Чертенок и яблоки

Крышу починили быстро, даже Федя помогал, поднося пиломатериалы и черепицу. А потом во двор заглянула пара парней, и он умчался с ними по своим мальчишечьим делам. Не то чтобы это как-то задело Сергея, но все же он не думал, что паренек, получив столь желаемую от него близость, так быстро охладеет. А как же его любовь? Сережка, чтобы не думать, совсем ушел в учебу и работу с головой, даже в мастерскую раньше вышел на неделю, лишь бы занять себя и свои руки. Теперь он приходил домой поздно ночью измотанным и, если не учил задания на завтра, без задних ног заваливался спать. Вот и сегодня он по темноте возвращался домой, как услышал громкий шепот рядом с Федькиным забором в густой тени. — А почему ты не хочешь со мной? Чем я хуже этой твоей гориллы?! — спросил незнакомый голос, явно до конца не оформившийся после ломки. — Степан, отстань, а?! По-моему, ты по Верке сох? — буркнул задорный Федькин. — И что?! Я до сих пор по ней сохну, но, знаешь, яйца-то не резиновые, пока я ее раскручу на перепихон. Можно подумать, ты не хочешь трахаться? — С тобой — нет. Ты мой друг! — И что? Давай по-дружески?! — Да пошел ты! — Федька выскочил из тени и с размаху налетел на Серегу. — Вечер добрый, сосед! А ну пошли, разговор есть, — Серега, перехватив опешившего Федьку за талию, упер к себе домой под взглядом скрывающегося в кустах его озабоченного дружка. — Это еще что за дружеские потрахушки? — Тебя это не касается, — Федька сложил руки кренделем у себя на груди. — Захочу и буду ебаться с кем ни попадя! — Угу, я слышал, так чего сопротивлялся, цену набивал? — Сергей стал стягивать с себя демонстративно потное белье, а потом влажно, с придыханием добавил: — А может, сегодня останешься со своей любимой гориллой?! — А с чего это ты решил, что горилла — это ты?! — Федька демонстративно встал с дивана и вышел из Сережкиного дома, хлопнув от всей души напоследок дверью. — Ну надо же, — усмехнулся на выходку мелкого Серега. — Впервые вышел в дверь как нормальный человек. А то все через окно сигал! *** На следующий день вечером к Сергею пришли его одногруппники Лешка с Ваней. Парни засели сразу за книжки, углубившись в высшую математику по уши. Сергею давались все естественные науки, в том числе и математика, а вот его друзьям по универу нет. К утру нужно было решить сто задач повышенной сложности, посему, грызя антоновку, мужчины погрузились в мир формул и уравнений. — И где твоя малолетняя любовь? — вдруг вспомнил Леха все слухи, витающие вокруг Сережки. — Дуется дома, — усмехнулся тот, отмечая, как покраснел рыжий Ванька. — А что? — Да так. Я все же думал, что это брехня, — пояснили между жевками сочной мякоти. — Да и Иван того же мнения. — Ну-ууу! Вы же знаете, дыма без огня не бывает. А что до юноши, то могу заверить — он был точно. Мужчины переглянулись между собой и снова погрузились в решение задач, иногда только бегая на крыльцо, чтобы отлить или покурить. — Бля! Я в дом, ну и холодрыга, — Леха передернул плечами, возвращаясь обратно за дислокацию учебников. — А вы? — Я еще одну, совсем голова не варит! — рыкнул Сергей, склоняясь над протянутой ему зажигалкой. — И я тоже, — вздохнул рядом рыжий Ваня. — Ну-ну, яйца не отморозьте! — усмехнулся Леха, исчезая в доме. Парни затянулись, смотря на яркие звезды на небе. — Я когда маленький был, мечтал быть космонавтом, — вздохнул Ваня. — Да кто ж им не мечтал быть? Особенно в детстве, — усмехнулся Серега, рассматривая своего озябшего однокурсника. — Иди сюда, дрожишь как цуцик. Серега пригреб к себе Ваньку и прижал к распахнутой горячей груди. — Спасибо, — прошептали, явно краснея, хотя в темноте было и не разобрать. — Я вечно мерзну, — стуча зубами между затяжками. — Да ладно, с кем не бывает. Ну что, в дом? — Ага! А то потом Леха такого насочиняет. — Этот может, — улыбнулся Сергей и, приобняв за плечи Ваню, повел того в дом. *** Закончили ребята решать вышку