Драконья кровь

Обжигающее лезвие коснулось тонкой кожи на шее девушки, плоть треснула и обуглилась, а проступившая кровь тут же запеклась. Лаксус, которого впечатало в стену мощным потоком магии, до немоты стиснул челюсти. Само пространство вокруг будто вытягивало из него магическую энергию, однако запах палёной плоти и крови девушки провоцировал в нем неимоверный всплеск агрессии и, как ни странно, силы. Первый шаг самый тяжёлый… — Знаешь, в этом клинке есть секрет, который, кстати, запечатала в нём тоже ты, — от боли парализовало сознание. Настолько сильную боль она чувствовала лишь однажды — очень давно — но никогда не смогла бы забыть. А этот старик сейчас освежил все воспоминания с лихвой. Костлявые пальцы сгребли растрёпанные волосы на затылке и резко вздернули голову вверх. Лезвие врезалось в кожу чуть глубже. — Парализующая боль! Как только на него попадает кровь жертвы — у той нет и шанса. Ведь драться в таком состоянии ни человек, ни дракон не способен, остаётся лишь нанести последний, смертельный удар. Акари закатила глаза и прохрипела что-то невнятное сквозь адскую агонию. Её обнаженные нервы будто одновременно вытягивали из тела, она не могла даже кричать; таким темпом и последнего удара не понадобится — она умрет от болевого шока. Девушка прикрыла глаза, отдаваясь звенящим боли и темноте, и лишь на долю мгновения перед глазами сверкнули синие глаза белого дракона, а на спине колыхнулась слабая волна тепла, что тут же растворилась в скрипящих агонией нервах. — Рёв громового убийцы драконов! — голос глухо пронесся по теряющему разум сознанию. И хоть Акари еще могла слышать, смысл уже не доходил до девушки.  Электрические импульсы прошлись по телу, а затем она просто почувствовала, как обугливающий её кожу металл исчез, её перестало что-либо держать, и тело безвольной куклой рухнуло на пол. Она не чувствовала падения: просто тело, издав глухой звук, столкнулось с землёй, сломав несколько ребер. Ничего не видя перед собой, девушка слепо улыбнулась в пустоту. Он смог… Божок, что уже давно сменил свой напускной облик на настоящий, старческий, лишь оступился на пару шагов назад, но продолжал крепко сжимать рукоять адского клинка. — Ты очень силён, несмотря на то, что юн. Сопротивляешься стенам этой клетки, — оскалился старик, стряхивая пыль с рукава своего одеяния. — Но этого недостаточно, да и ты не знаешь, кого пытаешься защитить! Взгляд старца стал острым и суровым. Если бы он мог испепелять, то девушка, что уже успела присесть на полу и держалась за гудящую голову трясущимися ладонями, сгорела бы дотла на месте. — Она одна из нас. — Прохрипел драгонслеер, исподлобья буравя взглядом противника. Плечи будто стали шире, сам он выше, а на теле проступила сверкающая чешуя. — Мне всё равно, что было до… Хвост Феи способен вразумить любого! Старик сначала издевательски сдвинул брови, затем прыснул в приступе подкатившего к горлу смеха, совсем как ребенок, а затем и вовсе расхохотался. Дреер с хрустом повернул шею, на щеках заиграли желваки, а ладони, белея, сжались в кулаки. Ему правда было плевать, что было с этой девчонкой до. Будь она хоть в самой войне повинна, сейчас убить он её не даст. Однако совсем скоро старик сбил с него спесь одним взмахом руки. Стоило волшебнику только дернуться, как его снесло с ног и поволокло прямо к ногам противника. Сильный удар по рёбрам отбросил парня на несколько метров. На мгновение Лаксус забыл как дышать, но когда всё-таки смог сделать вдох, на грудь наступил тяжёлый ботинок, а перед носом сверкнуло острие того самого меча. — Ты не можешь навредить людям! — Не своим голосом прохрипела Акари, срывая пересохшее горло. — Ты не можешь! Тебе