Драконья кровь

      Лунный свет беспрепятственно заливал пребрежный песок, чуть подсвечивая его в приглушенные холодные тона ночи. Выйдя через задний двор гильдии на набережную, она тяжело, не торопясь, ступала по сыпучему грунту.       Песок отдавал впитанное за день тепло, потихоньку вбирая в себя влажную прохладу ночи.       Она уходила все дальше и дальше от домов и улиц. Он безмолвно следовал за ней, терзаемый вопросом: куда её несёт в такой час?       Девушка прекрасно знала, что блондин последует за ней. Парень понимал, что она давно заметила его. Легкий полуночный ветерок едва слышно трепал её плащ. Волны ласково касались ног в тяжёлых ботинках.       «Ты и спишь в них, что ли?» — раздраженно думал Стинг, пытаясь привести бушующий рой мыслей в порядок.       Она подошла к тому месту, где набережную резко обрывала отвесная скала и остановилась, повернувшись лицом на встречу ветру, волнам и Луне.       Стинг молча встал в нескольких метрах от девушки, изучающим взглядом он смотрел на её силуэт со спины, не пытаясь нарушить тишину. Воображение начало рисовать ему какие-то не совсем приличные сюжеты развития дальнейших событий. Зачем-то же она сюда пришла. Эвклиф неосознанно облизнул пересохшие губы. — Какого черта ты ошиваешся возле дома, в котором я сейчас живу? — ледяным тоном прошипела девушка, вырвав блондина из молчаливого наблюдения. Его будто холодной водой окатили. Стинг непонимающе уставился в её спину. — Н-н-не понял? — первое что смог он сказать, думая, что ослышался. — Я спрашиваю, какого ты ошиваешься возле моего дома?!       Блондин нервно тряхнул головой, избавляясь от остатков собою иллюзорных образов. — Я вижу, ты всё же башкой хорошенько тогда приложилась. Что за глупые вопросы? — грубостью на грубость ответил Эвклиф. — Так дай мне ответ, на мои глупые вопросы — она наконец-то бросила на блондина надменный взгляд через плечо. Ситуация явно не предвещала ничего хорошего. — Ты чего добиваешься, женщина? Идиота из меня делаешь? — он нервно сжал кулаки, — И сама все знаешь. У вас вся гильдия на ушах, мы с тобой — тема номер один для обсуждений, не прикидывайся, будто ничего не понимаешь! Ради этого ты меня сюда пр… — драгонслеер запнулся. Сам же за ней притащился! Парень нервно сплюнул и пнул песок…       Твою ж мать!!!       Эвклиф посмел наивно полагать, что когда наконец-то останется с ней наедине, то сможет поговорить нормально. Объяснить то, что она и так наверняка уже знает. Ясное дело, она не сможет долго вертеть носом и не устоит перед таким видым парнем как он. Разольются приторные сиропы сладких слов и они будут жить долго и счастливо, если так можно с Эвклифом. Но разговора в таком духе ну ему никак не представлялось… Да и как она может? — Что нового ты хочешь услышать от меня? — он устало склонил голову, потерев переносицу дрожащими от напряжения пальцами. Глупость какая, его трясёт как двоечника перед доской. — Я задала свой вопрос. Дважды. Неужели тебя нужно спросить и в третий раз? — она специально поливала каждое слово ядом, бросая колкие словечки, как бросают кость собаке. Стинга явно начинало это всё бесить, но он пытался держать себя в руках. — Ты… — сквозь стиснутые до боли зубы прошипел Эвклиф. Он исподлобья зыркнул на девушку, выдавая во взгляде свое раздражение. Лунный свет как-то зловеще отражался в насыщенно голубых глазах, — Ты моя. Моя… — Твоя? — она насмешливо фыркнула, немного вздернув уголки рта вверх. Он не видел всего лица собеседники, но был уверен, что она брезгливо хмурится сейчас, вскинув свои тонкие брови. — Ты думаешь, я сам в восторге от этого?! Да я тебя знать не знаю! И не намерен был менять это! Но над тем, что случилось, я не имею этим власти! — раздражение плавно сменялось яростью. — Что же это? Любовь должно быть значит? — она ухмыльнулась, — Мне это не нужно и ты не нужен. Уходи.       