часов в пять утра, сожрав при этом два ведра яблок. — Ну что, до семи спим и на пары, — Сергей, разложив диван на троих. — Увы, ребята, но других посадочных площадей у меня нет. Так что не обессудьте. — Серега, мне уже не просто по барабану, но и по бубну тоже. Даже если ебать в жопу будешь, и то не почувствую, — заверил, зевая, Леха. — Все, я труп и меня не кантовать! Леха рухнул на кровать первым, Серега двинул его, закатывая к самой стенке, лег сам, а потом, посмотрев на робко краснеющего Ваню, позвал: — Вань, я к тебе не полезу точно. У меня после этой чертовой математики даже на грудастую сочную телку не встанет, не то, что на мужика. Так что вырубай свет и ложись под бок, хоть согреешься. Иван выключил торшер и с холодными коленками сиганул под горячий бок Сереги. — Ты как печка горячий, — прошептал он, сунув холодный нос другу под мышку. — Грейся, мне не жалко, — Серега пригреб холодную тушку к себе и подоткнул одеяло. — Слышь, Ванька, ты случайно тоже не из голубых? — усмехнулись с другого бока Сереги. — Уймись, балаболка, пока я тебя трупом окончательно не сделал! — рыкнул Сергей. — Все, мужики, надо хотя бы часа два отдохнуть. И если вы меня разбудите раньше будильника, выебу обоих. *** Федя в шесть тридцать заглянул в окно к Сереге и увидел охренительную картину. Как его «Горилла» дрыхнет в обнимку аж с двумя мужиками. Ночью он видел, как пришедшие парни бегали на крыльцо, куря и отливая скопившуюся жидкость. И все бы ничего, но одного более худого Серега обнимал и прижимал к себе. Конечно же, после этого Федя решил проверить утром свою безответную любовь. И как оказалось, не зря. Он смотался к себе домой и, переодевшись в девчачий прикид, проник к Сергею в дом, благо входную дверь мужики просто не закрыли. И теперь, сев напротив разложенного дивана, стал ждать пробуждения троицы. Особенно ему не нравилось, как к Сереге льнул тот, что был с краю, откровенно обнимая за обнаженную грудь его любовь, и зарылся лицом в район шеи его Сереги! В семь прозвенел будильник, и троица стала, ворча, просыпаться. — Бля... Ну и вздрочка! Что за ночка! Все болит: спина, жопа, ноги, руки... — заворочался тот, что у стены. — Еще бы! У тебя в голове совсем мозгов нет, чему там болеть. Вот и болит все, что ни попадя, — проворчал Серега, потягиваясь и выползая из-под обнимающего его худого парня. — Ванька, подъем! — Ага, я щас, еще минуточку, — прошептал тот, зарываясь под подушку. — Она тебя не спасет! — Серега дотянулся до торшера и, потянув за шнурок, столкнулся с кошачьим взглядом из глубокого кресла напротив. — Привет, мальчики! — Федя специально пропел медовым девичьим голоском. — И как спалось? Гости сразу подорвались резво с постели, отчаянно краснея перед симпатичной «девицей» с задорными хвостиками. — Ну, и как на Сережкином члене покатались? — усмехнулась деваха похабно во весь рот. — Он у него то, что надо! Длинный и толстый! — Это не то, что вы думаете! — начал красный как рак Леха. — Да я вообще… девственник… — выдавил не менее пунцовый Ванечка. — Да неужели?! — задорно рассмеялась деваха, с интересом рассматривая рыжего девственника. А Серега, хлопнув себя по лбу, встал с дивана и, протопав в обеденную зону, прошипел оттуда не хуже ядовитой змеи. — Федька, кончай балаган! Мужики, не слушайте вы его. Вставайте, сейчас кофе выпьем и двинем на пары. А ты вообще чего приперся? — Сережка, поставив чайник на плиту, стал рассматривать маскарад своего мелкого любовника, который протащился за ним, и теперь восседал с достоинством на высоком табурете, сверкая перед ним голыми коленками. Федька выглядел во всем этом очень сексуально и желанно, так бы раком загнул и трахнул, и плевать на гостей с высокой колокольни. Член, шевельнувшись в Сережкиных штанах, был абсолютно солидарен с хозяином. Но хозяин с сожалением вздохнул и оторвал взгляд от ровных загорелых ног, торчащих из-под мини-юбки. — Я же не твоя любимая