, разумеется! До полночи не спать, уткнувшись в ноутбук, редактировать, вчитываться в наброски мангак и потом, ни свет, ни заря, заявиться на работу! Совсем он себя не бережет. Так, стоп! О чем это я?! Я что, переживаю за Такано?! Хотя… Кому я вру? Уж себе-то можно признаться, что он давно захватил мое сердце. Люблю его! Люблю так, что в груди становится больно и дыхание перехватывает. И так хочется подойти к нему, прижаться к его широкой груди и, закрыв глаза, слушать его сердце… Как ни пытался я его забыть, такое чувство, словно я, наоборот, влюбился еще сильнее. Как хочется мне вновь засыпать в его объятиях, а, просыпаясь по утрам, видеть его улыбку, чувствовать его губы на своей коже… Я так устал от своего упрямства! Ну что мне мешает сказать ему?» Вот такие мысли постоянно одолевают меня в последние дни. Все из-за дождя, будь он не ладен! Сейчас как раз начало цикла, время после работы остается свободным. Надо воспользоваться случаем, а то потом опять станет некогда. Я шел домой от мангаки уставший, но довольный собой. Истерика у сенсея была легкой. Пару таблеток успокоительного и несколько часов сна приведут ее в чувство, а завтра уже можно будет сюжет обсудить. Дождь пошел на убыль, но тяжесть на сердце становилась от чего-то все весомее. «А вдруг я завтра умру?» - подумал я и сам засмеялся нелепости этой мысли. – «Что за чушь? Я здоров и крепок, а несколько часов недосыпа еще никого не убивали. Район у нас спокойный, бандитов нет. Метро от издательства недалеко – машина не собьет. Что за бредовые мысли?» Я снова рассмеялся, но осекся, заслышав истерические нотки. Чертов дождь! Я, наконец, добрался до квартиры. Он стоял на площадке и курил. Ждал, значит. В груди снова болезненно тренькнуло. - Я люблю тебя! – слова застряли в горле… Издав какой-то хрип вместо приветствия, я забежал домой. В спину мне донесся смешок. Захлопнув за собой дверь, я сполз на пол. Бешено стучало сердце, словно пытаясь вырваться и броситься обратно, к тому, кто всех дороже… Да что же это такое?! Перекусив тем, что нашел в холодильнике, и, приняв душ, я завалился спать. На следующее утро в небе сияло солнце. После трех суток беспросветного уныния, хорошая погода была просто подарком судьбы. И я решился! Сегодня я поговорю с ним. Хватит уже бегать от него и, в первую очередь, от себя. Надоело! Хочу быть счастливым и разделить это счастье с тобой, Такано. Нет. Масамуне… Любимый. Улыбка расползлась по лицу, как ни пытался я ее удержать. Я освежился, переоделся и поспешил на работу. Он, наверняка, уже там. Сегодня у него совещание. Думаю, после него и поговорю. Я бодро вышагивал по улице и, казалось, что люди вокруг тоже чему-то улыбаются. Солнце весело отражалось в лужах, витринах магазинов, играло бликами на влажной листве. Все дышало миром. Придя в офис, я не застал его на месте. Киса-сан сказал, что он уже на совещании. Хмм, сколько же оно продлится? Ага, до обеда точно. Поскольку будут обсуждать возможность выпуска аниме-сериала по манге одного из авторов. Ну что ж, подождем. Я погрузился в работу, чтобы скоротать время. Первым делом, созвонился с сенсеем. Она уже пришла в себя. Сказался здоровый сон. Мы обсудили изменения в сюжете и договорились о предварительных сроках сдачи работы. Приближалось время обеда, а его все не было. Совещание затянулось? Почему? Внезапно раздавшийся телефонный звонок заставил меня подскочить на месте. Хатори-сан поднял трубку. - Редакторский отдел, слушаем. Что?! – глаза, обычно невозмутимого, редактора округлились. – Хорошо, я немедленно приеду. Спасибо, что сообщили. Мужчина положил трубку, потер лицо и вздохнул: - Такано-сан в больнице. Потерял сознание при выходе с совещания. Ёкодзава-сан уже там. Я сейчас тоже туда. Надо привезти документы Такано-сана. Чем больше я слушал, тем сильнее казалось, что я брежу и мне снится кошмар. Больница? Потерял сознание? Господи, о чем вы?! В груди заболело с новой силой. Я кинулся вслед за Хатори-саном. - Онодэра-кун? Ты что-то хотел? Извини, но