Чертенок и яблоки

У аспирантки Сонечки были большие темно-серые глаза и темная грива волос. — Приветик! — дева нарисовалась на практике по неорганической химии у группы Сергея в кабинете. — Здравствуйте, — Серега надевал лабораторный халат, не обращая на шепчущих одногруппников, косящих в их сторону. Еще бы, мини-юбка из-под распахнутого халатика выглядывала очень даже сексуально, а разрез практически до пупа в кофточке и вовсе всех мужчин заводил с пол-оборота, тем более показывать было что. — Так вот ты какой, северный олень! — усмехнулась деваха и, сев на вертящийся высокий табурет, сексуально улыбнулась. — И что вам нужно? — Серега плюхнулся на противоположный и нежно осклабился в ответ, показывая ровный ряд зубов. — Хотела на трахаля своего племянника посмотреть, — девица игриво сунула наманикюренный пальчик в ротик бантиком. — И как, посмотрели? — спросили с интересом. — Ну, и как впечатления? — Выше среднего, я и не ожидала такого от Феденьки. Чтобы такого да красавчика? Слушай, он случайно тебе по башке ничем не врезал? Или ты может в детстве где навернулся?! А может травмы психического характера? Ну, там с девушкой не повезло, с кем не бывает?! — Заверяю вас, со мной все в порядке. И психически, и физически я совершенно здоров, да и на нехватку девушек не жалуюсь, — усмехнулись в ответ. — Тогда зачем тебе этот сопляк? — Сонечка скрестила руки под упругой грудью. — Любовь зла, — повторили жест напротив. — Я ведь могу и проговориться кому-нибудь, что ты малолетку развращаешь, — показывая зубки и строя глазки. — Например, любимому кузену, что его единственного сынишку ебут в смазливый зад! Сережа сам сделал глазки на такой ядреный выпад, а потом нежно коснулся скулы девушки: — Ну что ж, можно и потренироваться с тобой, красотка, как держать язычок за такими прелестными зубками. Все остальные студенты замерли на своих местах, смотря круглыми глазами на этот невозможный бой сексуальной пары. Сережка в полной тишине скользнул по шее девицы и, притянув к себе, чувственно поцеловал. А когда Сонечка, закатив глазки, поплыла от кайфа, ее грубо схватили за волосы и припечатали к пластику лабораторного стола, в некоторых местах обожженного кислотой. — А теперь, сучка, слушай! Можешь звонить кому угодно и куда угодно, но если с Федькой что случится, я тебе такую жизнь устрою. Ад раем покажется! А потом, протащив за космы матюкающуюся на всю округу девку мимо стоящих как статуи ребят и охуевшего от такого представления препода, вышвырнул вон. Молодой преподаватель вернувшегося Сергея только попросил зайти после пар к нему на кафедру, а затем как ни в чем не бывало начал практические занятия. — Бля, Серега, — шепнул другу Леха. — Я думал, ты ее тут прямо перед нами всеми разложишь и трахнешь. Слышь, научи, как телок снимать, а? Тем паче тебе сейчас это без надобности. — Вот еще! Сам экспериментируй, — хмыкнули зловредно в ответ, приливая одну жидкость из колбы в другую. — На ком? — ошарашено. — А хоть на Ваньке, — усмехнулся развратно Серега, а потом позвал тихо рыжего парня через стол. — Ване-ек, Леха тут подопытную секс-игрушку ищет. Поможешь? — Ты чё городишь! Придурок! — взвыл Алексей на всю аудиторию. А Ваня под смешки девок окончательно побледнел. *** Когда Сергей пришел на кафедру, ему налили стопарь водки и предложили закуску. — Мужики, вы чего? — ошарашено посмотрел студент на аспирантов и молодых преподов, сидящих за накрытым столом. — Ты просто герой! Соньку-потаскушку еще никто так не опускал, — усмехнулся тот, кто вел у них практику. — Ты первый. Молоток! А потом все еще изумленного первокурсника усадили к себе за стол как равного. *** Федя сидел на крыльце и читал книжку, денек был погожим, и в дом тащиться откровенно не хотелось. Женя приходил днем в себя на короткое время, и он успел покормить больного куриным бульоном. Хотя с утра у Евгения была высокая