горилла. — Хм! — И это все, что ты мне скажешь? — усмехнулся сексуально Сергей, а потом добавил: — И откуда у тебя эти шмотки? — От любимой тетушки! — оскалились сексуально в ответ. — И кто у нас тетушка? — готовя на сковородке горячие тосты с хлебом, колбасой и сыром. — Как, я разве не говорил? Аспирантка на химфаке, зовут Соня. — Бля! Пацан, а ты точно не девка? — к ним на запах еды завернул одевшийся Леха. — Стопроцентно. Самолично проверял — член с яйцами в наличии имеются, — усмехнулся Сережка вытянувшемуся до сих пор Алешкиному лицу. — Леха, ты Софию знаешь, аспирантку с нашего факультета? — Ну да. Девица клеевая, да только кажется, встречается, — почесал взлохмаченный затылок Лешка. — Она его тетка оказывается. — Чего-то не похожи, — скептически усмехнулся Лешка, получая чашку чая вместе с горячим бутербродом. — Я на мать похож. А тетка вылитая мой отец, только в юбке, — буркнул Федька. — А чего не познакомил? — Сергей и перед Федей поставил кружку и тарелку с бутербродом. — Ешь, раз пришел, и без возражений. Тебе еще в школу. — Ещё чего! С этой шлюхой знакомить, да она и дома-то не живет. А у своих мужиков, только вещи свои держит у деда. — Ясно. Ванька, ты где там застрял?! — гаркнул Сергей в полную глотку. — Я щас, меня не ждите, кушайте. — Куда это ты намылился? — кошачьи глаза сузились до ядовитых щелей. — В туалет, мамочка! — усмехнулся топающий на улицу Серега. Ваня вполне опрятный вышел из комнаты и, скосившись на «барышню», шмыгнул за стол под бок Лехи. — Так, мужики! — Федя изменил елейный медовый голосок на свой собственный, звонкий и пронзительный. — Мне пофиг, кто вы и как вы. Но если еще раз застану с моим Серегой в постели, то учтите, так просто, как все его бабы, шастающие тут до вас, не отделаетесь. Кастрирую, как минимум! Краса встала из-за стола и потопала на выход, покачивая сексуально бедрами: — Провожать не надо! *** Сергей, вернувшись через пять минут, застал друзей в глубокой задумчивости: — И где это ходячее бедствие? Опять ничего не съел?! — Серый, а ты в курсе, что это он всех твоих девок извел? — Леха глянул испытующе поверх чашки. — Ага! Я ему уже пропиздон вставил на этот счет. Так что не волнуйтесь. — Оно и видно! Знаешь, валяться в ожоговом отделении или быть покрашенным с головы до ног ядовитого цвета краской мне как-то не улыбается. — Мне тоже, — поддакнул застенчивый Ванечка, дуя в кружку. — Он что, и вам угрожал? — рассмеялся Сережка. — Угу, как минимум кастрацией! — заявили в голос дружно оба. *** На следующий день в калитку вошел щуплый кареглазый красавец и с интересом стал рассматривать дом. — Вам кого? — с пристроя дома посмотрели желтыми глазами, и на крыльцо спрыгнул верткий парнишка. — Здравствуйте, я Евгений, — улыбнулись искренне и, протянув руку, пожали юноше холодную ладонь. — Федор! — ответили с таким достоинством, что молодой мужчина заулыбался еще сильнее. — Ты и есть парень Сережи? — Женя присел на крыльцо и, достав тонкие дамские сигареты, закурил. — И что если так? — Федя уселся рядом, разглядывая нового знакомого. — Я просто хотел посмотреть на тебя. Понимаешь, сейчас за Сергеем бегают практически все геи универа, причем не только с химического. Я видел, как с юридического приезжали на таких крутых тачках, нам простым смертным и не светит. А он всех посылает. Вот я и заинтересовался, ради кого он отказывается от таких красивых и богатеньких мальчиков. — Ну и как, посмотрел? Могу дефиле устроить с эротическими танцами, — фыркнул Федька. — Да нет, не стоит, я и так вижу, что не подхожу ему, — Женька склонил голову и оперся на подтянутые колени. — Ты красивый, очень… И уверенный в себе! Хотя я тебя и старше лет на пять. — Слышь, Жень, — Федя коснулся понурых плеч. — Ты Сергея очень любишь? Ему вдруг стало жалко этого утонченного мужчину, просто по-человечески жалко. — Да как тебе сказать, он мне очень понравился. Рядом с ним чувствуешь себя