Егорка

Наташка — какашка, в голове букашка! Сколько себя помнил Егорка, они с Наташкой были соседями и близкими друзьями. Парни соседские ему всегда завидовали — еще бы. У Наташки каштаново-медные волосы, как и у ее старшего брата красавца Андрея. Темно-карие глаза, практически черные, и огромные ресницы. Пухлые розовые губки, аккуратный носик. Да что там говорить, Наташка была первой красавицей всей их округи с детства. А когда пошли в школу, стала королевой класса. И что никогда не понимал Егорка, почему такая девица дружит именно с ним, совершенно не имея и не заводя себе подруг. Егорка подошел к зеркалу и глянул в его прохладу — вот и снова первое сентября. Лето шальное пробежало так быстро, что ни надышаться, ни набегаться не успели. Но пока стояли жаркие деньки, можно после школы и на речку сбегать или в частный сектор — яблок натырить. Они хоть еще кислые и зеленые, зато сочные. Егор глянул в свои круглые огромные серые глаза и глубоко вздохнул. О таких, как он, говорят — ни тебе кожи, ни тебе рожи! Только глаза и есть. Узкий овал лица, носик мелкий, чуть вздернутый — такой девчонке в самый раз, а не парню. Пухлые губы, яркие до неприличия. Наташка завидует, а чему тут завидовать? Мол, красить не надо. И такое она парню говорит, который… О, черт, а вот об этом позже или никогда. Тем более посторонним. Парнишка еще раз глубоко с отчаяньем вздохнул и сдул вверх отросшую челку. Волосы у Егорки мягкие, легкие, как у мамы. Светлые, за лето выгорают до белизны. И все ничего, но лезут в глаза, щекочут шею, тыкаются в нос. И растут, хоть каждую неделю налысо брейся. — Егор, опоздаешь, — мама заглянула в спальню к сыну и улыбнулась. — Ну, надо же, как ты вырос быстро! Эх, жаль, батя тебя не видит. Отец Егора три года назад погиб в автомобильной катастрофе. И теперь Светлана, мама Егорки, еще молодая и привлекательная медсестра из городской больницы, пользуется бешеным спросом. Особенно у главврачей! Егор сокрушительно глянул на маму, вытирающую слезы, и ворчливо пробормотал: — Мать, прекрати сырость разводить. — Ладно! Ладно! А костюм тебе идет. Надо дяде Сергею спасибо сказать, что привез из Питера. В их школе хоть и отменили давно школьную форму, но правила некоторые оставили. Так мальчики должны были ходить в костюмах, либо в светлых рубашках и в темных штанах, если холодно — то можно надеть свитер или пуловер пастельных или темных цветов, девочки юбки не выше колен, блузки и пиджачки выдержанных тонов. Ни тебе мини-юбок, ни кофточек вырви глаз с разрезами до пупка. — Угу, скажи, — Егору, и правда, костюм шел, темно-стальной с серебристой ниткой, в таком хоть под венец. Он посмотрел на алеющую маму и спросил: — И когда вы съедетесь? — О чем это ты? — мама попробовала сыграть в дурочку. — Мать, прекращай, а?! Вы ведь год уже встречаетесь, он холостой, ты — тоже. Чего тут такого? — Ох, и шельмец ты, Егорка, — мама покраснела еще сильнее и огрела его по упругой заднице, не сильно, озорно. — Будто так все просто. И потом, он меня на семь лет моложе. — Смешные вы взрослые, — Егор посмотрел на счастливую маму, которая хоронила себя два года после смерти отца и, чмокнув ее в щеку, прошептал: — Я рад, что ты снова счастлива. — Спасибо, сынок, — чмокнула мама ответно, а потом толкнула в сторону кухни. — Иди, кушай, а то твоя красотка скоро заявится. И опять ничего не поешь. Наташка пританцовывала через пять минут, нависая над жующим со спринтерской скоростью Егоркой. — Натали, садись и ты, перекуси, — Светлана попыталась усадить верткую девицу. — Вот еще! Я талию берегу, — воззрились влажными очами на глупую блондинку-взрослую, которая ничего не понимает в девичьей красоте. — А-аа! Тогда понятно. Хоть