Слова, так часто произносимые им самим, жестоко резали слух. Блондин застыл, чувствуя, как гнев закипает в жилах, потихоньку заменяя здравый смысла. — Ты что бессмертная? Ты чего такое несешь? — Эвклиф готов был уже сорваться на крик, — Повторяю для непонятливых — Я НЕ ИМЕЮ НАД ЭТИМ ВЛАСТИ! Моя и все. Нам обоим придется с этим смириться.       Стинг тяжело дышал, попеременно сжимая кулаки. Любовь? Да какая к черту любовь может быть у него к этой, не пойми откуда взявшейся, выскочке?! Всего лишь животный инстинкт, с которым, увы, носители его магии бороться не в силах. Однако, кем бы она ни была, разговаривать с ним в таком тоне никакого права не имеет! — Мириться говоришь? Нет. Мне не нужны никакие привязанности и чувства. Всё это делает нас слабыми… Всё это делает нас уязвимыми. Тебе нужна такая слабость? Думаю нет, как и мне.       У блондина нервно дернулась бровь. И как его угораздило? — Ты и вправду двинулась не слабо, — Эвклиф зарычал, — Когда говорить такие вещи мне, говори это в лицо! Повернись и покажи свою решительность! Я тебе не отребье какое-то, чтобы ты смотрела на меня так! Да если я захочу, то пикнуть не успеешь и… — Что? — девушка резко развернулась, из-под капюшона были видны только подбородок и губы, — Что ты? Покажешь свою силу?       Она насмешливо цикнула. Стинг понимал, что если она ещё что-то брякнет не обдумав — случиться беда. — Ты моя, хочешь ты того или нет, — он решительно двинулся к девушке, глаза как-то по-животному блеснули, — И мне ничего не стоит сделать с тобой все, что захочу.       Он хищно оскалился, понимая, что этот разговор не подлежит здравому смыслу, значит и ему не стоит. Блондин живо приблизился к собеседнице, но через секунду увидел перед носом клинок, это его только насмешило, и он иронично посмотрел в темноту капюшона. — Ты, верно, шутишь? — Ну что ж, — вздохнула девушка, — Предлагаю поединок.       Стинг ошарашенно выпучил на неё глаза, а потом заржал как бешеный. — Поединок? — вытирая выступившие на глазах слезы от практически истерического смеха выпалил блондин, переведя дух, — Любишь поиграть? — До первой крови, — невозмутимым тоном произнесла девушка, — Выиграю я — ты уберешься из моей жизни к чёртовой матери и забудешь как звали! — Значит нагуляем аппетит? Ладно, а если случится невозмржное, — с наигранным беспокойством издевательски протянул белый убийца драконов, — И я одолею тебя, что тогда? — Дело твоё, я больше ничего не скажу.       Блондин даже ущипнул себя, дабы убедиться убедиться в очередной раз, что это ему не бредится. Возомнила о себе невесть что! — Ну что ж… В каком месте тебе пустить кровь? — хрипловатым голосом спросил волшебник. Он вытянул вперед руку, — Это и вправду возбуждает… Аппетит…       Стинг хотел было закончить всё сказанное триумфальным смехом, однако тут повторилась ситуация с первого дня его знакомства с этой странной особой.       Парень в мгновение ока лежал лицом вниз, пробуя на вкус песок, а рука была больно завернута за спину. Меж лопаток стал сапог. — Ты циничный, самоуверенный, напыщенный болван. Ведешь себя, как ублюдок. Включай голову, а не гормоны!       Парень оттолкнулся свободной рукой от земли и быстро вскочил на ноги, схватив заломаной рукой обидчицу за запястье. Но та ловко вывернулась и отскочила на несколько метров, оставляя в его руках лишь перчатку. — Ладно. Хочешь поиграть? Сейчас поиграем, сама виновата, — Эвклиф с силой швырнул перчатку в песок и тут же растоптал ее, — Ты единственая, кто не включила голову, раз решилась на такое. Я покажу тебе ублюдка!       Парня окутала светлая аура, ленты белого тумана заструились из-под его ног.       Она обращается к нему, словно перед ней маленький мальчишка, а не один из сильнейших волшебников страны (не считая всяких там темных и богоизбранных)! Но в остатках здравого смысла драгонслеер понимал, что атаковать даже в половину своей силы нельзя, пришибить же может. А она все-таки его единственная.       Парень хмыкнул, в глазах заиграли азартные искорки. Прыжок — увернулась, ещё и отпрыгнула, парня это только раззадоривало.       «Изворотливая зараза!»       Она не вступала в ближний бой, а лишь только избегала его нападки.       «Изучает? Выжидает? Ждет, пока выдохнусь? Смешно!» — Эвклиф весело оскалился своим же мыслям.       В воздух поднимался клуб пыли от их потасовки, что феерически подсвечивался Лунным сиянием, но любоваться данным зрелищем было некогда.       Удар — заблокировала, кулак — увернулась, удар ногой — оттолкнулась.       Игра игрой, но вскоре происхоящее надоело Стингу, и он решил уже покончить с этой монотонной игрой. Волшебник сделал обманный маневр, и она, не успев убежать, попалась в его руки, вернее её плащ. Эвклиф с силой дернул за его край и черноволосая, тихо ахнув, повалилась на колени в песок. — Ну вот и всё, — Стинг хищно улыбался, медленно надвигаясь на девушку, — Допрыгалась, дай-ка…       Как только драгонслеер наклонился к «побежденной», в его глаза полетел песок, который Акари сгребла в ладонь, упав на землю. Стинг схватился за лицо, песчинки больно впивались и резали нежную оболочку глаз. Немного проморгавшись, он поднял на девушку взгляд, полный гнева. Негодование и возмущение плавно переходило в бешенство. Но не успел волшебник что-то сказать или сделать, как миниатюрный кулак неслабо заехал ему по лицу, а тяжелый ботинок пнул в грудь. Удары были слабые для убийцы драконов, но их хватило. Она воспользовалась замешательством парня и подло атаковала, выбрав удачный момент. Эвклиф почувствовал вкус крови во рту, что сочилась с разбитой губы. — Ну вот, — збивающимся голосом сказала она, устало поднимаясь на ноги, — Не всё решает сила. Кровь есть, и она твоя.       Девушка, понимая, что её противник находится в замешательстве, живо зашагала прочь, не дожидаясь ответа. Да и не нужен ей ответ. Она лишь просила все высшие силы, чтобы на этом всё закончилось. Чтобы он отстал или, хотя бы, оставил её на некоторое время в покое. Как это было наивно.       Эвклиф с силой ударил кулаком в песок, исподлобья зыркнув вслед уходящему силуэту.       Ну уж нет…       Глаза бешено сверкнули.       Ну уж нет, он не позволит ей так просто уйти.       Парень презрительно сплюнул кровавый ком и утер рукавом губы, не отводя взгляд от наглой особы, что наверняка простодушно полагала вот так вот уйти. Да чёрта с два!       Он долбыных три недели ждал этой встречи, как дурак скитаясь вокруг да около. Довольно этих соплей! Чтобы догнать девушку, блондину хватило пару-тройку прыжков. Мгновение, и он оказался за её спиной. — Крови тебе захотелось?! — рука с силой схватилась за хрупкое, тощее плечо. Тонкие пальцы сжали ткань одежды, больно впиваясь ногтями до самой кожи, — Я дам тебе кровь!!!       Он с силой дернул руку вниз и в сторону. Послышался треск рвущейся ткани, что оглушительно завис в застывшем пространстве и тут же растворился в шуме ленивых волн. Он умудрился одним махом содрать с неё плащ и то, что было под ним, обнажая верх полностью. Она отлетела в сторону и упала лицом вниз, в мокрый песок. На бледной коже спины, от плеча и до поясницы, виднелись четыре кровавые полосы. Тело окутало легкое, серебристо-белое сияние, но тут же исчезло.       Драгонслеер замер на месте, сжимая в руках остатки её одежды. Он застыл, наконец-то ощутив её запах. Это тут же очистило рассудок от ярости и привело парня в чувство, а затем и в ужас. Только сейчас до него дошло, что она скрыла себя настоящую, опять помутила ему рассудок пустой, вызывающей болтовней, пытаясь вызвать к себе отвращение, ненависть, злость, подвергнувшись такому риску.       Только сейчас он понял, что в порыве гнева навредил ей. Сердце бухало о грудную клетку, будто обезумевшая птица, рвущаяся наружу.       Она сознательно всё это сделала. Но зачем? Блондин отбросил прочь разодранные одежды и, опустившись на колени, сжал меж ладоней выски. Ему стало откровенно дурно, от осознания всего произошедшего тошнило и туманилась в голове.       