температура, так что пришлось просить пришедшую с очередной гулянки Серафиму сделать укол антибиотиков. Хозяйка дома только охнула над побитым молодым человеком, а потом вкатила отработанным движением в поджарый зад лекарство. Все-таки брат ее болел долго, и ставить уколы женщина научилась как заправская медсестра. Пожелав другу Сергея быстрого выздоровления, Серафима ушла к себе, а Федька выпал на улицу, читая заданный роман по литературе. — Здесь живет Сергей, студент первого курса химфака? — на тропинке нарисовались три высоких, как на подбор, молодых мужика. — И что?! — Федька даже позы не поменял, только кошачьи глаза оторвал от книжки. — Да так, разговор есть! — усмехнулся с яркой внешностью белобрысый. — Его нет, он на занятиях. Так что, ничем не могу помочь, — Федька снова уткнулся в книжку, старательно вчитываясь в строчки. — Меня предупреждали, что ты сноровистый, чертенок! — ярко-голубые глаза смерили тонкую фигуру Федьки, а потом блондин, сложив руки кренделем, расставил широко ноги, явно не собираясь никуда уходить. — Вообще-то у меня разговор не к нему, а к тому педику с четвертого курса, которого он пригрел у себя. Федя сузил золото глаз до щелей, а потом нагло спросил: — А вы вообще кто?! — Я Владислав! Капитан футбольной команды, которому этот придурок признался в любви, — голубые глазки масляно блеснули из-под белесой челки. — Так это из-за тебя, чмо, Женьку чуть не убили твои гопники футболисты?! — Федька вскочил резво на ноги, оглушительно захлопнул перед замершими парнями книгу. А рванувшего к пацану капитана поймал в последнюю минуту один из пришедших с ним мужчин. — Я тебя, сучонок, на британский флаг порву! — шипел Владислав. — Слава, упокойся, он же еще школьник! — симпатичный черноволосый держал вырывавшегося капитана крепко в своих тисках. Третий же отрешенно смотрел на набирающий обороты балаган и тупо улыбался. — Да какой это школьник, если он взрослому мужику под член подставляется? — шипел Владислав. — Он такой же педик, как и тот придурок, да еще и малолетний! — Эй! Чмо! — Федька отскочил ближе к двери и, оскалившись, продолжил: — Вообще-то, политкорректно называть нас геями. Запомни, сраный натурал! И потом я уже в десятом учусь, что хочу — то и делаю. А к Женьке я тебя не пущу, мы его, почитай, с того света вытащили. Ему Серега только швов наложил хуеву тучу! — Да если бы он сдох! Мир бы стал чище! — прорычал дергающийся до сих пор в стальной хватке Владислав. — Сам сдыхай, коли охота! И вообще, зачем к нам приперся, коли тебе противно даже смотреть на голубых? — Таких, как вы, педерасты, вообще расстреливать надо! А пришел, чтобы предупредить, еще раз подойдет ко мне — сам урою голыми руками! — орал взбешенный белобрысый капитан. — Не надо меня защищать, Федя… — дверь открылась, и на крыльце показался голый по пояс подранный Женька. Он натянул первые попавшиеся Сережкины портки, которые болтались на нем, как на вешалке, и, накинув на плечи плед, поплелся на орово. — Я больше даже в твою сторону не посмотрю, можешь не волноваться. Карие глаза схлестнулись с голубыми. Владислав повел резко плечом, а потом, вырвавшись из объятий дружка, хмыкнув, пошел прочь. За ним потащился инертный, он только смерил взглядом обоих застывших на крыльце парней и скопировал ехидный хмык своего капитана. А вот черноволосый все еще стоял, ступором смотря на два открывшихся перед его взором покрасневших шва Женьки. — А ты чего застрял? — Федька встал между ним и Женей, прикрывая покалеченного студента плечом. — Твои дружки уже умотали! — Здорово они тебя покалечили… — прошептали в ответ, а потом, подойдя к замершим парням, протянули руку. — Меня Юра зовут, и они мне не дружки. Женя руку пожал, а потом, пошатнувшись, вцепился в плечо Федьки. — И чего встал с кровати? Я бы сам разобрался, — бурчал Федя, а затем, обняв за торс Женьку, повел в дом. — Ты