нужна я! — Если речь идёт о сохранении баланса, я волен делать то, что считаю нужным! — Настрой старика переменился, а с ним и окружающее пространство. Тьма стала гуще и жарче, вот-вот из-под земли вырвется лава, сжигая всех и вся на своем пути. Змеино-желтый взгляд упёрся в лицо волшебницы. Частично преобразившись, девушка все же поднялась на ноги: руки лишь до локтя покрыла черная чешуя, а рваные крылья выглядели жалко и были значительно меньше. — Ты забыла каким безвольным куском дерьма приволоклась сюда четыре сотни лет назад?! Как умоляла дать шанс исправить хоть что-то?! Как готова была кровью платить за всё совершенное вместе с ним?! Дреер попытался вывернуться из-под придавившего его грудь ботинка, но его лишь сильнее, до хруста в грудине, вдавили в пол. Теперь он четко понимал, что само нахождение в этом месте вытягивает из него силы. Старик брезгливо поморщился и пнул волшебника в сторону девушки. Лаксус протаранил собой несколько метров, но только остановившись, сразу попытался встать. — Моя задача сохранять баланс в этом мире, а значит я сотру всё, что этому препятствует, — уже более спокойно промолвил божок и направил клинок в сторону драгонслеера. Поймав взгляд девушки, старик разжал руку, что сжимала рукоять, однако меч так и остался висеть в воздухе. — Нет! — зрачки расширились, а сердце бухнуло в груди с такой силой, что шум крови в ушах заглушил все звуки. Буксуя по присыпанному песком полу, девушка сорвалась с места, из последних сил пытаясь успеть, однако клинок дернулся с места и неумолимо быстро приближался к драгонслееру. Она поняла, что не успеет. — Такова была твоя воля, Цукиакари, — прошептал Пеле, наблюдая за всем бесцветным взглядом. Течение времени будто замедлилось, а движения волшебницы стали заторможенными, словно воздух превратился в прозрачную, вязкую субстанцию. Акари, понимая, что не успевает, на уровне инстинктов потянула руки к Лаксусу, однако вместо её сбитых в кровь пальцев парня обвили непослушные тени, и девушка, будто за веревки дернула драгонслеера на себя. Дреер не успел опомниться, как над ним уже нависла Акари. Сначала он видел только то, как от боли исказилось её лицо, затем почувствовал, как скорчилось её тело, а пальцы впились в его предплечья, и только потом волшебник почувствовал острую боль где-то под грудиной. В глазах помутнело не столько от боли, сколько от осознания. Парень перехватил напарницу за плечи и, немного приподняв над собой, скосил взгляд на свой живот. Парализующая немота мерзким, липким холодом поползла от кончиков пальцев до самого позвоночника, будто держал он не живого человека, а ледяную глыбу. Чуть ниже груди девушки торчало лезвие клинка, проткнувшего её насквозь, а сам Дреер почувствовал боль только от острия, которое лишь незначительно, для волшебника его уровня, задело ему кожу. Драгонслеер скривился и с опаской перевёл испуганный взгляд на лицо девушки. Она жутко, но улыбалась. — Дура… — только и смог выдавить из себя парень. Принимать тот факт, что это может быть их последний бой, совершенно не хотелось. Неожиданная смерть в сердце чертовой пустыни драгонслеера совсем не устраивала. — Заткнись. — девушка не без усилий ворочала языком. Невыносимая боль вернулась, и в сознании удавалось держать себя с трудом. Неожиданно, возможно сделав самое опрометчивое решение за последние месяцы, Акари подалась вперед, придвинувшись к лицу драгонслеера вплотную. Острие меча вновь задело свежую рану, однако Лаксус даже не поморщился, безотрывно наблюдая за её поплывшим взглядом. Акари криво оскалилась, демонстрируя острые клыки и, прикусив половину припухшей нижней губы, резко вытолкнула ту наружу. Острые зубы с лёгкостью