дай своему рыцарю поесть. — Еще чего. Растолстеет! — выдала наглая девица щуплому пареньку, подавившемуся от такого расклада плюшкой. — Я тебя снаружи подожду. И Наташка упорхнула на улицу. — И чего ты ей потакаешь и во всем слушаешься? Вот не думала, что мой сын станет подкаблучником, — Светлана грозно скрестила руки под грудью. — Но, ма-а! — отчаянно попытались не утопиться в чае. — Скажи ей, что она тебе нравится, — точный диагноз мама ставила всегда и не только больным. — Ни за что! — покраснели мило за столом. — Дурачок. И не дуйся, я сегодня в ночную. Еда, как и всегда, в холодильнике, только погрей. И не смей лопать холодную, понял? — Ага, мама! — вякнули радостно и унеслись прочь, прихватив сумку на плечо. А Светлана, погладив низ пока еще втянутого живота, лукаво улыбнулась. *** — И когда они поженятся? — Наташка вышагивала рядом, повзрослевшая и еще более от этого притягательная, девятый класс — это не в тапки писать. А ее грудь третьего размера волновала Егорку все лето, особенно когда они купались на речке. Сами понимаете, в прошлое лето они были оба в плавках — худых и звонких, а у его подружки на грудях была стыдливая полосочка в тон трусиков, прикрывающая пастельного цвета соски. А в это — у Наташки был настоящий раздельный купальник. Да и соски размещались на двух нехилых холмах, появившихся за год, да и бедра приобрели приятную округлость по сравнению с талией. — Скоро. Мама ребеночка ждет, хоть и шифруется вместе с Сергеем. — Ого! А ты почем знаешь? — Наташка уставилась в его глаза. — Так дома медицинской литературы до чертиков, а ее уже тошнит и грудь стала больше, — пояснил Егорка, пиная пыль ногами. — Ух ты, какой умный. А тебе грудь большая нравится? — вдруг выдала Наташка, думая явно о чем-то своем. Егор покраснел и осторожно посмотрел на свою задумчивую подругу. Но та как шла рядом, погруженная в свой мир фантазий, так и продолжала топать вперед, не обращая особого внимания на парня, что брел рядом. — Ну да. Наташка опустилась из розовых облаков и, сощурив прицельно глаза, съязвила: — Надеюсь, не моя? — Конечно, нет... — поперхнулся Егорка и покраснел еще сильнее под взором деспотичной девицы. — Я рада. Знаешь, ты для меня классный друг, — поставила в легкую точки над «i» Наташка. — Как маленький, любимый, глупый братишка, с которым можно поговорить о чем угодно. И это здорово! Мне не надо притворяться, не надо строить из себя черте что. И я надеюсь, мы и дальше останемся близкими друзьями, — Наташка вперила снова свои глазищи в серебристые Егорки. Пока тот рвано не кивнул, соглашаясь со всеми выпадами своей доминирующей подруги. — Вот и здорово, — подвела Наташка черту и зашагала дальше. — Наташ, а почему у тебя нет ни одной подруги? — спросил тихо Егорка, смотря на качающиеся перед его носом крутые бедра. — А ты разве не в курсе? — удивленно посмотрели через плечо. — Любая подруга потом станет соперницей. А я не допущу, чтобы понравившегося парня у меня уперла какая-то девка, — пояснили со знанием дела. — А ты не девка, значит, между нами такого никогда не случится. Разве я не права? Егорка прикинул себя в роли совратителя парней Наташки и передернул со страхом плечи. Жуть полная, да и только. Увидя, как ее дружка покоробило от одной только мысли о другом мужчине, Наташка звонко рассмеялась, а потом снова спросила: — Егор, а ты целовался? — Я, ну да, — и, увидя презрительный взгляд, мол, «чего врешь-то», сдал на попятную. — То есть, только в щечку. — Угу, когда мы были в садике, то тебя я чмокала туда пару раз, — подтвердили ехидно. — Я серьезно! Так чтобы с языком, в засос, как взрослые. Егорка представил это весьма красочно. С воображением у него всегда был полный