Глава 23.
19 мая 2015 г., 10:32
***
-Проснись, проснись же! Ну пожалуйста! - Тревожный тон и мои глаза с трудом открываются. Я вижу Рому. У него шея и руки в ссадинах и йоде, а вокруг белые стены. - Пожалуйста, постарайся прийти в себя и не засыпай опять. - Я пытаюсь спросить у него, что произошло, но почему-то слова не могут произносится из моих уст. Он с ужасом смотрит на меня. К нам заходит мужчина в белом халате. Теперь всё ясно, мы в больнице. Он строгим тоном сказал Роме отправляться в кровать и сходить на перевязку. У меня начинается паника. Я приоткрываю рот в надежде сказать хоть что-то, но не выходит. Я будто разучилась говорить. -Можно нам уехать сейчас домой? -Категорически нет! Вы оба ещё не до конца окрепли, да и с её Афазией надо что-то делать. - Доктор одевает очки и раскрывает какую-то толстую тетрадь. -Она же уже пришла в себя. Да и мы тут находимся пятые сутки. Отпустите нас домой, под мою ответственность. - Рома с мольбой в глазах смотрит на врача. Пятые сутки? Тут в мою голову врезаются отрывки того дня. Я вижу огромную толпу, перед этим был громкий выстрел и паника. Затем много крови на земле и мёртвая Ева. В глазах темнеет и опять ощущается то же состояние. Дальше с горы мчится машина на всех парах и на дороге стоим мы с Ромой. -Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты кивай в согласие или отрицание. - Врач подходит к моей кровати. - Ощущаешь боль в затылочной части? - Я отрицательно киваю. - А слабость в мышцах или боль в суставах? - Повторно киваю отрицательно. Он что-то записывает в свою тетрадь, вздыхает и присаживается на стул. - Системное нарушение уже сформировавшейся речи лечится только с помощью психологического уравновешенья. Нужно абстрагироваться от вещей, которые вызывают панику или заставляют переживать. Ты потеряла речь при очень сильном стрессе. Такое бывает и не волнуйся на этот счёт сильно. - Врач так спокойно об этом говорит, что становится дико. Как можно сильно не волноваться, когда у тебя пропала речь? Я перевожу глаза на Рому и он сразу же отводит взгляд в пол. - Чувствуется боль в височной части? - Вновь отрицательно киваю, хоть ноет всё тело и голова раскалывается на две части, но мы не должны здесь оставаться. Надо скорее домой. Доктор встаёт и подходит к Роме. -Мы взрослые люди. Ты должен понимать, что морально будет сложно справится с этой проблемой. Здесь нужна помощь специалистов. Не уверен, что ты будешь готов к постоянным истерикам и замкнутости. Может стоит сообщить её родителям? Не могут же они не знать, что происходит с их дочкой. Рома просит доктора выйти с ним на пару минут за дверь и я остаюсь одна. Странная дрожь пробирает каждую клетку моего тела. Она смешивается с жжением на царапинах, болью в костях и паникой. Я за шаг до смертельной истерики. Ещё, мне вдруг показалось, что если хоть одну ночь я проведу здесь, то эти стены убьют меня. Вряд ли у меня будет такой же крепкий сон, как предыдущие дни. Теперь я спать не скоро смогу нормально, а мысли одна за одной начинают стучать вилами в мою голову, поэтому надо срочно уезжать отсюда. Дверь открывается. Рома заходит, а за ним врач, который снова что-то записывает. -Вот. - Он протягивает ему листок. - Здесь все успокаивающие препараты и таблетки от боли в голове. Через 10 минут подойдите в регистратуру за выпиской. Выписка. Нас отпускают! Я выдыхаю. Доктор уходит, а Рома помогает мне одеться и собраться. Мне страшно от ожидания того, что будет дальше. Как долго продлиться всё это и через что нужно будет пройти. Хуже и быть не могло. Я говорю себе эту фразу всегда, когда что-то ужасное случается в моей жизни и каждый раз, чем дальше, тем хуже. Перед глазами снова появляется та страшна картинка с того дня. Куча людей, кровь и Ева на земле. Память напомнила мне Линду. Её нет у меня больше и я не смогу её никогда обнять. Ком в горле нарастает. Я бросаю взгляд на Рому. Он что-то набирает в телефоне. На руках царапины, костяшки сбитые. Он подходит ко мне. Я по привычке слегла приоткрываю рот и хочу спросить, как он себя чувствует, но забываю, что всё бесполезно. Нервно сглатываю и устало прикрываю глаза. Рома с сожалением смотрит на меня. Я хочу обнять его, но даже на это у меня нет ни физических сил, ни моральных. Он помогает застегнуть мне пуговицы на кофте. Я опускаю глаза вниз, слёзы маленькими каплями падают на его руки. Я быстренько ладонями вытираю их. Он снова жалобно смотрит на меня и прижимает к себе, целуя в весок. Пожалуйста, только давай без этой жалости.***