порвали тонкую кожу. Из ранки потекла кровь, и девушка наклонилась ближе, прижимаясь к губам парня своими кровоточащими. Лаксуса пробрало до костей будто от удара электричества, коего он никогда не страшился; захотелось оттолкнуть её, однако она прижалась ещё плотнее, буквально проталкивая разорванную губу ему в рот в сумбурном поцелуе, если происходящее можно было назвать поцелуем. От её крови во рту начало жечь, а в голове будто завелся часовой механизм. Девушка отпрянула и повалилась на бок. — Прости, что притащила тебя в такую даль… — уже с закрытыми глазами едва слышно произнесла Акари, — Но ты должен вернуться. Лаксус сглотнул тягучую слюну, смешанную с её кровью и, вместо того, чтобы встать, тоже повалился на бок, ощущая, как внутри всё начинает пылать. Акари шумно выдохнула и отключилась. — Ну надо же, — до этого молча наблюдавший сцену, проговорил старик. Голос его звучал сипло и тихо. Несмотря на происходящий внутри него ад, волшебник повернулся в сторону Пеле и даже попытался встать. — Ты старый ублюдок… — не говорил — рычал драгонслеер. Превозмогая боль, что пульсировала вместе с кровью по всему телу, парень перевалился за спину волшебницы и попытался ухватиться за меч, что торчал у той из спины. Мозолистая ладонь с силой сжалась вокруг рукоятки и дрогнула — пальцы прошли сквозь кожаное плетение, а само орудие «убийства» померкло и развеялось. — Успокойся, мальчик мой, — устало вздыхая, протянул старик и грузно опустился в кресло, что вновь возникло из ниоткуда. — Я не смог бы так долго держать призыв этого адского клинка. Никто не смог бы. Та, кого ты так рьяно пытаешься защитить, просто отключилась от боли, не более того. Посмотри на свой живот, это всего лишь остатки моей силы, что я использую для защиты проклятого оружия вот уже четыре сотни лет. Лаксус звероподобно оскалился и, не отводя взгляда от Пеле, прощупал пальцами место ранения — пореза не было. — Что за… — Подлинные ощущения… Настоящей в этом представлении была только боль, все остальное иллюзия. Да и насчёт тебя она говорила правду, я не могу навредить людям просто так. — Какого чёрта? — уже в упор рассматривая себя, спросил Лаксус и вновь скорчился от приступа внутреннего жара. — Человеческие дети драконов особенные, — изучая свои костлявые пальцы, будто в пустоту произнес старик, не обращая внимания, как волшебник корчится от боли, а его тело тянет к земле. — В них сокрыта великая сила, что может как спасти, так и уничтожить этот мир. А того, кто отведает их плоти или крови, переполнит силой и мощью, о которой он и помыслить не мог. Она дала тебе шанс на спасение, осознанно пожертвовав собой. Удивительно для такого нелюдя.

***

Из пустой темноты её сознания вновь начали выползать жуткие воспоминания прошлого… Когда-то она желала их забыть, когда-то она готова была жить так вечно, рядом с ним…  — Ты или со мной, или мертва! — теперь безумный взгляд смотрел прямо на неё, а рука, покрытая чёрной чешуей, потянулась и застыла перед самым её лицом, едва касаясь бледных щёк острыми когтями и мелко подрагивая то ли от напряжения, то ли от страха услышать отказ… Одно неверное слово, движение или вздох, и эти когти вырвут её сердце, а сожалеть он будет потом, если сможет совладать со своим безумием. Если сможет вернуться. Она хватала горячий, зловонный воздух пересохшими, окровавленными губами. Сердце жгло от боли, так же как и тело, покрытое множеством глубоких ран. Она знала правильный ответ. Она знала, что смерть неизбежна в любом случае, но лишь смогла прохрипеть тихое: — Акай… Конечно же я с тобой… Перед тем как открыть глаза, девушка сделала медленный глубокий вдох, а затем такой же выдох. Всё тело бросило в