С замиранием сердца он через силу решился повернуться в её сторону. Акари лежала почти не шевелясь, плотно прижав ноги к животу, а руками прикрыв голову, будто ожидая ожесточенного избиения.       Блондин болезненно скривился и неуверенно придвинулся к девушке, разрывая под собой мокрый песок. Взгляд задержался на её спине. Блондин нахмурился и поджал нижнюю губу.       Так много… так много шрамов, рубцов «украшало» её хрупкую спину, а теперь ещё появились свежие отметины и от его рук. Он отвёл взгляд, а потом и вовсе закрыл глаза. Едва слышный стон вырвался из его груди. — Зачем? — шепотом спросил парень, несмело прикасаясь к свежим ранам дрожащими пальцами. Сейчас даже у него язык не поворачивался даже дурой её назвать, хотя она это вполне заслуживала, — Зачем ты так? У тебя талант выводить меня из себя.       Кожа девушки отвечала на его прикосновения мягким сиянием. По пальцам струилось тепло и ощущение боли. Но это была больше душевная боль, нежели физическая. К горлу подкатил ком, а глаза заблестели как у обиженного маленького ребёнка. Парень не понимал, как он мог так взбеситься. Не понимал, как мог причинить ей боль. Он стащил с себя рубашку и накрыл ею девушку, а потом осторожно притянул к себе, укутав в тонкую ткань, и крепко обнял, плотно прижав её спину к своей груди. Слабое сияние стало ярче, словно лунное свечение, каким-то чудным образом, притягивались к ним окружая и извиваясь вокруг невесомыми потоками. Уткнувшись носом в перепачканые песком волосы на затылке девушки, драгонслеер медленно втянул в себя воздух, упиваясь её терпко-сладким запахом, задыхаясь от жара своего собственного тела и неожиданной, но такой долгожданной близости. Она по-прежнему молчала. Ненавидит его? — Прости, — сипло прошептал он ей на ухо, откинув прядь волос и слегка коснувшись губами шеи, — Прости меня, я… — В памяти всплывают осколки воспоминаний моей прошлой жизни, — еле слышно наконец-то произнесла девушка. Блондин широко распахнул глаза и замер, боясь шелохнуться и спугнуть, — И в этих воспоминаниях нет ничего хорошего и места чувствам тоже нет. Они лишь мешают.       Она подняла взгляд к Луне, а он ещё сильнее уткнулся в чёрные волосы, как-то с облегчением выдыхая. Пальцы расцепили «замок», чуть ослабляя хватку на её напряженном животе. Широкая ладонь скользнула вверх по худощавому плечу, комкая и без того смятую ткань рубашки. — Там только огонь, кровь и смерть… Война меня вырастила, война была мне матерью и отцом, учителем и другом. А на войне нет места чувствам, нет места слабости.       Эвклиф поддел её подбородок и бережно повернул бледное лицо к себе, но она отвела взгляд. — Я не знаю, зачем я здесь и кем была раньше, но уверена, что ты мне не нужен, как и я тебе… Это слабость.       Блондин грустно улыбнулся. — Посмотри на меня, — парень немного подался вперед и вбок, пытаясь хоть как-то поймать её взгляд, но сидя за спиной девушки это было трудно сделать, — Посмотри на меня, прошу. Ведь ты сама не хочешь верить в то, что говоришь. Оглянись вокруг. Здесь нет огня, и войны тоже нет. И плевать, что там у тебя было раньше, сейчас ты здесь! Рядом со мной, — блондин на миг запнулся. — Я знаю точно одно — ты можешь быть как моей слабостью, так и моей силой. Всё зависит от нас. Разве эти сумашедшие хвостатые ещё не научили тебя этому? Посмотри же на меня, прошу.       Девушка поджала губы и, немного помедлив, приоткрыла веки. Небесно-голубые глаза наконец встретились с аметистовыми. Ему всё труднее было дышать, казалось, что он сейчас лишится сознания от переизбытка эмоций, а эта чёртова рубашка, что служила мнимой преградой, просто расплавится от жара его тела. Стинг слышал, как бешено стучит её сердце, и это было доказательством того, что-либо он ей противен до потери сознания, либо всё абсолютно наоборот.       