защищенным, спокойным… — прошептали из-под локонов длинных волос. — Ну, а есть такой человек, которого ты и вправду мог полюбить? — тихо спросил Федя и осторожно обнял Евгения за плечи. — А я и люблю… Да вот только навряд ли когда-нибудь получу взаимность, — ответили с грустью. — А ты с ним говорил об этом? — Тебе легко говорить, у тебя любовь взаимная. А мне… И потом, я никогда сильной уверенностью не отличался, — карие заплаканные глаза глянули из-под длиной челки. — Ну, если не спросишь, как он догадается? И потом, ты будешь дальше мучиться, «А что если?», «А как бы было по-другому?»! Ты это, не плачь раньше времени, и потом, другим ведь любовь не заменишь, — Федя сам вздохнул тяжело и спросил: — Покурить дашь? — Нет. Мелкий еще, и потом, мне за это твой Сережка отвесит так, мама не горюй! — усмехнулись сквозь слезы, а чуть позже, размазав по лицу влагу, сели прямо. — Спасибо, что поддержал. Ты очень добрый. Теперь я Сергея понимаю, нельзя размениваться, когда у тебя такое сокровище. Ты ведь его очень любишь? Женя взял обнимающую его руку за запястье и сжал в своей. — Да… — ответил Федя, а про себя подумал: «А толку-то!». — Береги его, — Женька встал со ступенек. — Если можно, я хотел бы к тебе еще прийти поболтать. У меня никогда друзей не было. — Приходи, я за забором живу с дедом, чаю попьем с медом и пряниками, — Федя поднялся рядом, а потом добавил: — Жень, удачи тебе с твоей любовью. И будь посмелее! *** А через два дня Сергей нес на руках к себе избитого и изодранного Женьку, которого нашел в канаве по дороге из универа. — Черт, Федька, иди сюда, мне помощь нужна твоя! — гаркнул студент во всю луженную глотку. — Что с ним? — тут же нарисовались из темноты. — А я почем знаю! Иду, слышу, в канаве кто-то стонет, вот и подобрал. Он, кажется, с четвертого курса. Баню затопи! У него переохлаждение. Серафима дома? — Нет ее, к очередному ухажеру умотала. Когда найденного парня разложили в предбаннике, Федя, охнув, узнал своего нового знакомого: — Это же Женя. — А ты откуда его знаешь?! Тем более имя? — обалдел от такого Сергей. — Он к тебе приходил, ну вот мы и поговорили по душам, — пробормотал Федор. — Нож неси! Тут срезать штаны надо, а вдруг перелом где. Оба стали колдовать над истерзанным телом, обнажая пострадавшего. — Он гей. Ты в курсе? — Серега срезал джинсы, пропитанные кровью, вместе с трусами. — Ага, он сказал, что ты ему очень нравишься, — кивнули светлой копной волос рядом. — И ты с ним ничего не сделал? Даже как-то удивительно… — хмыкнул в ответ Сергей, проверяя кости ног. — Переломов здесь нет, вот только ран несколько, придется штопать. — А ты сможешь? — обалдели от услышанного рядом. — Могу и не только это. Его уже до травмы не дотащишь, а кровь надо остановить. У меня в вещах есть рыболовные снасти, выбери леску потоньше и иглу. И бегом! Там у Серафимы спирт был и перекись в аптечке. — Знаю! — исчезая в дверях. Пока Федя носился, Сергей срезал с Жени все остатки тряпья и обмыл горячей водой с марганцовкой, раскрытая пачка которой валялась в предбаннике на одной из замшелых полок. — Здорово его, — Федя протянул все, что просил Серега. — Свечу зажги! — и, посмотрев на бледное лицо напротив, ухмыльнулся. — Да нет, отпевать его еще пока рано, я иглу обработаю, не в печь же лезть. Огарки свечей нашлись там же на полке, подтверждая, что в этом секторе часто вырубали электричество. Федя, выбрав подлиннее, зажёг и стал смотреть на работу своего любимого. Всю леску Сергей окунул в спирт, налитый в плошку. — А это ничего, что ты штопаешь? — Ничего, я курсы медицинские проходил в армии первой помощи в полевых условиях, не бойся, заштопаю аккуратно, даже следов не останется. Переломов явных нет, вот только... Может ребра покорежило, хотя вроде как все на месте, может трещины, завтра все равно в травму придется его тащить. После того, как Сережка закончил стягивать самые серьезные порезы и обработал