это, Юрка, смотри, как бы тебя из-за нас тоже не прибили. — Не прибьют. Я у них главный нападающий! — хмыком ответили сзади. *** Прошла неделя… Ваня с Лехой, открыв калитку, протопали вовнутрь отдыхающего после урожая яблоневого сада, окружающего дом Сережки. Осень практически кончилась, и на лужах стойко оставалась наледь, а кое-где даже осыпавшиеся листья были припорошены ранним снегом. — А вы, ребятки, опоздали! — Серафима стояла картинно в меховой жилетке на своем крыльце и демонстративно покуривала длинную дамскую сигариллу. — Сергея срочно вызвали на работу, сменщик его заболел, и заказ горит. — Здравствуйте, Серафима! — поздоровались синхронно оба парня. — И что нам теперь делать? — Лешка почесал под вязанной шапочкой затылок. — Мы ведь к завтрашнему дню думали вышкой позаниматься совместно. — Можете у меня посидеть, чаи погонять или к нему зайти, вроде он и не закрывал свою половину, упоминал, что к нему должны прийти. Видно, о вас разговор и был. — Мы лучше у него посидим… — покраснел под пристальным взором курящей женщины Ваня. — Ну-ну, посидите! — игриво промурлыкали в ответ и, помахав пухлой ручкой, уплыли к себе, плавно покачивая полными бедрами. Парни переглянулись и, пожав недоуменно плечами, поднялись на другое Сережкино крыльцо. Они прошли в гостиную с маленькой кухонькой и, осмотревшись, кинули сумки на стулья. — Может, чего-нибудь пожрать сварганим? — Леха сунулся в холодильник и, осмотрев переполненные полки с едой, протяжно присвистнул. — Да тут богато живут. Просто жируют! — Ой! — Ваня вздрогнул и, потянув за руку Леху, прошептал: — Кажется, кто-то здесь есть. Я что-то слышал... Леха пожал плечами, а потом прокрался в сторону спальни, парни тихонько приоткрыли двери и, заглянув вовнутрь, тупо уставились на открывшуюся перед их взглядом развратную картину. На разобранном диване валялся голый Федька. Он глубоко спал на животе, раскинув широко ровные ноги. Федька обнимал подушку, в которую уткнулся носом, и громко из-за этого сопел. Видно, это сопение и услышал Ваня. Задница Феди была оттопырена, а между разведенными круглыми полушариями виднелось покрасневшее, натруженное сморщенное колечко, из которого вытекала белесая жидкость. Характер оной не заставил гостей сомневаться, чем занимались Сережка с Федькой незадолго до их прихода. Ванька, заметив обтраханный анус юноши, густо покраснел. А Лешка, собрав челюсть на порозовевшем лице, аккуратно прикрыл дверь спальни, утаскивая за собой смущенного сокурсника. Парни, не сговариваясь, тихо принялись готовить ужин, ибо, судя по состоянию одного из жильцов сего дома и по занятости второго, через какое-то время оба будут голодны как волки. В сковородке томилось мясо, в кастрюле доваривалась картошка, приправленная щедро чесноком и сливочным маслом, когда в дверь тихо постучались. Лешка высунулся за дверь и уставился на двух парней, празднично держащих в руках торт и бутылку вина. Юрку он знал, мало того, что парень учился в параллельной группе на их курсе, но и был самым лучшим нападающим в футбольной команде за последние десять лет, поговаривали, что благодаря этому его и приняли в университет. — Юрка?! — удивился Лешка. — А ты какими судьбами? Потому что точно знал, что с Серегой этот парень не дружил. — А Сергей где? — ответили на вопрос вопросом. — Он на работу сбег, его срочно выдернули, — удивленно проговорили в ответ. — Ясно, а мы тут решили зайти, как говориться, попроведовать… — замялся Юра, а после, отмерев, представил своего спутника, небольшого роста хрупкого парнишку: — Это Женя. А это мой сокурсник, Алексей. Леха отмер, а потом пригласительным жестом позвал: — Пойдемте в дом, мы ведь тоже Серегу дожидаемся, — а потом добавил, видя, как парни снимают верхнюю одежду: — Ты математику сделал?! — Еще не успел! — Юра пожал плечами, он сейчас помогал снять куртку Жене. От Лешки не укрылось, как