Ко входу больницы подъехала машина. Рома со мной сел на заднее сиденье, а за рулём сидел парен. Насколько я поняла, он был помощником или сотрудником Ромы. Он продиктовал ему какой-то адрес и мы поехали. Не хочется лишний раз нервничать, но было бы лучше вернуться сразу домой, дабы отлежаться и вернуться к силам, потому что Роме насколько я поняла тоже не очень хорошо. Он только что выпил пару таблеток от головной боли. Мы ехали долго. За всю дорогу не прозвучало ни фразы. Парень молча передал Роме из бардачка какой-то чёрный чехол и только когда Рома открыл его, я увидела там травмат Vendetta. Эту модель я сразу узнала по значку сбоку. Когда-то папе такой дарили в качестве сувенира. Рома ухмыляется и пристёгивает чехол на пояс. Морально стараюсь себя обмануть, что это просто пистолет-зажигалка и ничего больше. Спустя время машина остановилась и мы вышли возле какого-то высокого, дряхлого забора и леса. Парень достал из багажника фонарик и побежал вперёд, а мы последовали за ним. Было так темно, что я не видела практически собственных рук. Данная местность наводила ужас и снова давала мне почувствовать себя главной героиней фильма ужасов. Рома раскрывает вслед за этим парнем ворота и я опять оказываюсь в преисподней. Стою на том месте, где несколько волосинок на моей голове точно посидели. Развалены, сожжённые доски и ещё много разломанных частей бывшего дома. Да, мы опять здесь. А я вспоминаю эту картину пылающего дома, который взорвался после нас. -Ну, Керимов, ты конечно монстр! Молодец, дом в хлам! - Парень с ажиотажем проговаривает рассматривая перед собой разломки. Рома усмехается, оглядываясь вокруг. Я знаю о чём он подумал и вспомнил. Подул холодный ветер и подул страх от неизвестности, что мы снова тут делаем?! Рома берёт фонарик и идёт к развалинам. Я стараюсь не отходить от него и прижимаюсь к его руке. Он откидывает палки с досками и что-то высматривает. Под развалинами виднеются два надгробных камня. Ноги подкашиваются, когда фонарик освещает мою и Ромину фотографию с нашими именами. Он смеётся и отводит меня в сторону. Я не могу понять почему ему так весело и что это за дерьмо?! Вдали слышится очень громкий выстрел. -Охотники? - Парень смеётся. Ещё один весельчак. -Какие к чёрту охотники, бежим! Мы рванули к машине. Слышится ещё один выстрел, он громче и ближе. Стёкла закрываются и ударив по газам мы на бешеной скорости выезжаем из этого места. Сердце билось как сумасшедшее и если адреналин иногда влияет положительно на здоровье человека, то в моём случае я такими стрессами только укорачиваю себе жизнь. Получилось с лёгкостью выдохнуть только тогда, когда мы выехали уже на трассу, на финишную прямую к дому. Рома переглядывается с этим парнем и через минуту по всей машине разносится их дикий смех. Ощущение, что я одна адекватная или же просто не умею воспринимать всё с улыбкой, а может это у них истерический смех. Я полезла к Роме в карман за его телефоном. Как-то надо мне доносить свои мысли, не на пальцах же ему объяснять. На пальце. Среднем. Который опять поприветствовал его после возмущений. Я зашла в раздел заметок и начала писать о том, что он окончательно тронулся мозгом ездить по таким местам, да ещё и с плохим состоянием. Ещё пару таких поездок и те надгробия точно пригодятся. Рома начал обговаривать всё произошедшее и шутить чёрным юмором. Я дописала ещё пару синонимов к слову «конченный» и протянула ему телефон. -Я тебе блокнотик подарю. - Он тихо проговорил мне на ухо, пробежал глазами по экрану и положил телефон обратно. Это было сейчас обидно! И у меня есть блокнотик, мудак!***