я спешу, – он повернулся, чтобы уйти. Я схватил его за рукав. - Я… Можно я поеду с Вами. Мы с Такано-саном соседи, вдруг понадобятся его личные вещи. Я смогу привезти. – Выпалив все на одном дыхании, я заткнулся, не зная, что еще сказать. Отчаяние все сильнее сжимало свои тиски. Только бы… Мужчина смерил меня взглядом, затем, пожав плечами, равнодушно произнес: - Едем. Мы вызвали такси. Ехали молча. Я просто боялся заговорить с Хатори-саном, боялся узнать какие-либо подробности, даже думать боялся… А солнце за окном все также слепило глаза, дарило свое тепло миру. Мы подъехали к больнице. Ёкодзава уже ждал нас вместе с… Такано?! Какого?!.. Что происходит? Начальник отдела продаж отчитывал главного редактора, а тот отмалчивался и полностью его игнорировал. - Такано-сан! Что… - я рванулся к нему. - О! Онодэра, и ты тут! – он широко улыбнулся. - Действительно, Онодэра. Довольно странно наблюдать Вас тут, несмотря на то, что я звонил и разговаривал только с Хатори-саном. – Ёкодзава, как обычно, был сама любезность. Но в этот раз я просто не обратил внимания на его подколки. Меня волновал лишь Он. Сердце все еще было во власти страха. Я просто стоял и смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. - Такано-сан. Ёкодзава-сан. Так что же произошло? Я так понимаю, уже не нужен здесь. – Хатори был удивлен не меньше меня, но контролировал себя намного лучше. - Да, Хатори! Тебя выдернули с рабочего места. Извини, пожалуйста. – Главный редактор поклонился. - Нет, ничего страшного. Но с Вами действительно все в порядке? - Да-да. Мне просто нужно как следует выспаться. Только и всего. И если бы не излишняя опека некоторых… - косой взгляд в сторону недовольного Ёкодзавы – А, впрочем, не важно. Еще раз прошу прощения за причиненное беспокойство. - Не стоит, Такано-сан. С Вашего позволения, я вернусь в редакцию. У Вас будут какие-нибудь распоряжения? - Будь добр. Меня сейчас Онодэра проводит домой, а остальным передайте, что завтра жду всех на планерке, как обычно. Все это время, мы с начальником отдела продаж, стояли как истуканы. На нас никто не обращал внимания, не считая вскользь брошенных фраз. С последними словами главного редактора, он приготовился, видимо, к новой порции нравоучений, но Такано не дал ему и шанса. Распрощавшись с Хатори, он тут же остановил такси и, выхватив у опешившего Ёкодзавы свои вещи, запихнул меня в машину, сам усевшись следом. Мы остались с ним наедине, в тесном салоне автомобиля, не считая водителя, который, поинтересовавшись адресом, отвернулся и сосредоточился на дороге. - Ты, правда, в порядке? – я со страхом взглянул на него. - Правда. – Он улыбнулся. Его ладонь мягко накрыла мою. – А ты волновался за меня? - Конечно!.. – Я замялся. – Если бы с тобой что-нибудь приключилось, мне бы пришлось отвечать на вопросы полиции, как твоему соседу и подчиненному… «Господи! Что я несу? Сердце билось как сумасшедшее. Он был так близко! Так хотелось броситься ему на шею, обнять его, расплакаться у него на груди от пережитого волнения… «А вместо этого, я сидел, ни жив, ни мертв, и порол очередную чепуху!» Такано засмеялся. Машина остановились на светофоре. Я заметил, что от больницы мы отъехали всего ничего. Я старался больше не встречаться с ним взглядом, а потому не понял, почему вдруг Такано придвинулся ко мне и крепко-крепко обнял. Я опешил. - Такано-сан! Водитель… - я не договорил. Он смотрел на меня с такой нежностью, с такой любовью. Я просто растворился в его глазах… А потом был глухой скрежет, удар и боль пронзила затылок. Последнее, что я запомнил, перед тем как погрузиться во тьму, были его глаза и его губы, которые прошептали всего три слова: - Я… люблю… тебя… Сознание медленно возвращалось ко мне. Я ничего не видел. Только Его шепот окутывал меня теплым покрывалом, звал за собой, манил к свету. И тут я пришел в себя. - Семпай! – я резко сел. Вернее попытался. Голова кружилась, знобило. Я вытащил дыхательные трубки. Ничего не понимаю. Где я? - Ри-тян! – кто-то