нежно при этом его сокурсник придерживает за плечо кареглазого парня, а потом сам вешает обе куртки на крючки — свою и чужую. — Как вкусно пахнет! — улыбнулся Евгений, заходя на кухню. Его голос, звонкий и чистый, отразился от беленых стен. — Ч–щ-щ-щ-щ! — только успел предупредить Лешка, как дверь спальни открылась, и на пороге нарисовался заспанный в одной Сережкиной длинной футболке Федя. Он еле протер медовые глаза и уставился на четырех гостей. — Ну вот, разбудили, — Лешка почесал виновато затылок. — Не-а! — Федя доплелся до табурета и, упав на него, помахал приветственно рукой всем присутствующим, удивленно отмечая полыхающие щеки Вани. — Я уже с полчаса не сплю. Мясом пахнет — слюни текут даже во сне. Утопиться можно! — А мы торт принесли и вино, — Юрка поставил подарки торжественно на стол и помог усесться своему спутнику, обращаясь с ним как с хрустальной вазой. — Здорово! Как швы? — Федя с интересом осмотрел сладкое. — Сняли, — улыбнулся Юрка, приземляясь рядом с Женечкой. — Еще трудно двигать правым плечом. Но хирург сказал, что мне зашили на совесть и аккуратно, следов практически не будет, — пояснил Евгений. — По этому случаю вино? — кивнул понимающе Федька, отсматривая, как Ваня накрывает на стол и раскладывает мясо с картошкой на тарелки. При этом молодой человек старательно избегал Федькиного взгляда. — Не только, — карие глаза хитро сощурились, а хрупкая рука накрыла широкую ладонь Юрки. — Мы встречаемся. — О, вот это новость. За такое и выпить не грех! — ухмыльнулся Федька, отмечая, как выпали из реальности Алексей и Иван. — Ребята, а вы тоже пара? — наивно спросил Женя у Лешки и Ваньки, и, видя, как поперхнулись оба, извинился: — Ой, простите, кажется, это не мое дело. Федька откровенно заржал в полный голос, смотря, как Ваня стал просто бордовый, а Лешка как рыба хлопает беззвучно ртом, выпучив глаза. — Да нет, любимый, вроде как оба были натуралами, — зевнув, объяснил Юра своему мужчине. — Во всяком случае, я видел, как Иван флиртовал с девицей из библиотеки. — Кто флиртовал? Он? — отмер еще более пораженный Лешка и, видя, как колер рыжего Ваньки с красного сменяется зеленым, выдавил из себя: — А прикидывался святой невинностью. Это та, с толстыми очками и мышиным хвостом?! Ваня готов был провалиться сквозь землю, лицо пошло пятнами. — Да ладно. Хватит девственника мучить! — вякнул Федя, отсмеявшись. — Может, он еще сомневается? С кем встречаться, с девушками или парнями. — И ничего я не сомневаюсь! — попытался защититься Ваня. — Все, кончаем прикалываться, — Федя подтянул к себе горячее блюдо и в блаженстве прикрыл глаза. — Давайте вино пить! — Еще чего. Серегу дождемся, и потом, ты вообще еще несовершеннолетний, так что тебе твой возлюбленный вряд ли позволит спиртное, — ухмыльнулся нагло Алексей, налегая на мясо. — Садисты! — буркнул Федька, впиваясь зубами в сочные куски. *** После ужина мужчины повеселели. — А чего сейчас не решить все по вышке? — вдруг спросил Женечка, он сидел, опершись спиной на горячую грудь Юры, и купался в долгожданной ласке своего нового возлюбленного. Футболист нежно перебирал пальцы старшекурсника, иногда целуя тонкое запястье. На них уже не косились, тем более пара смотрелась очень эстетично, гармонично и просто красиво. — Так мы в ней ни бум-бум! — Лешка развел руками, а потом добавил: — Могли бы — давно сделали. — Не вопрос, я помогу, — Женя улыбнулся сокурсникам Юры, а позже обратился к Федьке, до сих пор щеголявшем в одной просторной футболке: — Ведь и у тебя тоже уроки? Через пять минут, очистив стол от еды, трое первокурсников под присмотром утонченного Женечки погрузились в страну формул, а Федька засел за заданное сочинение. Когда Сережка оказался на пороге дома, он обалдел от увиденного. Женя успел со студентами прорешать практически всю вышку и проверить уже написанное сочинение Феди. — Привет честной