Мороженое

Он заметил её сразу. Она появилась внезапно из толпы, словно подсвеченная белесым ореолом. Она была в джинсовых шортах, черной майке, белой мастерке и потрепанных кроссовках. В левой руке она держала хот-дог, от которого периодически прилично откусывала, в правой — ручку чемодана на колесиках. У нее был блаженный и абсолютно счастливый вид. Она ступала легко-легко, словно парила над землей. Шаги её были настолько легки и уверены, что парень понимал — замешкается на минуту — и она исчезнет из вида. «Ну же, не будь тряпкой, Жан, — мысленно отругал себя парень. — Познакомься с ней». Девушка была уже совсем близко, буквально в шаге от него. Жан ощутил, что от нее пахнет сдобой и еще чем-то пряным, как от булочки с корицей. Медлить было нельзя. Жан преградил девушке дорогу и легонько стукнул по плечу. Но, видимо, это ему так показалось, потому что девушка обиженно посмотрела на него, потирая плечо. — Привет! Я — Жан, — дружелюбно поведал парень. — Жан-баклажан, — надула губы девушка. — Я — Саша. Саша Браус. Ты чего дерешься, Жан? Жан замешкался. Как-то он тупнул, это следовало признать. — А… Я… У тебя шнурок развязался! — не зная, что сказать, выпалил он. Саша недоверчиво изогнула брови, а затем осторожно посмотрела на свои ноги и убедилась, что кроссовки у нее все еще на липучках. Парень ощутил себя круглым идиотом. Ну, всё! Теперь не судьба! — У тебя сосиска сейчас из хот-дога выпадет, — печально заметил он, решив хотя бы помочь напоследок. — Ай-яй! Кошмар! — пропищала девушка, запихивая остатки в рот целиком, перемазывая пухлые хомячьи щеки кетчупом. — Коф-фмар, чуфь софиску не уфустила. Сфасибо тефе, Фан. Фан просиял. — Ты приезжая? Куда тебе нужно? Я могу проводить! — бодро выдал он. Сашка замешкалась. — Да, мне… Эм… Я… — неловко начала она, но парень её прервал. — Вся в кетчупе, — недовольно произнес Жан, решительно хватая девушку за подбородок и вытирая рукой красные капли с щечек. Девушка покраснела, как помидор. Жан, если честно, тоже. — Так куда тебя проводить? — Ну… как-бы сказать… — лицо девушки неуловимо изменилось. — Где у вас тепло и можно передохнуть? — Это как раз у меня дома, — вежливо подсказал Жан. Девушка странно на него посмотрела. — Ой, прости, я совсем не это имел в виду, — быстро выпалил он. «Идиот». — Знаешь, Жан, я пожалуй… — девушка попятилась в сторону. Кирштейн отчаянно замотал головой и схватил девушку за плечи. — Нет, погоди! Забудь, что я сказал! Я, не подумав, брякнул… Я покажу тебе хорошее место, оно не далеко. «Зачем я схватил её, она же сейчас испугается…» — подумал Жан, отпуская Браус и поднимая руки, будто сдавался полиции. Саша посмотрела в красное лицо парня и вздохнула. Жалко его. Да и хороший он на вид. На коня, правда, немного похож. Но конь — это колбаса. А колбаса это хорошо. Так ей казалось. — Ну, хорошо, — согласилась она. — Тогда повези, пожалуйста, чемоданчик — рука немного устала. И они пошли по улице. Жан как бы вел, а Саша шла рядом. Ей немного хотелось есть, но она стеснялась, ведь только что сунула за щеку целый хот-дог. Город — большой и шумный — пугал её немного, поэтому она старалась не отставать. Но и признаваться в том, что город её пугает, ей не хотелось, поэтому она шла уверенно, гордо задрав голову вверх, от чего её волосы порхали туда сюда. Жан, конечно, не видел её довольного лица, зато мог живо себе представить, тем более он слышал, как она с каждым шагом чуть-чуть подпрыгивает. Видимо, ей нравилось пружинить на своих кроссовках. Быстрым шагом они дошли до какого-то парка, где девушка всё же не сдержалась и купила сладкую