подбежал ко мне. – Ты очнулся! Подожди, я позову врача. - Ан-тян? Что такое? Где я?.. – я растеряно огляделся. – Что со мной? - Сейчас, сейчас! – девушка, нажав кнопку вызова, вновь подошла ко мне. – Ты попал в аварию. Очень сильно ушибся головой и почти сутки пролежал без сознания. Но больше никаких травм. - Авария? Но как? И что с семпаем? – я снова попытался встать, борясь с проклятой слабостью. - Ну что, молодой человек? Вижу, вы уже пришли в себя. Давайте-ка тогда пройдем на проверочку, - вошедший доктор стремительно пересек палату и помог подняться. Меня он не слушал, просто сделал знак медсестре, и та увела меня на процедуры. Когда я вернулся, доктор еще был там и разговаривал с Ан-тян. Я успел услышать обрывок их беседы: - Когда его можно будет забрать? – девушка заметно волновалась. - Думаю еще несколько дней мы его понаблюдаем. К концу недели он сможет вернуться домой. - А что с работой? - Ну, поскольку травма была не такая уж и тяжелая, то примерно неделю после выписки ему нужен будет покой, а потом он сможет приступить к работе. Но вам надо будет понаблюдать за ним. Вдруг будут последствия, хотя удар и был смягчен, но все же лучше не рисковать. – Доктор еще раз сверился с моей картой. – И еще… Но тут я вполз в палату, и он обратил свое внимание на меня. - Ага, Онодэра-кун! Как себя чувствуем? – начал было он, но я его бесцеремонно прервал. - Семпай! Что с ним? Такано-сан! Где он? - я вцепился во врача. - Ри-тян, успокойся! – Ан-тян попыталась усадить меня, но не тут-то было. Врач, не ожидавший такого напора, изумленно посмотрел на меня и, покачав головой, негромко произнес: - Сожалею… Ноги мои подкосились, и я рухнул на колени. Вокруг меня суетились, что-то говорили, но я ничего не слышал и не видел. В ушах набатом звучало холодное «Сожалею» и, казалось, мир перестал существовать. Слезы текли из моих глаз, но легче не становилось. А потом я потерял сознание. Я пролежал в больнице почти всю неделю. Ко мне приходили коллеги с работы, но я ни с кем из них не разговаривал. Мама с Ан-тян круглосуточно дежурили возле меня, не оставляя одного ни на миг. Почти. В день похорон Такано ко мне пришел Ёкодзава. Он был не трезв. Ан-тян как раз ушла проводить маму домой, и я остался один. Он долго стоял на пороге палаты и смотрел на меня. Потом сказал, как выплюнул: - Лучше б это был ты… - и ушел. Вернувшаяся девушка нашла меня на полу. Слезы безостановочно текли из моих глаз, я ни на что не реагировал. В таком состоянии я пробыл почти сутки. Больше меня одного не оставляли. И плакать я больше не плакал. Мои слезы закончились в ту ночь. Как бы я ни пытался заплакать – глаза оставались сухими… Я ни с кем не разговаривал, почти не ел, не думал. Слова Ёкодзавы не уходили из памяти, раскаленной иглой сверля мой мозг, эхом звуча в тишине. Его презрительный взгляд стоял перед глазами постоянно. В день выписки я попросил Ан-тян отвезти меня в офис. Она удивилась моей просьбе, но ничего не возразила. Доехав до издательства, мы вместе поднялись в отдел, и попали как раз в обед. Из сотрудников только Киса был на месте. Место главного редактора пустовало. - Ах, Ри-тян! Здравствуй! С выходом! – Киса-сан распахнул свои объятия, но я прошел мимо. Подошел к Его столу. Спазмы перехватили дыхание, глаза начало жечь, но слез не было. Издав полустон-полувсхлип, я осел на пол. Рыдания рвались из груди, но желанного облегчения не приносили. Я остановил, кинувшихся ко мне Кису и Ан-тян. С трудом поднялся и добрел до своего места. Слава Богу, свидетели моей слабости молчали и не пытались вновь подойти ко мне. Я постарался взять себя в руки и сосредоточиться. Скоро. Скоро все закончится. Надо только немного подождать. Я написал заявление об уходе и оставил его Кисе-сану. Он хотел было меня отговорить, но, взглянув в мои глаза, осекся. Мы уехали. Ан-тян проводила меня домой, не сказав ни слова за всю дорогу. И я был благодарен ей за это. Меньше всего я сейчас нуждался в жалости и сочувствии. Проходя мимо Его двери, я