порядок, даже чересчур, мать всегда вопит, что он летает в своих грезах. Но даже с Наташкой, по которой он сох последние два года, целоваться так не хотелось. Все его эротические фантазии кончались на обнимашках, как он ее прижимает к стене… А потом, лучше и не думать, а то не избежать больного стояка в штанах. — Даже в мыслях не было, — буркнул он, топая дальше. — Ты просто еще ребенок, а вот девушки взрослеют раньше, — заметила умудренная жизнью Наташка. — А ты пробовала? — Егор разозлился на всезнайку подружку и вперил руки в боки. — Нет… Но хотела бы попробовать с одним парнем, — мечтательно прошептали рядом и закатили сладострастно глазки, становясь тут же совершенно другим человеком, а именно, глупой девицей, которых в округе пруд пруди, верещащих на красавчиков мужчин. — Сейчас ты похожа на Галку из параллельного класса. Она только на парней смазливых смотрит и глупо хихикает, когда те ее лапают за грудь, — поставил емко диагноз Егор. — Вот еще, и совсем не похожа. Но с Мишей я бы попробовала и не только это, — поиздевалась Наташка на вытянутое лицо Егора. — Кстати, Андрей приезжает на днях и будет снова учиться в нашей школе, — меняя тут же круто тему. — А чего так? — удивился Егор. Андрей, старший брат Наташки, должен был в этом году поступить в одиннадцатый класс их школы. Но родители Натали развелись этим летом, и Андрюшка оставался жить с отцом, а Наташка с мамой. — Отца переводят далеко на Север, и Андрюшке там учиться негде, так что мы снова будем жить, как и раньше вместе, только без отца. С Егоркой у Андрея были странные дружественно-сопернические отношения, если вообще могут подростки с разницей в два года соперничать. Обычно заканчивающиеся тем, что Натали упирала Егорку куда подальше от приставучего старшего брата, подкалывающего по мелочам ее робкого дружка. — Девки будут рады, он же первый красавчик в школе, — усмехнулся Егор. — Вот еще, первый. И совсем не первый. Самый красивый это Михаил! — возразила громко девушка. Егор спорить не стал, близкий друг Андрея, его одноклассник, стройный, высокий, с обалденной спортивной фигурой парень, черноволосый, с васильковыми глазами — с ним мог соперничать только старший братик Наташи. Когда эти два красавца на перемене стояли в коридоре, то тут же собиралась пробка из вопящих девиц и восхищенных парней. Это были настоящие школьные лидеры, успевающие во всем: и в спорте, и в учебе. И в окучивании девиц. И Наташка, как понял Егор, оказалась одной из многих, которые втюрились в красавчика Михаила. Тем более у нее было больше возможностей, как для общения — Мишка часто пропадал у них дома, так и для поля действия, ибо, и правда, была неглупа и очень красива. — И что? Раз Мишка такой красивый, раздвинула бы перед ним свои ножки? — и Наташке состроили пошло глазки. — Дурак! — шмяк по белобрысой макушке кулаком. — Так у тебя никогда девушки не будет. И тебя это, кстати, не касается. Понял? — Ага, — осматривая полыхающие от праведного гнева щеки девушки и смеясь про себя, ведь такой взбешенной и одновременно потерянной Наташку он еще не видел. — А вот тебя я никогда не поцелую. Точно! Сколько бы ты не умолял, — выдала жарко Наташка и помчалась в сторону школы. *** А через два дня они оба стояли в зацветшей на второй раз из-за жары этой ранней осенью сирени и целовались в засос. Инициатором была, как всегда, Натали. Она сама утащила упирающегося перед ржущим классом робкого паренька. И, затащив в эти чертовы кусты, украшавшие школьный двор по краю спортивного стадиона, сплюнув на землю смачно жвачку, приказала: — Целуй! — Чо? — выпал Егор на такое. — Чо слышал. Брат сказал, что Мишку простофили не заводят, так что ты будешь моим тренировочным