дрожь, будто она подхватила какую-то страшную болезнь, и теперь её лихорадило. Наконец она вспомнила всё… Волшебница нахмурилась, так и не открыв глаза и, простонав, перевернулась на бок, сжимаясь в комок, словно побитый щенок. От движения под ней противно заскрипел песок. Хотелось откровенно разрыдаться, нет, хотелось кричать до сорванного горла и сдирать с себя кожу. Однако она могла лишь сжаться в комок и тихо скулить. — Акари? — сиплый голос парня прозвучал совсем рядом, а на плечо опустилась широченная, грубая ладонь, однако мелкую дрожь Дреер унять не смог, — Ты как? — Почему я ещё жива? — едва слышно спросила девушка, и этот вопрос она явно задавала не Лаксусу. — У тебя должок перед этим миром, помнишь? — тихим голосом спросил старик, всё так же восседая на кресле, где терпеливо дожидался её пробуждения. — Я не смогу его убить, — песок снова заскрипел, только уже меж её стиснутых зубов. — Этот долг ты взяла на себя сама, когда притащилась сюда чуть живая, помнишь? — совсем тихо спросил старик. Девушка резко вдохнула, по драконьи раздувая ноздри, и приподняла веки. Серость не резала слизистую, но глаза всё равно слезились. Ни о чем не хотелось думать, но образы вновь оживали и перемешивались в буром мареве. Безумный Акай, багровые реки из пролитой крови, и, утонувшие в этой крови, её собственные руки. И посреди этого всего была лишь одна яркая вспышка, что, к сожалению, блекла на фоне кровавого месива. Стинг не смог бы её спасти, пусть даже весь мир снова рухнет, а окрасить и его в красное она не посмеет. — Да приди же ты в себя! — не выдержал Дреер и, встряхнув девушку за плечи, резко усадил её рядом, на всякий случай всё же страхуя от падения. — Ты ведь за этим чёртовым клинком сюда пришла? Он отдает его тебе! Девушка разлепила пересохшие губы и перевела на парня странный взгляд. — Вижу тебе уже лучше? — не своим голосом протянула Тенебрис, и Лаксус вновь увидел те безумные рептильи глаза, что и тогда, поздно ночью в лесу, когда они снимали печати. — Лучше, — зло прошипел волшебник и, цепко ухватив девушку за предплечье, поднялся на ноги, потащив и её за собой. От перенесенной ранее боли все тело стонало, но она лишь коротко шикнула, поддаваясь хоть и на грубую, но все же помощь. Старик не сдвинулся с места. Сейчас по нему и не скажешь, что он обладал мощью, способной удержать двух недодраконов. Он будто врос в то кресло уже очень давно и лишь ждал смертного часа. Однако смерть всё никак не приходила за ним. Девушку пробрала мелкая судорога и озноб, отчего она сильнее сжала поддерживающую её руку. Акари с хрустом повернула шею и уставилась на Пеле. Тот, в свою очередь лишь коротко хмыкнул, встречаясь с давно позабытым взглядом убийцы. Её рептильи глаза… Очень давно это было последнее, что видели люди и драконы перед смертью. — Сможешь, — стоило Акари набрать в лёгкие воздуха, чтобы повторить то, что она уже сказала чуть ранее, как старик перебил её. — Ни ты, ни я и подумать не могли, что обстоятельства поменяются, верно? Пеле гаденько улыбнулся, а девушка зло скривилась. Дракон на спине вновь напомнил о себе. И да, именно это имел ввиду Пеле, но если даже связь с Акаем не смогла намертво привязать её к нему, то куда уж браться Стингу. Против него он лишь пацан, несмышленый ребёнок, что и поцарапать его не сможет. — Вы на ультразвуке общаетесь? — не выдержал Дреер, а его ладонь рефлекторно сжалась на тонком запястье девушки, от чего та поморщилась и резко выдернула руку, — Достаточно! Пока ты была в отключке, он много чего рассказал, хотя я его и не просил! И знаешь? Мне плевать! Важнее то, что сейчас происходит в Фиоре! Акари удивлённо вскинула бровь. Лаксус редко выдавал