По приезду домой каждый принял душ и занялся своим делом. Вернее, каждый ушёл в себя. Я понимала, что мои давние паранойи вскоре начнут давить и к ним прибавятся новые. Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы всё разложить по полкам, найти выход из апатии и наступающей депрессии, но на собрание пришли только плохие мысли. Рома открыл мне мою комнату, сказал, что могу спать где захочу. Но я буду с ним, одна не смогу и он мне нужен. На тумбочке завибрировал телефон. Я сорвалась к ней в надежде увидеть знакомый номер, но смс от оператора разбила мои надежды. Это было слишком. Воспоминания о ней прибавляют к состоянию отчаянья. Ухожу из одинокой комнаты и было ощущение, что все дьяволы с демонами и плохими мыслями завыли в унисон, ожидая главного своего наставника. Я иду к нему. Рома стоит у окна оперившись руками на подоконник. Я подхожу к нему сзади и обнимаю слегка за спину, обхватывая руками его плечи. Моя боль постепенно топится в тепле его тела. Прикасаться к нему - это забыть о всех проблемах и трудной жизни. Я целую его сзади в шею и он опускает голову, касаясь ладонью моей руки. Сейчас он мой и не чей больше. Рома поворачивается и я сильнее прижимаю его к себе. Он целует меня в губы и я делаю шаг назад за его вперёд. Все прикосновения дико синхронные, мы будто бы опять делаем зеркальное отражение друг - друга, пытаясь руками приблизить тела вплотную. Я нежно провожу ладонью по его шее, слегка касаясь щеки. Рома на миллиметр отстраняется от меня, целует быстро с причмокиванием, а затем опять так властно и фантастически. Я закусываю его нижнюю губу и дальше следует снова сладкий поцелуй. Его рука крепко держит меня за талию, а вторая всё время приближает за подбородок к себе. Я скоро не смогу стоять на ногах. Такое чувство приятное окутывает. Это не возбуждение, а волна какого-то другого мира и ясного света. Рома касается моей шеи, затем шепчет, что пора отдыхать и завтра будет сложный день. Я соглашаюсь с ним и тяжело вздыхаю, потому что не ожидала, что завтра опять нужно будет тревожить свой покой. Мы поднимаемся на верх, я чувствую его сзади себя и ощущаю сбитое дыхание из приоткрытых губ. Он наверняка прикрывает глаза и о чём-то фантазирует. Я прилегла на кровать и тяну к нему руки. Он за мной, но сперва исследует руками мою шею, откидывает волосы мне за спину и губами накрывает ключицы. Я запрокидываю голову, притягивая его к себе. Так много нежности, мне непривычно. Рома ложиться ко мне на колени и закрывает глаза. Хочется кричать и плакать от счастья, что он сейчас такой нежный, не грубый, находится так рядом со мной. У меня проскакивает мысль, что мне наконец удалось на мгновение узнать какой он настоящий. Возможно именно так он себя ведёт с ней или с дорогими людьми. Я провожу ладонью по его волосам и кладу руку на плечо. Прикрываю глаза. Не думаю, что сегодня смогу заснуть. Я скорее буду думать обо всём на свете и часами смотреть на него спящего. Сперва в мою голову врезались мечты об идеальной жизни с тобой. Я представляла как бы мы жили если бы были обычной парой. Для меня это не банально после того, что я пережила за весь год. И все эти поцелуи, объятия, нежности, которые кажутся такой заезженной темой в отношениях, были бы для меня самым лучшим счастьем. Об этом можно только фантазировать, потому что у этой любви есть другая любовь. Мне больно, что она не ценит его. Да, он жестокий, холодный и это опять говорит та часть сердца, которая пылает ненавистью, но ведь он возможно такой только со мной. А её он любит и это очень заметно. Даже не смотря на то, какая она есть на самом деле. Со всем враньём и гнилью. Любит. Возможно она для него кажется такой любимой со всеми этими качествами, как и он для меня. Всё слишком сложно и