объектом, — выдала в спортивном костюме наглая Наташка, так как уперла она Егора как раз с урока физкультуры и, пока все их одноклассники бегали по кругу стадиона, зажала парня в кустах. — Может ты и переспишь со мной ради тренировки? — усмехнулся Егор на такое заявление подруги. — Еще чего?! Девственность всегда ценится, но когда девица еще и классно при этом целуется, а не ведет себя бревном, то вообще полный улет. — То есть, ты хочешь быть развратной девственницей? — подытожил Егор, застряв намертво у Наташки в руках. — Ну, типа того, а что? Ты против? — Нет, — нерешительно помотали головой. — Замечательно! Наташка, впившись рукой в затылок, притянула парня на себя и коснулась сама его мягких губ. Вообще Егор представлял себе все не так. В своих самых бурных мальчишечьих фантазиях с Натали он зажимал ее в темненьком уголке, к примеру, в школьном коридоре на втором этаже, где обычно после пяти пар никто особо и не ходил, и… И дальше нужно было срочно искать туалет, чтобы в тишине как можно скорее отдрочить болезненный, стоящий по стойке смирно, ноющий член… А теперь она, взяв на себя ведущую роль, посасывала его губы своим влажным горячим ротиком с приторным вишневым вкусом, оставшимся от жвачки, заставляя сердце парня рваться наружу. — Губы расслабь и рот приоткрой! — скомандовала Наташка, отлипнув от него на пару секунд. — Угу, — полностью повинуясь и чувствуя, как в его рот врывается ее настырный язычок. — Вот, — Натали оттолкнула выехавшего из реалий мальчишку от себя и, поправив медные волосы над раскрасневшимся лицом, добавила: — Кажется так. — Ага, — глупо поддакнул Егор, пытаясь скрыть налившийся член у себя в штанах. — И как это было? — спросила въедливая подружка, раскрывая новую пластинку жевательной резинки с вишневым вкусом. — Потрясно... — выдавил из себя Егор. — И я так думаю, — и Натали, зажевав новую порцию жвачки, весело двинулась к бегающим одноклассникам, оставляя парня самого разбираться со своей стоящей в штанах проблемой. — Черт! — Егор посмотрел на конкретный бугор внизу живота и, приспустив треники, прошелся по своему ноющему стволу. Он это делал часто, особенно в последнее время, хотя находился еще в том возрасте, когда парням окромя спорта, компьютерных игр и прочей лабуды еще ничего не интересно. Но при этом некоторые из его класса уже переспали с легкодоступными девицами и чувствовали себя всеобщими героями, как, например, их общий с Наташкой друг — смазливый Колька. Залупив яркую, в тон его пухлым губам, головку, паренек начал делать незамысловатые движения, периодически смачивая слюной щелку на самой вершине и кайфуя от наслаждения. И уже практически будучи на прямой к долгожданному оргазму, услышал глухой разговор, идущий от гаражей. Между гаражами и сиренью было пара закутков, где старшеклассники баловались легкой наркотической травкой и сигаретами. — Я и не думал, что снова тебя встречу, — этот голос принадлежал ледяному принцу школы с васильковыми глазами Михаилу. — Да я тоже, в принципе, — второй Егорка знал еще лучше, да и как не узнать вечно подкалывающего его Андрея. — Уж извини, но бабенками придется тебе делиться и в этом году. — Можешь их всех забирать, — буркнул насупленный Михаил, играющий в этой паре снежного короля, а вот Андрей был горячим сияющим солнцем, одно слово рыжим-огненным. И зачастую откровенным клоуном, которому за его легкий шебутной характер прощали все его шалости и похождения. — Это что за упадок потенции? — усмехнулись, делая глубокую затяжку. — С потенцией все нормально, но я хочу что-нибудь другого, более острого. Мальчика, например. Ибо девки осточертели. Было слышно, как старший брат Наташки поперхнулся, а потом покатился