эмоции, хотя всегда разговаривал на повышенных тонах. — Пацану пора, — вставая с кресла, произнес божок и указал на дверь в дальней стене, хотя раньше ни стены, ни двери никто из них не видел. — Через эту дверь ты попадешь домой, а с ней нам ещё нужно кое-что обсудить. Дреер насмешливо хмыкнул и попытался вновь сгрести девушку себе за спину, но не смог, она осталась стоять на месте. — Твоим друзьям нужна помощь, иди, — вновь заговорил старик. — Она сделала для тебя более чем достаточно и, если бы я того пожелал, была бы уже мертва. Драгонслеер расправил могучие плечи и попросту встал между волшебницей и стариком, давая понять, что и с места без неё не сдвинется. Бессмысленная болтовня, и весь этот поход казался ему бессмысленным, однако в одиночку он никуда не собирался идти. — Я… — Смотри, — мужчина взмахнул рукой, и в рядом с ним закрутился небольшой вихрь, что очень быстро увеличился, и в центре проступила картинка. Местность Лаксус не смог узнать сразу, так как всё было перевёрнуто вверх дном и разрушено, а вот лежащего в куче обломков Фрида разглядел сразу. Парень инстинктивно потянулся к полупрозрачной картинке, но ветер утих и вихрь исчез. — Дверь там, — указав в сторону выхода, медленно проговорил божок. — Иди, — сипло произнесла девушка, похлопав ладошкой парня по спине. — Он откроет портал, ты будешь на месте за секунду, я тоже за тобой. Драгонслеер лишь скосил на нее взгляд, и не было в нем ничего доброго, хотя он и пытался оградить её от опасности. Да, скорее всего этот мерзавец выложил ему всё, хотя… Какая уже разница? — Следуй за мной, — поманив девушку рукой, произнес мужчина, стоило драгонслееру скрыться за дверью. — Я покажу тебе, где клинок. Призвать его ты сможешь лишь раз, второй будет смертельным… Однако думаю ты и так это знаешь — подбирай момент тщательнее…

***

— Что значит «дорога перекрыта»? — Роуг нахмурился и, борясь с последствиями тошноты, ухватился за покрытую лаком деревянную дверь своего купе. — Перекрыта, господин, из того региона ещё утром начали эвакуацию жителей, — бледный проводник едва внятно тараторил, пытаясь побыстрее спровадить всех пассажиров из вагона. — После инцидента в Совете по всей стране происходят странные и страшные события. Вам лучше проследовать за рунными рыцарями в убежище. — Эй? — из открытой двери купе высунулась растрёпанная белобрысая макушка Стинга. — За кого ты нас принимаешь? Мужичок стушевался и неосознанно попятился назад. Он прекрасно знал, кто перед ним, но четко следовал указаниям свыше, чтобы и самому благополучно попасть в безопасное место. — Я лишь прошу вас покинуть вагон и проследовать за… — Сколько до Магнолии? — перебил проводника Чени, застегивая накидку на плече. — Километров с-семьдесят, господин, — чуть ли не кланяясь, выпалил мужчина и отступил ещё на шаг назад. — Несколько дней назад там была вспышка какой-то болезни, погибло много людей. Не стоит вам… Роуг скосил взгляд на Стинга, который, в свою очередь, раздражённо хмыкнул. Не так уж далеко, да и времени займет меньше, чем на поезде, если иксиды справятся. — Эй, Лектор, дружище, просыпайся. Есть работёнка. Как только иксиды подняли волшебников в воздух, стало ясно, что дело не только во «вспышке болезни». Столбы дыма и пыли то тут, то там поднимались высоко над землёй и были видны издалека. Ясно одно — Магнолия и близлежащие окрестности переживают не лучшие свои времена. — Твою ж мать! — выругался Эвклиф, а Лектор без лишних просьб постарался ускориться. — Фро волнуется за Хвост Феи, — жалобно протянул котенок, пытаясь поспеть за своим другом. Роуг сцепил зубы и шумно выдохнул, чуть прикрывая глаза. Единственное, на что он надеялся, что они не опоздали.