Дрожащими руками он аккуратно убрал мокрые песчинки с покрытой причудливыми знаками щеки. Откуда ему было знать, что внутри у неё бушует шторм эмоций похуже его собственного? Откуда он мог знать, что в тот самый момент, когда он был впервые опрокинут ею на замлю, она сама едва удержалась на ногах от странного и внезапно нахлынувшего ощущения рядом с ним? Всё куда сложнее, чем может показатся.       Проведенные в тех лабиринтах часы, дни и ночи не ушли бесследно. Столько потрясений и новые воспоминания. Ей не место рядом с ним, но, тем не мение, из плена его рук уже не выбраться… — Что же это? Чувствую себя как мальчишка, что впервые касается женского тела. Так вот о чем толковал Вайслогия? — он вымученно улыбнулся, хмуря брови, вырывая девушку из не очень приятных мыслей, — Он говорил, что всё потускнеет и перестанет существовать в этом мире, если однажды ты встретишь её, но по каким-то причинам не сможешь быть рядом. Я отмахивался, называя всё это сказками, а он хитро улыбался. Мне было слишком мало лет. — тёплый образ отца появился и тут же исчез в темноте её глаз. Парень прижал ладонь к холодной щеке девушки и провел пальцем по приоткрытым губам, — Я хочу сделать тебя своей силой. И могу лишь молиться, чтобы не быть тебе противным после всего случившегося сегодня. — Ты… Ты мне не противен… Нет, — Акари плотно сжала губы и отвела взгляд, — Однако, скорее всего, пожалеешь, что встретил меня. — Ну и чёрт с ним! — Эвклиф притянул её ещё ближе, обдавая жарким выдохом кожу шеи, — И больше всего на свете меня сейчас интересует не война и не твои бессмысленные отговорки о том, что я пожалею, а то, какая ты на вкус…       Несдержанно захрипев на последней фразе, блондин закрыл глаза и будто кот потерся носом о её лопатку, затем, аккуратно вцепившись зубами за край рубашки, медленно стащил её с плеча девушки. Она остановила его действия, рукой прижав ткань к коже. Он отстранился и посмотрел на неё. Затем взял за руку и нежно поцеловал запясьте.       Его прикосновения творили что-то непонятное с чувством реальности, будоражили до глубины души. Некоторое время помедлив, приличия ради, что ли, девушка наконец-то развернулась к драгонслееру. Её грудь часто вздмалась, а затем она оголтело запустила руку в светлые волосы на затылке и, больно сжав их в кулак, поддалась его власти, несдержанно целуя пересохшие губы драгонслеера.       Стинг поднял бровь и, скорее нервно, усмехнулся ей в губы, понимая что реальный мир перестал существовать.       Парень подхватил девушку на руки и перенес с влажного песка на мягкую траву, что граничила с прибрежной линией.       Оказавшись на спине, Акари на миг увидела мерцающее звездное небо за кронами ближайших деревьев, но пейзаж живо сменился на слегка встревоженное от волнения лицо убийцы белого дракона.       Парень навис над ней, шумно вдыхая такой родной уже запах, а затем резко распахнул свою же рубашку, что всё это время раздражающе скрывала тело девушки.       Сжав ладонью небольшую грудь, он жадно припал поцелуем к её животу, выводя вокруг пупка влажные узоры горячим языком.       Да, в его постели были дамы куда шикарнее в плане фигуры, чем эта хрупкая, худощавая барышня. Но всё это почернело и рассыпалось как сгоревшая бумага на ветру, стоило ему только ощутить этот вкус на своих губах.       Ненасытно исследуя губами каждый миллиметр полупрозрачной кожи, Стинг начал медленно подниматься вверх, чувствуя, как острые ноготки впиваются в кожу головы, теребя и иногда даже вырывая светлые волосы. Она судорожно выгибалась ему навстречу.       Вот его язык прошелся по ложбинке меж груди, затем по яремной ямке и ключице. Парень хищно зарычал, слегка прикусив кожу на выпирающей косточке, затем резко спустился ниже и накрыл губами сосок, неудержимо выводя вокруг него круги языком. От его прикосновений её кожа излучала мягкое белое свечение.       Девушка шумно простонала и потянула парня вверх, желая кусать его губы и не желая продолжать пытку. Её руки скользнули вниз по спине, намечая неглубокие царапины на горячей коже, а затем наткнулись на ремень брюк.       