запутанно. Мне сейчас очень жаль, что я не была ею. Мне жаль, что я - не она. Мне жаль, что я никогда не буду ею. Мне жаль, что я не смогу дать ему той любви и показать как много он значит для меня. Вернее, могу, но он никогда этого не оценит, потому что не любит меня. А зачем доказывать искренние чувства тому, кому плевать? Так больно было смотреть на растерянность в его глазах, когда он разговаривает с ней по телефону или видеть злобу смешанную с печалью тогда в том кабаке. Наверняка весь этот цирк с поцелуями и танцем был из-за отчаянья и чтобы у меня на нервах поиграть. Но я знаю, что это больно видеть его боль. Остаётся только быть счастливой в собственных мечтах, когда представляешь, как словишь его нежную улыбку на себе или тёплый взгляд, а не как обычно холодный и похотливый. Это так смешно и нелепо тратить свой сон, свою ночь, мечтая о вещах, которые могли бы быть у нас, но никогда не сбудутся. Я видела хорошее во всем его плохом. Иногда мне казалось, что я такая же как и он, потому что мне бывало нравилось это ужасное отношение. В смысле, постоянная грубость. Сильно взять за руку и потянуть к себе со страстью и злобой в глазах. Это интересно и необычно. Не так, как с нежностью. Но, до поры до времени всё это кажется интересным, пока тебе не становится действительно больно морально, нежели физически. Особенно, когда начинаешь испытывать что-то прекрасное к человеку, а не обычный интерес в то время, как ему нужно только одно и это вошло уже в привычку.***
Я знала, что засну под утро и посплю всего пару часов. Но надо быть благодарной даже за это маленькое время сна, потому что это далось мне с трудом. Дверь в комнату тихо открылась. Рома заходит в комнату. У него в руках была какая-то цветная упаковка. Его глаза были уставшие и опять холодные. Он так же смотрит на меня и сквозь меня. Рома протягивает мне эту цветастую упаковку, целует в макушку и уходит. Открыв её я увидела рамку для фото. Там была та фотография меня и моей мамы. Помню, как он разбил однажды случайно такую же мою и я очень расстроилась тогда. Спасибо, что вспомнил. Мне не хочется сейчас думать, что это из жалости было сделано, но других мысли почему он это сделал в голову не приходят. Не удаётся принимать такой поступок за просто обычное поднятие настроения или внимание, поскольку мы другие с ним люди и у нас другая с ним обстановка. В своей комнате я нашла блокнот и ручку. Внутри опять всё сжимается и я опять пробую издать хоть малейший звук. Мои попытки вновь проваливаются. Слышу как с первого этажа Рома с разговаривает по телефону. Он использует фразы, по которым не возможно определить с кем именно ведётся беседа, но это не она. Я забираю из его комнаты свой телефон, беру наушники и спускаюсь вниз. Тихонько сажусь на диван и как только он видит меня, то сразу говорит, что перезвонит позже. Я пытаюсь найти ту песню, которую Линда включала. Она будет мне напоминать о ней. -Твоя мама звонила, спрашивала как ты. Я сказал, что всё отлично. Врать плохо, но чтобы тебе не стало хуже ты должна поесть. - Он поднимает меня с дивана за локоть и ведёт к столу. - Хочу потом ощущать тебя, а не твои кости. Я поняла намёк, но и ссориться с ним из-за отказа еды не собираюсь, потому что у меня в глазах действительно всё темнеет и надо было хоть не много поесть. После завтрака Рома сказал мне подойти к нему в гостиную на разговор. Его тон сразу показывал, что этот разговор будет не приятен и было очень заметно, как он снова надел маску того злого человека. Это было видно по его взгляду. Я постаралась быстро поесть, чтобы не оттягивать, ибо и так страшно, а тянуть время бесполезно. Иду к нему, он протягивает мне какую-то таблетку и стакан воды. Смотрю на него недоверчивым взглядом. Потому что мне хватило тех пилюль от которых сносит крышу сильнее, чем от бутылки виски. -Пей, это то, что прописал тебе доктор. - Он строгим тоном проговаривает и кладёт мне в руку эту таблетку. Я взяла блокнот со стола