невольно замедлил шаг. Больше никто не будет ждать меня на площадке, выкуривая сигарету за сигаретой. Никогда не распахнется эта дверь мне навстречу, и большие теплые руки не сожмут меня в своих объятиях… Больше… Словно в ответ на мои мысли, дверь распахнулась выпуская мужчину. Я замер. Сердце тоже. Мгновение. Не он… Значит его квартиру уже сдали кому-то другому. «Да когда же ты поймешь, что Его больше нет!!! Нет! Это ты! Ты виноват в том, что Он… Ёкодзава прав. Лучше б это был я…» Я остался один. Ан-тян ушла, пообещав, что приедет завтра вместе с мамой и папой. Опять будут уговаривать вернуться в родительский дом. Хотя бы на время. Как будто это поможет! Нет. Конечно, они не виноваты. Они хотят как лучше для меня. Он тоже этого хотел… Пока я лежал в больнице, я успел разузнать подробности этой аварии. …Мы стояли на светофоре и только начали двигаться на зеленый свет, как наперерез вылетел грузовик. Как раз с его стороны. Я не смотрел на него, поэтому не видел, как с ужасающей неотвратимостью несется прямо на нас груда металла. Он видел. И сделал то, что спасло мою никчемную жизнь. Крепко обнял меня, послужив этакой «подушкой безопасности». И я отделался лишь легким сотрясением, а он… Он не выжил. Не помогло даже то, что нам практически сразу оказали медицинскую помощь. Ведь мы недалеко отъехали от больницы. С такими травмами не выживают… Побродив по комнате, я, наконец, завалился в спальню. Подумать только, всего неделю назад я был полон надежд. А теперь… Лежа на кровати, я вспоминал. Вспоминал тот день. То утро, когда сердце было полно любви, душа разве что не парила на ее крыльях, волнение и смущение перед признанием, страх за него и безумную радость от того, что с ним все в порядке. Тепло его рук, любимые глаза, наполненные нежностью и страстью, шепот его губ… - Я… люблю… тебя… Я соскочил с кровати. Что такое?! Мне послышалось? Или я заснул? Ну да, теперь его голос будет только во сне являться. Я сел на кровати, обхватив колени руками. Так хотелось плакать… Такано. Почему? Зачем ты бросил меня? Я только-только собрался сказать тебе о своих чувствах, а ты… Ушел. Оставил меня совсем одного. Кто я без тебя? Зачем мне жизнь без тебя? Ответом на мои вопросы была тишина. Закрыв глаза, я слушал ее. Слушал биение своего сердца. «Вот если бы взять и приказать сердцу остановиться. Зачем оно мне теперь? Как же я тебя понимаю, любимый мой! Когда я ушел от тебя, ты также страдал? Если бы я мог знать! Я бы никогда, ни за что на свете, не оставил тебя! Семпай! Я люблю тебя! Слышишь?! Люблю!» - Рицу… Слова прошелестели ветром по комнате. Я прислушался. Шаги. Дыхание. Голос. Любимый?! Я открыл глаза и огляделся. Никого. Но сердце не обманешь. Я слышал его! Он здесь! Рядом со мной. Снова прикрыв глаза, я замер, затаив дыхание. - Рицу… Шепот. Большие и сильные руки обняли меня. Дыхание коснулось моей шеи. Безумная надежда вспыхнула в душе. Я счастливо улыбнулся, откинув голову на его плечо. «Семпай!» - позвал я и открыл глаза. Он сидел рядом со мной. Такой близкий, такой родной. Он улыбался мне окровавленными губами. На виске запеклась кровь. Он был весь в ссадинах. Но глаза… Глаза были те же. Он смотрел на меня все так же нежно и трепетно, с легкой грустью… Я боялся пошевелиться и тем самым спугнуть свое видение. «Любимый мой! Так близко. Хочу к нему! Хочу быть с ним всегда-всегда!» - я сделал попытку приблизиться. Но он, покачав головой, встал и отошел к окну. - Нет! – я рванулся за ним следом. – Я люблю тебя, семпай! Не бросай меня! Рухнув перед ним на колени, я вдруг понял, что плачу. Слезы ручьем текли по моим щекам. Он ласково потрепал меня по голове. Скользнул рукой по лицу, стирая мокрые дорожки, и, вновь покачав головой, начал исчезать, растворяться в предрассветных мгле. А я понял, что мне нужно сделать. Мы больше не будем разлучены! Я не оставлю тебя. Широко распахнув окно, я шагнул в новый день, навстречу тому, кто впредь и навсегда будет властвовать над моими душой и сердцем. - Я люблю тебя!..