В груди разливалась лава вместе с напряжением внизу живота, бедра тревожно дрожали. Она требовательно дернула за пряжку. Парень, разгоряченный происхоящим, ещё раз вожделенно прошелся языком по её губам и нехотя отстранился.       Сама-то, не хуже него, чуть ли не в доспех одета. Стинг торопливо спустился к её ногам и стащил ненавистные ботинки, дальше в сторону полетели темные брюки, возмущенно звякнув тяжелым ремнем. Девушка осталась в одних трусиках, однако и они через мгновение с треском разорвались и отлетели ненужной тряпкой прочь.       Стинг закинул её ноги себе на бедра, до крови прикусив губу. Ему хотелось исследовать каждый укромный уголок девичьего тела, каждую клеточку, но девушка капризно сжала бедра и, недовольно мотнув головой, подтолкнула парня на себя.       Цепкие пальчики ухватились за шею драгонслеера, она поднялась на локтях и в самые губы буквально прорычала ему: — Сними уже свои чертовы штаны, Эвклиф. Это вызвало небольшое удивление и слегка повеселило, но волшебник весьма охотно выполнил просьбу своей избранницы. И наконец обрушился приятной тяжестью на её худощавое тельце, давая ей в полной мере ощутить свое желание. — Я никому тебя не отдам! Никому не позволю больше обидеть и себе в том числе, — выпалил волшебник, ухватив девушку за ягодицы и плотнее прижав к себе. — Помолчи уже, — задыхаясь от зноя его тела прохрипела девушка, нетерпеливо ерзая тазом, давая партнеру понять, что ждать больше нечего.       И он больше не медлил. Резко подавшись вперед, он шумно простонал, чувствуя, как его напряженная плоть беспрепятственно входит в её горячее лоно. Она изгибалась под ним, навстречу ему, желая раствориться в нем без остатка. Не стало времени, не стало реальности. Только она, еще хриплые стоны, звук рвущейся травы у неё под руками, сцепившиеся за его спиной бёдра и ритмичные движения, что окончательно отключали сознание драгонслеера, оставляя лишь дикие, животные инстинкты. Эвклиф и сам не заметил, как покрылся белой чешуей, а рисунок на её руках и теле засиял ещё ярче.       Острые ноготки царапали широкую спину. Блондин резко подхватил её на руки и поднял. Через секунду её спина прижималась к шершавой коре ближайшего дерева, и повисшая на локтях рубашка не спасала от новых ссадин, однако это было не важно. Он иступленно впился зубами в её плечо, с силой сжимая хрупкие бедра, не замедляя темп ни на секунду. Невольный сладостный стон сорвался с её губ, парень довольно фыркнул, продолжая уже грубо, по-звериному как-то двигаться в ней, жадно терзая её тело губами. Она весь мир для него, а он её спасение.       «Отныне я с тобой. Навсегда…»       Не в силах больше сдерживаться, её тело задрожало, бедра с силой зажали его талию. Она выгнулась и чувственно застонала, цепляясь ноготками за белую, шершавую чешую своего дракона, сдирая незащищенную кожу.       Он сделал ещё несколько сильных толчков, а затем, издав утробный рык, приятной усталостью обрушился вместе с ней на землю, тяжело дыша и жадно хватая ртом воздух.       Мягкая трава дарила свою ночную прохладу разгоряченным телам, что сладко ныли. Легкий звон в ушах со временем сменился звуками уходящей ночи. Вдруг девушка болезненно зашипела и выгнулась в спине. — Акари? — с предыханием позвал Стинг. Ладонь, прижавшаяся к спине девушки, будто задела обожженную кожу. Акари сдавленно простонал, чувствуя расцветающий на коже спины, драконий узор. Парень отдернул руку и взглянул на спину девушки. Ближе к пояснице, объятый белым свечением, проявлялся рисунок. — Метка… — Стинг и забыл об этом, точнее не верил, как и в сказки про драконью привязанность.       Он прикрыл глаза и поцеловал её шею, крепче прижимая к себе. Ещё несколько секунд, и белое пламя погасло, вслед за ним исчезла и белая чешуя на теле волшебника, а также серебристое сияние, до этого момента окружающее их. Прижавшись друг к другу, они лежали, полностью погрузившись в эту неповторимую ночь, а на спине девушки «поселился» рисунок белого дракона…