вату. — Хочешь? — спросила она у Жана. — Нет, — парень помотал головой. — Вижу же, что хочешь, — настояла на своем девушка. — Как можно не хотеть? С этими словами она оторвала липкий комочек и пихнула его прямо в открытый рот Кирштейна. Кирштейн опешил. — Пойдем, — пробормотал он. — Ты хотела теплое местечко? Там у пруда солнечно и есть скамейки, передохнешь. И он сосредоточенно покатил чемодан по дорожке. Саша засмеялась, и побежала за ним, со скоростью света поглощая вату. Когда они дошли до скамейки вата кончилась и Саша приуныла. –Я видел у входа мороженщика, сейчас приду, — сказал Жан, оставив девушку сидеть одну. Саша потянулась и принялась разглядывать уток, которые лениво плескались в пруду. Одна из них, особенно жирненькая, напомнила девушке саму себя — она чаще всех ныряла на дно за мелкими козявочками и громко крякала от голода. Жан вернулся быстро, из ниоткуда и торжественно протянул Браус мороженое. — Спасибо, — поблагодарила Саша, похлопав свободной рукой по скамейке, и Жан сел рядом. Браус ела быстро, попутно пачкая свое пухленькое личико, с удовольствием причмокивая. — Ты откуда такая будешь? — наконец, не выдержал Жан. Действительно, где такие недоразумения берутся? — Из деревни я приехала, — пояснила Саша. — Зачем? — поинтересовался Кирштейн. Дома бы сидела лучше. Воображение живо нарисовало Сашу в простеньком платьишке, на одуванчиковом поле, с венком на голове. Вот она бежит ему на встречу, зажмурившись от теплого солнышка, а на её пухленьких щечках хлебные крошки… Тпрр. Какие еще хлебные крошки? — Город, возможности… Еда, — тем временем важно поведала Саша, с нечеловеческой скоростью доедая мороженое. — А где остановишься? — Не знаю. — Что? Саша зажмурилась на солнышке и зафыркала, как кошка. — Я сбежала из дома, — сказала она, радостно оживившись. — Отец говорит, что я никогда не смогу о себе позаботиться и всё такое. Я психанула… ну, и я тут. Жан закатил глаза. Город же таит в себе немало опасностей! Это хорошо, что ей такой добрый и честный Жан попался, а ведь мог бы и встретиться кто-нибудь, кто не преминул бы воспользоваться… Нельзя даже думать о таком! — Твой отец абсолютно прав, — печально заключил Жан. Девушка нахмурилась и грозно посмотрела на Кирштейна. — Ну вот еще, — надвинулась она на него. — Еще будут меня всякие учить. Сама справлюсь, не маленькая… Жан резко схватил девушку за подбородок и поцеловал приоткрытый негодующий рот. Сделано это было так нежно и невинно и одновременно так настойчиво, что девушка даже не смогла двинуть паршивца, как следует. Хорошее решение пришло ей в голову, когда Жан уж слишком обнаглел и полез своим юрким языком к чувствительному небу девушки — Браус прикусила ему язык. Едва Жан успел почувствовать вкус мороженного, как всё закончилось, и райские сады, что он успел себе на фантазировать, превратились во всё тот же парк, где они сидели. — Ну и что это было? — недовольно спросила девушка. — Это было доказательство того, что ты не умеешь за себя постоять, — торжественно произнес Жан, игнорируя неприятное пощипывание на языке. — А ещё, что ты — свинья. У тебя все щеки перепачканы мороженым. Саша стушевалась и принялась стирать липкие пятнышки с лица. Жан излучал такую счастливую ауру, что хотелось зарядить ему, как следует, но едва взглянув в его лицо Браус передумала — уж больно довольным он выглядел. — Поживешь у меня, — великодушно объявил он. — Заодно научу тебя целоваться. Саша хмуро взглянула на Жана, но возражать не стала. — Купишь мне еще одно мороженое, — сказала она вместо этого и уронила свою голову ему на плечо. Все только начиналось.