по траве от хохота: — Ух-ха-ха-ха-ха! Ну, ты меня и разыграл, Казанова! — с земли поднялись, отряхнув брюки и зажигая новую сигарету. — Я абсолютно серьезен, — смял только начатую сигарету Михаил. — Ого! А я думал, тебя на полном серьезе отговорить встречаться с Наташкой. Моя сеструха по ходу вляпалась в тебя конкретно. — Так вот почему ты меня и позвал сюда? — Ага! Ну, уж точно не для того, чтобы предложить себя на роль твоего мальчика, — схохмили под боком. — Можешь не волноваться, Наташка меня никогда не интересовала. И потом, сестра лучшего друга — это диагноз неизлечимой болезни. А ты… Побледневшего Андрея цепко осмотрели со всех сторон. — Эй-ей! Прекращай, — медноголовый шутливо замахал ручками, строя похабно глазки своему другу. — Противный парниша! — Ты не в моем вкусе, и потом, в постели постоянно бороться за место сверху — уж увольте. — Ой-ой-ой, какие мы избалованные и щепетильные. Есть уже кто на примете? — поинтересовались по делу. — Пока нет… Но, думаю, это не проблема. — Попробуешь, расскажешь как оно. Может, и я тогда мальчика себе подберу, — оскалились сексуально дружку. — Всенепременно, — усмехнулся холодный Михаил. Наверно эта улыбка и передернула Егорку, он никогда прежде не видел, как улыбался этот мрачный и отчужденный человек, даже когда шел с очередной девицей на потрахушки или с них. Парнишка покраснел как рак и, сделав шаг назад, наступил на валяющуюся ветку. Та оглушительно хрустнула под ногой. И юноша встретился взглядом с цепким взором васильковых глаз. Егор внутренне охнул и, собрав в штаны вмиг опавшее хозяйство, так и не доведя дело до конца, мотанул через всю сирень на спортивную площадку, тут же затерявшись в толпе разминающихся после бега товарищей. Услышав хруст под боком, Мишка скосил взгляд и среди сирени увидел пялящиеся на него с полыхающей мордашки огромные серебряные глаза. Испуг в тех очах был неподдельным и подтверждающим ту шальную мысль, что обладатель оных слышал весь их «жутко секретный» разговор. И как только он понял, что обнаружен, припустил в самую гущу буйных кустов от замерших более старших парней. Старшеклассники дураками не были, вмиг оценив ситуацию, кинулись вдогонку. Но за жертвой запоздали, так как ломиться сквозь чащу с основательной конструкцией плеч и высоким ростом куда тяжелее, нежели проскальзывать между ветвями, будучи тонким и вертким, с небольшим росточком. Посему, набрав под конец более приемлемую скорость, они со всего размаха выскочили на спортивное поле, где вовсю проходил урок физкультуры. — Разглядел кто? — Андрей, чертыхнувшись, смял зажатую до сих пор в зубах сигарету и сматюкнулся практически в полный голос, услышав радостный визг девчонок, окружающих школьных королей в плотное кольцо. — Нет, не успел. Идем отсюда, — Михаил потянул за собой медноголового дружка. — Вот, курва, урою, если по школе пойдет слушок, что я предпочитаю мальчиков. Самолично выебу в жопу без всякой смазки! — Сурово. Чет мне не хочется быть на месте этого бедного парня. — А ты уверен, что это был парень? — изумленно подняли черную бровь. — Кажется, я разглядел некоторые поступательные движения рукой и могу предположить, что он там дрочил. — Бля, пиздец полный. Убью урода! — прошипел, сорвавшись, Михаил. — Только бы узнать, кто? *** Прошла неделя… И ничего не случилось. Мишка так и не нашел паренька с такими выразительными глазами на пол лица. Да и слухов о радикальной смене его ориентации пока не поступало. Девицы липли не меньше, доводя своим полным идиотизмом молодого красавца. Андрей успел завести три романа и с успехом кинуть всех троих трахнутых им от всей души дам. Словом, все как обычно, рутинно и серо. Бряк, бряк, бряк! — Кто стучится