и ручку. Опять мутнеет в глазах из-за слёзной пелены, которая начала подкатывать. Выпиваю эту таблетку и пишу, что внимательно его слушаю. Рома закуривает сигарету, обходит меня, не отрывая взгляда от глаз и садится на диван. -Ну, давай по порядку. Откуда ты узнала, о её беременности? Ведь я об этом тебе не говорил. - Он затягивается и нервно выдыхает дым. Я думаю врать или нет, поскольку смысла нет не в правде, не во вранье. -В том клубе, когда ты сказал мне подойти к какой-то женщине за визиткой. Ты ушёл тогда. - Пишу всё, как есть. -Интересно, а где же вы пересеклись? - Он тянет меня за руку и усаживает на против себя. -Она была там. В VIP-комнате. - Я дописываю и показываю ему лист. Он отводит глаза, последний раз затягивается и тушит сигарету. -Это так забавно.. - Он засмеялся. - Меня просто в той комнате потом вообще не было, если ты об этом. Я знал, что она придёт и поэтому ушёл за сцену пока ты доставала визитку. Ну ладно.. Что конкретно она тебе говорила? -Изначально с кем-то по телефону лебезила, а потом, как увидела меня сразу же прервала разговор и начала выяснять отношения. После сказала, что у неё первый месяц и чтобы больше.. - Я зачёркиваю последние два слова и разворачиваю лист. -А что дальше? Дописывай свои мысли! - Он ближе подсаживается ко мне и внимательно следит за тем, что я буду писать. Это не возможно. Я хочу послать его, чтобы он не расспрашивал меня о ней, но накричать на листе бумаги невозможно. -Чтобы больше я с тобой не появлялась. - Он останавливает меня и начинает спрашивать зачем я пошла туда, чего меня так расстроила новость о её беременности, если мне плевать и так далее. - ПОШЁЛ К ЧЁРТУ! - Я большими буквами дописываю и кидаю в него этот блокнот, подрываясь с дивана к двери. -Мы не договорили! - Он останавливает меня за плечи и снова возвращает в прежнее положение. - Так забавно, что ты молчишь, не можешь накричать на меня или кинуть дерзкие словечки из своего ротика. Прекрасно. - Он довольно проговаривает и притягивает меня к себе. Я пишу, что больше не собираюсь о ней вести речь и чтобы он отвалил наконец от меня со своими вопросиками. Раздражает. Я же знаю, что ему теперь ещё легче меня добить. -Ну нет. Я буду решать, хорошо? - Тон не добрый. Он прижимает меня к себе. Сзади на шее чувствуется его горячее дыхание. Я смотрю в одну точку, дав понять, что параллельно на всё, потому что мне не до прежних его издевательств и похоти. - Знаешь, мне так плохо, не могу больше. - Он проводит кончиками холодных пальцев по моей руке, поднимаясь вверх к плечу. Не люблю когда ему плохо и нет, не из-за того, что он любимый, а потому что я единственное, что может успокоить его плохое настроение сексом. Моя часть сердца с ненавистью сжимает кулаки. -Иди упейся в хлам как обычно. От меня отстань. - Я быстренько дрожащими руками дописываю и протягиваю ему листик. Сзади слышится смешок. Он наверняка прищурил глаза и смотрит с нехорошими намереньями. Я даже не поворачиваюсь к нему. Стараюсь мысленно построить стену между нами. Так однажды учил меня мой психолог. Делать невидимую стену между человеком, который неприятен, чтобы не травмировать собственные нервы. -Ты ещё больше портишь мне настроение! - Он грубо проговаривает и резко хватает меня за шею, притягивая к себе. Нервные вдохи вылетают из лёгких. Ощущение, что стуки сердца заполнили всю комнату. Мне пора бы уже и привыкнуть к такому отношению, но по прежнему каждый раз страшно. Да ещё и ссадины сильно заныли. Я прикрываю глаза, стараясь глубоко дышать сквозь его хватку. - Прости, прости. - У него странный тон. Он убирает руку и аккуратно кладёт мою голову к себе на грудь, обнимая. Я сжимаю этот чёртов блокнотик, стараюсь перебарывать слёзы и быть сильнее, чем кажусь. - Напиши мне всё, что ты знаешь о ней и о том, что она скрывает от меня. Ты знаешь, можешь это не скрывать даже. -Ты выдумываешь. Я совершенно ничего не знаю о ней. - После каждого написанного слова чувствую, как