компании! — Серега протопал на запах жратвы до кастрюлек и сунул туда свой оголодавший нос. Федя сорвался к нему, пытаясь положить в тарелку еды для своей умученной тяжким физическим трудом любви. — А ты чего щеголяешь с голыми ляжками перед чужими мужиками? — остановил своего мальчика Сережка на полпути. — А ну брысь с кухни одевать портки, я и сам поем, руки не отвалятся. И, хлопнув по упругой заднице, придал ускорение своему мелкому любовнику в сторону спальни. А потом с полной тарелкой опустился устало за стол. Он тут же оценил обжималовки Юрки и Жени и, протянув руку, крепко пожал ладони обоим. — Поздравляю. Давно бы так! Хотя, Юра, ты вроде раньше по девочкам был? — Угу, именно был, как и ты, Сережка. Пока Женю не увидел, а как увидел, понял — это навсегда. Девочки девочками, а любовь любовью, она ведь не спрашивает про пол избранника, а бьет метко по голове, — улыбнулся нежно своей приобретенной половине футболист. Вернувшийся в длинных шортах Федя просочился на колени к Сережке и, погладив по груди, заискивающе прошептал: — А можно мне вина? — Нет! — отрезал Серега, поглощая быстро пищу. — Мал еще. — Только глоточек… — подмазывался Федька, отчаянно краснея перед другими. — Сереж, разреши. Все-таки праздник, — Женя улыбнулся на эту семейную идиллию. — И потом, он уже все уроки сделал, я проверил, а после глотка сразу ляжет спать. — Ляжешь? — Сережка смерил свою мелкую зловредную любовь и, получив согласный кивок, сдался. — Ладно, но только глоток и то благодаря Женьке! После вина, уложив засыпающего на ходу Федю, и, распрощавшись с натуралами, трое оставшихся представителей сексуальных меньшинств сидели на крыльце и курили. — Как эти придурки восприняли, что ты встречаешься с Женькой? — спросил между затяжками Сережка, смотря на вызвезденное перед морозами небо. — В штыки, — ухмыльнулся Юра, он посадил Женю на свои горячие колени и ласково гладил его узкие плечи. — Да только они не в том положении, чтобы катить на меня бочку, я этому пиздюку капитану вообще в лицо сказал, что еще раз и уйду. Да и вообще всех прибью на хер! — И? — Заткнулся и молчит. — Так их и надо. Ладно, ребятки, пора и мне на боковую, Федька наверняка ворочается без меня. И спасибо, Женя, что математику помог сделать. Я завтра с утра встану, просмотрю, а то с этой долбанной работой ничего не успеваю. — Не за что, Сереженька, я ведь у вас с Федей в неоплачиваемом долгу и на всю свою жизнь, — улыбнулся Евгений. — Мы оба, — подтвердил слова любовника Юрка, вжимая своего мужчину себе в полыхающую грудь. *** Серафима сидела на крыльце с Лукой Устиновичем и, смотря, как дедушка Феди пыхтит заправски трубкой в небо, разглагольствовала. — Все-таки твой внучек добился своего, — усмехнулась она задумчивому дедушке. — А я и не сомневался, — выпуская колечко дыма в ответ. — Ему девки никогда не нравились, благодаря его взбалмошной мамаше и моей блудливой племяннице, то бишь его тетке Соньке. А Сергей парень серьезный и надежный. — Одобряешь? — А то! Все ж не со своим ровесником кувыркаться. Взрослый, работящий, после армии, и потом его Федька сам выбрал. Я видел, как он в него специально яблоко запулил, когда тот впервые на нашей улице оказался. Втюрился мой Федька в Сережку с первого взгляда, а потом дрессировал под себя. Да и до сих пор приручает. — А что его отец скажет на такой нетрадиционный выбор? — обеспокоилась Серафима. — Мой сын-то? — ухмыльнулся весело дедок и, прищурив глаз, добавил: — Ничего! А если что и варгакнет, так с Федьки станется, сама знаешь. Сам и огребёт по полной. Мне его даже жаль, надо быть полным идиотом, чтобы вмешиваться в любовные дела этого чертенка. Я лично не смертник. Серафима рассмеялась весело и открыто: — Ох, и забияка твой внучек, точно, дед, говоришь — вылитый чертяга! — Что верно, то верно, — подтвердил лукаво Лука Устинович. — За это я его и люблю. Конец