в дверь сейчас? Выйду, и получишь в глаз! — Андрей подорвался из своей комнаты, оторвавшись от просмотра очередного крутого боевика, и с запотевшей банкой пива дотопал до входной двери. Получатель в глаз стоял перед ним и, смущенно потупив взгляд, спросил: — Наталья дома? — О, рыцарь моей сестренки. Давно не виделись. За-аходи! Егор робко прошмыгнул под боком высокого парня и замер перед вышедшим на шум следом за братиком Наташки Михаилом. Честно говоря, он не хотел идти к Наташке домой и всеми силами избегал двух королей школы. Но некое вредное «НО» в одной плиссированной юбочке заявило: «Ты идешь сегодня ко мне в пять вечера и решаешь со мной математику, иначе я всем растреплю, что ты девственник. И ни одной пизды не нюхал!» Шантаж был дурной, но такой славы Егор не хотел. Посему, потащился в частный сектор к Наташке домой. Когда-то их дом был рядом, через забор, но отцу, как ведущему врачу в больнице, где и по сей день работает мама, дали квартиру в новостройках, и они переехали, продав свой дом, который до сих пор манил Егора воспоминаниями и тем светом, что ощущаешь, наверное, только в детстве. Там был папа радостный и добрый, счастливая мама, скрипящие половицы. Сверчки за русской печкой, которую отец оставил, даже когда в дом провели газовое отопление. Теперь это походило на исчезнувшую сказку. А еще он помнил, как мама не хотела переезжать в квартиру и бросать сад и дом, в котором сейчас жили пенсионеры, переехавшие на заслуженный отдых из Москвы. Его сад проредили до безобразия, дом — мореную сосну перекрасили в ярко-поносный цвет. Построили огромную баню со всем прибамбахами, оборудовали место под барбекю. И теперь Егор не воспринимал этот дом своим, сейчас у него была только своя комната в трехкомнатной квартире. Отца не было, а мама была счастлива с молодым главврачом и ждала от него ребеночка. Был ли теперь так счастлив Егорка, трудно сказать. Он видел, как дядя Сергей ухаживал за его мамой, помогал на похоронах и не торопил события после. Этот мужчина заслуживал уважения даже только тем, что не навязывал никогда себя через край Светлане, зато всегда подставлял свое плечо при необходимости. Ну, а о том, что он был в нее влюблен чуть ли не с детства, даже Егоркин отец ерничал при жизни, иногда поговаривая: — Эх, Светлана! И чего Сережка в тебе нашел, он же молодой, красивый. Врач, причем с большой буквы В! — А ты чего? — усмехалась в ответ мама, подрезая свои любимые розы под окном. — Ну, я-то понятно что! — хихикал отец, а потом как будто смотрел в будущее. — Зато я уверен, случись что со мной, у тебя будет на кого опереться. Серега тебя никогда не бросит. И Егорку поднимет. — Типун тебе на язык, — мать покрывалась красными пятнами и шла в атаку на ржущего разошедшегося папашку, прямо через окно перепрыгивая с легкостью лани в спальню. — Ты чего это удумал, паршивец? Помереть раньше времени? И потом, на кой я ему такая старая? — Любви не прикажешь, дорогая. Уй-я, а по голове-то зачем? Секатор убери из рук, а то прирежешь. Ай, умница! И мои почки тоже больное место! — уворачиваясь с легкостью от взбешенной мамы, а потом ловя ее в свои жаркие объятья и уцеловывая. — И я не собираюсь помирать раньше времени. А мама тут же сдавалась: — Ненормальный. Но отец слова не сдержал. Дождь, нулевая видимость, и их скорая — реанимация, врезалась в лоб с самосвалом. Не выжил никто. А самое главное, отец никогда не дежурил на скорых, просто он заменял в этот день друга-врача, который валялся с жутким гриппом при высокой температуре уже несколько суток в реанимации, борясь за свою собственную жизнь. Сергей тогда главврачом еще не был, но уже имел солидную практику, и, главное, рвение, удачу и