его рука сильнее сжимает моё плечо. Не верит. Но я не собираюсь ему ничего рассказывать пока он сам не узнает это всё от её поступков. Будет больно и это моя месть возможно. -Ну и иди к чёрту! - Он отталкивает меня, взаимно посылая к нашему приятелю. Я быстренько встаю, забираю блокнотик с наушниками и телефоном, а затем иду к лестнице. Не поворачиваюсь даже, смотрю в пол, улыбаюсь и мои глаза начинают рыдать. У меня не получается быть сильнее, чем я есть на самом деле. - Посмотри на меня. - Указующий тон бьёт в спину. Он хочет увидеть мои слёзы. Ему это в радость, а этой радости было много у него, поэтому к чёрту отправится он, а не я. Иду наверх. Моя комната жалобно опустела здесь без меня всё это время. Тут комфортно и не много чувствуешь себя в безопасности, хоть стены так же давят мыслями и одиночеством. Здесь хотя бы не чувствуешь этой тьмы и тех демонов, который по-выползали из моей головы и его. Я ложусь на кровать, укрываюсь одеялом и в телефоне ищу ту песню. Она будет только нашей. Вбиваю в поиске «Ты знаешь» и мне потребовалось много времени дабы найти именно тот трек. Я включаю его. Каждое слово опять напоминает о ней и о нём. Я даже не плачу, это такая боль, от которой слёзы никогда не выступят. Ты просто умираешь и истерика тут была бы не самым худшим вариантом.***
До дыры на слухе заслушиваясь словами этой песни я заснула. Такой внезапный сон для меня как победа, потому что он сложно мне даётся и к сожалению я не смогла проспать до самого утра. Майский дождь с громом, градом и молниями вошли в стены этого дома. Они страшно звучали и уже потемнело. Я быстренько закрыла окно в своей комнате, но всё равно веяло холодом. Выхожу из комнаты и по коридорам слышится вой ветра. Мурашки заполняют всё тело. Рома наверное уехал и не знаю что страшнее, быть в такую ужасную погоду одной или с ним. Я спускаюсь вниз и закрываю все окна там. Здесь пахнет дождём и холодной свежестью. Вода била в стёкла, а вслед за ней град. За окнами я замечаю его машину. Не уехал значит, дома. Что-то мне подсказывает пойти к нему, хотя в планах было закрыться у себя и не видеть его, но чувства быстро меняются. Я поднимаюсь наверх, меня начинает колотить. Дёргаю за ручку, но дверь закрыта. Он там. Я стучу. Сильно и больно. Кулаки начинают краснеть, а плохое чувство овладевает мной. Нужно срочно увидеть его прямо сейчас. Бегу на за кухонным ножом, хватаю первый попавшийся и иду к двери. Из-за темноты плохо видно разъём замка и руки трясутся. Он нарочно не открывает и это не просто так, а я не могу даже сказать ему ничего. Но мне страшно или это плохие чувства давят, которые могли возникнуть из-за паранойи. К счастью замок сломан, мне попадёт, но я смогла открыть дверь. Забегаю, в комнате жутко темно и холодно. Страшно делать шаги, потому что не знаешь где он и что может произойти. Открыт балкон. Темнота прячет его в себе и только молния, которая ярко мигнула, не много осветила этот мрак. Он сидит в углу на стуле, спиной ко мне. Я включаю настольную лампу и подбегаю к нему резко останавливаясь и замирая. У него зажмурены глаза из них текут слёзы, а в левой руке тот самый травмат, который он приложил к виску. Казалось, что жизнь проходит по мне. Я не знаю как вести себя. Минутный шок, который казалось длился вечность и я сильно обнимаю его, опуская вниз руку с пистолетом. Он сильнее и упрямей! Рома возвращает руку в прежнее положение и я вижу как напрягается кулак. Чувствую себя бесполезной, когда не могу сказать ему самых важных слов, которые возможно привели бы в себя! Остаётся только с мольбой в глазах смотреть на него и вытирать слёзы с его лица. Он слишком сдержанно себя ведёт, даже не отталкивает меня, что пугает сильнее. Я в панике! Не выдержу, если потеряю ещё одного любимого человека. Плачу, целую его. Мне удаётся ослабить руку, я выхватываю пистолет и завожу его за спину. На мне застывает не человеческий взгляд, сзади бьёт гром и все эти звуки погоды смешались в