все раны, парни в четыре руки наложили повязки и забинтовали туго, на всякий пожарный, грудь Женьке. — Плед тащи! — скомандовал Серый своему помощнику, а потом, обернув в теплую ткань так и не пришедшего в себя Евгения, унес к себе на диван. Сережка сунул под нос Женьке нюхательную соль, которую так любила Серафима, выставляя себя томной барышней, которая может упасть в обморок. И, услышав стон, вздохнул с облегчением. — Федь, кофе мне сделай и налей выпить чистого спирта стопку, руки до сих пор дрожат, — а потом, когда парень умчался на кухню, спросил: — И кто тебя так?! А? — Фут-бо-ли-сты… — проскрипели разбитым ртом. — Зубы проверь языком, не шатаются? — Сергей, наклонившись, приподнял худого мужчину над кроватью, запихивая под узкую спину подушки. — Вро-де, нет… Язык толь-ко во-ро-чает-ся с тру-дом… — прошипели на манипуляции с бренным телом. — Осторожней, я тебе кучу швов наложил, — предупредил Сергей. — И чего это они на тебя так взбеленились? Федя нарисовался сзади Сережки и протянул стопарь со спиртом. — Больной очнулся, разведи ему фифти-фифти, — и, опрокинув в себя пойло, кхекнул. — Ну, вот и жизнь налаживается. Пей! Забрал стакан у Феди, помогая принять Евгению спиртное. Тот закашлялся, но проглотил. — Спасибо, что подобрали… — Женя откинулся на подушки и, тупо уставившись в горевший торшер, зашептал: — Я их капитану… Признался в любви… А они видно услышали. И вот подловили. Федя прикусил нижнюю губу, понимая, что отчасти сам виноват в том, что произошло. Вот ведь надоумил. — И что капитан? — Сергей, покачав пьяной головой, приложился к горячему кофе. — Он был ошарашен и испуган… Но я счастлив, что наконец-то поставил хоть такую, но точку. Устал безответно любить. — Постарайся уснуть, ладно? Я сейчас тебе вкачу антибиотики в зад и успокоительное. У Серафимы целый арсенал, как в больнице. Сережка помог Жене повернуться набок и, поставив уколы, укрыл теплым одеялом, а потом, поманив Федю за собой, ушел на крыльцо. — Ты спать где будешь? — спросил насупленный Федька. — Рядом с Женькой. У него может температура подняться в любой момент, его оставлять нельзя одного, — Сережка курил одну сигарету за другой. — Извини, Федя, я ведь вот так вот впервые сшиваю на живом человеке, раньше только на манекенах и макетах практиковался. Так что перенервничал. А ну, иди сюда, цыпленок, замерзнешь! Он притянул к себе на колени тонкое тело и, укрыв своей курткой, прошептал: — Дуться долго будешь на меня? А? — Я вовсе не дуюсь, — пробормотали, прильнув к горячей груди, и уткнулись холодным носом в ключицу. — Просто… — Угу, и что теперь у нас в разделе «просто»? — усмехнулись на ушко и поцеловали в полыхающую щеку. — Ты так и не ответил мне до конца, что ко мне чувствуешь… А для меня это серьезно! — Федька опасно всхлипнул и совсем уткнулся носом в ключицу Сергея. — Знаю, — вздохнули рядом, а потом прижали к себе. — Я по тебе скучал, малыш. Я не знаю, люблю я тебя или нет. Но ты мне очень нравишься, это правда. А потом заплаканную мордашку подняли за подбородок и чувственно поцеловали в губы. — Я хочу только тебя, прямо здесь и сейчас, — Сережка приспустил не сопротивляющемуся Федьке штаны и стал разминать тугой вход, слушая откровенные стоны подростка. А потом, расстегнув себе ширинку и выпустив налившийся член на свободу. Федьку за задницу подняли вверх и стали плавно опускать на свое толстое достоинство. — У меня после тебя никого не было, — прошептал он Феде на тонкое ушко и, качнув бедрами, услышал откровенный стон. — И кроме тебя я никого не хотел. — Сереженька, ох-ххх... Я, ах-ххх! Тебя, ум-ммм... Люблю-ююю! — выстреливая пряной струей себе на живот. — Мальчик мой, я тоже сейчас, — Сергей, качнув еще пару раз бедрами, выплеснулся следом. И, уцеловав Федьку, прошептал: — Ты такой сладкий. — Сережа, я постараюсь завоевать твою любовь… Я очень постараюсь… — прошептали сонно в ответ и прижались сильнее к груди.