ум. Это даже Егоркин папа не отрицал. А теперь у Егорки была другая жизнь, и скоро появится новый член семьи, братик или сестричка. Одна жизнь уходит, другая приходит — и этот мировой закон вселенной, который придуман не нами. А еще он был благодарен Сергею за то, что тот не пытался занять место его отца, а был ему просто другом, который всей доброй душой любил его маму, Светлану. И теперь, замерев между двумя озадаченными его присутствием парнями, Егор откровенно не знал, что делать. — Если Наташки нет, я пойду, — попробовал выкрутиться Егор из щекотливой ситуации. Мишка лениво прошелся поверхностным взглядом по замершему щуплому пареньку, с самой обыденной, по его мнению, внешностью. В школе он на такого и не взглянул бы. Но тут из-за завесы отросшей белесой челки глянули огроменные серые глаза, которые он так безрезультатно искал целую неделю. И когда Мишка вперился в этого худого цыпленка, натянутого перед ним, как тетива лука, теперь уже цепким оценивающим взглядом, осматривая его маленькую фигурку, то, к своему изумлению, нашел только сплошные плюсы для своего сексуального эксперимента с мальчиком. Егор под раздевающим взглядом резко покраснел. Чем вызвал у Мишки в штанах конкретный стояк. — А я думал, пива с нами выпьешь? — Андрей совершенно не замечал, что творится между его гостями, и, увидев отрицательное мотание светлой головы, пожал плечами. — Ну, как хочешь. А что Наташке передать?! — крикнул он резво исчезающей спине. — Передай, чтобы меньше шарилась и не опаздывала, когда намечает свидания своим парням, — за Егора ответил Мишка, он схватил свою ветровку и по-быстрому стал напяливать кроссовки. — Эй! А ты куда? Мы же с тобой даже половину боевика не посмотрели. Скоро постельные сцены пойдут. Говорят, сделано просто шик, — недоуменно начал друг, а потом догнал, округлив глаза. — Ты чего это удумал, а Мишка?! — Я нашел! — Мишка хлопнулся поджарой попой на табуретку и посмотрел в карие глаза напротив. — Не-не-не, только не это! Егор — друг Наташки. Да и я с ним часто возился в детстве. — И что? Как ты не поймешь. Это был он! Там, в сирени! — объяснили мотающему головой Андрюшке. — Да там темень была как в жопе у негра, с чего ты взял? Я вообще только силуэт размытый уловил. — А я видел глаза. И могу точно сказать, это его глаза. Значит Егор… Егорка! А что, мне нравится, — рассмеялся задорно, так не похоже на себя Мишка. Он выскользнул следом и едва разминулся с решительно настроенной Наташкой. — Ой, Мишенька! — сладострастно пищит девица, строя глазки несущемуся мимо своему улыбающемуся сексуальному объекту. И совсем ничего не понимая, вперивается требовательным взглядом в оседающего на пол брата. Андрюшка, хлопнувшись на зад, отчаянно долбанулся головой об стену и прошептал: — Черт. Черт! Че-еееерт! — Брат, ты чего? — сестренка встала подбочинясь перед ним. — И куда это Мишка улетел? Впервые вижу, чтобы он так цвел. С чего бы это? — Я тоже. Что пришла? И чего так долго? — Андрей перестал колотиться головой и обреченно посмотрел с пола на свою сестренку. — Ну, с Валентиной поболтали о том, о сем, — закатывая масляно глазки. — О чем? Она же не твоя подруга?! — И что? Иногда я и с девчонками общаюсь, — выдали нагло Андрею. — Ты во сколько сказала прийти Егору? — Андрей поднялся на ноги и побрел в сторону своей комнаты. — Ну, в пять. — А сейчас сколько? — Пять тридцать, — посмотрев на настенные часы. — Он что, паршивец, не дождался? — Он не смог, Наташа. И еще — теперь, чтобы не случилось, запомни. Ты сама виновата, что потеряла друга. — Чего? — не поняла деваха. — Эй! Ты так и не сказал, почему Мишка так улыбался? Но Андрюшка уже хлопнул перед ней дверью своей спальни и закрылся изнутри.