одну страшную мелодию. Рома медленно идёт ко мне. Я боюсь, что не смогу уберечь его, он очень близко. Я отрицательно покивала головой, до боли сжимая пистолет сзади. -Тогда ты! - Он дёргает меня за локоть и направляет ствол на себя из моей руки. - И не говори, что не фантазировала об этом! Давай же, ведь я такой подонок, вспомни сколько дерьма случилось в твоей жизни из-за меня! - Он даже сейчас проговаривает каждую строчку самоуверенным тоном, но в словах чувствуется отчаянье. Я начинаю дрожать и снова заводить руку за спину. Плачу, рыдаю, как же я боюсь продолжения этой жизни! Он настырно подпитывать мою психику своей мольбой о выстреле. Дёргает за руки, пытается вырвать его, но в такой ужасающей момент во мне появилась какая-то сила и у него не выходит его забрать у меня. Слёзы из его глаз очень быстро исчезли и заменились на гнев, а состояние из слабого и сломанного человека на злого, жестокого. Он по прежнему не хочет жить и чуть не выхватил у меня пистолет, а я чуть было не выронила сердце от страха. Резко отталкиваю его и прикладываю ствол к своей шее. Он прекрасно знает, что нажать на курок в моём случае не доставит мне никакого труда и размышлений, потому что я готова подохнуть уже давно! Его мои действия обездвижели и заткнули. Я смотрю прямо в глаза и медленно направляюсь спиной к выходу, дав понять, что лишнее движение и я нажму. -Камилла, нет! - Я чуть не выронила из рук пистолет. Он в первые назвал меня за весь этот год по имени. - Камилла, пожалуйста, не делай глупостей! - Его голос обескуражен, а руки сильно дрожат. Я скрываюсь за дверью, громко захлопывая её. Поднимаю с пола нож и бегу к себе. Нужно делать всё быстро, пока он не пошёл за мной. Кидаю травмат подальше на самую верхнюю полку под одежду. Этот шкаф закрывается на ключ. Закрыв замок я со стола хватаю пилочку для ногтей и ломаю кончик в проёме, чтобы потом было почти невозможно его открыть. Так же поступаю и с дверью комнаты, только в проёме замка ломаю кончик ножа. Спускаюсь в прихожую и меняю ключ с тем, который запасной от входной двери, так как они очень похожи. Я слышу грохот наверху. Иду через гостиную к ступенькам, сквозь темноту замечаю Рому, который медленно подходит ко мне. Я понимаю, что уже давно выстрелила в себя. Он моя пуля в голову. Я так испугалась, сильнее, чем тогда на дороге. Он сейчас хрипло пытается сделать злой тон и громко проговаривает, чтобы в моих руках больше никогда не было этой вещицы. Рома просит отдать ствол обратно и тут я понимаю, что теперь придётся жить ещё и в постоянно ужасе за его жизнь. Она не за что не смогла бы пройти через такой ад и это всё сейчас было по её вине. Я же знаю что такое убиваться из-за того, как сильно любишь человека. Иду к нему и с немой истерикой сильно обнимаю. Я наверное ещё никогда так его не обнимала. Он обеими руками обхватывает меня за плечи и тихо шепчет на ухо, что всё будет хорошо. Почти верю ему. Хочется сказать, как сильно он дорог мне, не смотря ни на что и как сильно он нужен мне в этой жизни! Горячие слёзы жгут щёки от мысли, что я могла потерять и его. Он так тяжело дышит, будто задыхается, а руки дрожат. Я провожу ладонью по его плечам, нежно касаясь шеи. Мне в этой темноте не видно его глаз, но я чувствую слёзы, которые стараюсь быстренько убрать. Целую в щёку, рядом с губами, он начинает ровнее дышать и дрожь пропадает. Я бесконечно счастлива, что сейчас он был со мной, а не с кем-то ещё или с ней, потому что она бы добила только его. И что самое страшное, Рома это всё делал на осмысленный разум. Он не пил, а значит здраво планировал это сделать. Я теперь не знаю как убрать руки от него или как не обнимать, прижимая. Мне будет всё время казаться, что я могу потерять самое любимое, что осталось. Он убирает пряди моих волос, которые не послушно падали на лицо и целует в висок, затем в щёку и прижимает мои руки к себе. Я хочу чтобы он понял о моей любви, но хочу никогда не рассказывать ему об этом.
