Егорка

— Миш, может отпустишь? — жалобно проскулили на руках, отчаянно краснея. Близость с любимым Егору давалась теперь с трудом, он возбуждался молниеносно, только почуяв запах Михаила или его касания, а иногда просто увидев его издалека. — Мне нравится тебя носить на руках, ты легкий! И не волнуйся ты так, если что — скажу, что ты лодыжку подвернул, вот и все. Нечего стесняться, — Мишка подбросил юношу на руках, перехватывая удобнее под коленями, и, чмокнув в макушку, потащил дальше. — Дело не в этом, — пошептал парнишка, зарываясь на груди. — А в чем, если не секрет? — Мишка выпрыгнул из своих гудящих роем мыслей о том, что пришлось открыться Андрюшке. И теперь жди подвоха. Медноголовый точно замутит какую-нибудь очередную дрянь, не упуская своего шанса. — Миш, я… очень возбуждаюсь от твоей близости, — прошептали в район шеи. — Очень? — хмыкнули на ушко, а потом, поставив на ноги, прошлись рукой по паху. — М-да, теперь ты точно идти не сможешь. И снова подхватив на руки, потащили с крейсерской скоростью. — Ма, привет! — Михаил, занося любимую красу во двор коттеджа, столкнулся со своей родительницей. Егорка поднял красную мордашку и обалдел. В кратких словах, мать у Мишки была очень красивой, по сути дела, Колька именно ее и описал, когда выспрашивал друга, с кем он переспал. Стройная, высокая, черноволосая красавица с четвертым размером груди. Увидев парнишку на руках у своего сынка, эта красотка расплылась в счастливой улыбке. «Примерно так мамы реагируют, когда их сынишки притаскивают бездомную зверушку, и она им почему-то вдруг сильно нравится. Если она скажет: «Дорогой, давай оставим эту обезьянку у себя — она такая миленькая!» — я повешусь!» — подумал в отчаянии Егорка, вжимаясь как можно сильнее в Михаила. — Ой, какой миленький! — запищала женщина, хлопнув в ладоши. И Егорка мысленно пошел искать ту березу, где пригодится мыло и веревка. — Сыночек, ты будешь полным идиотом, если с ним порвешь, — женщина приподняла пальчиками зарывающуюся покрасневшую мордашку Егорки и, огладив скулу паренька, заглянула в глазки. — Боже, какие глазки, как у девочки! — Мам, ты его смущаешь, он же не котенок, — буркнул Михаил, топая мимо умиляющейся мамы. — И нас несколько часов не беспокоить. — Сынок, можете не торопиться. Я вам как раз ужин приготовлю! — прокричали вслед парочке голубков. — Миша, мне стыдно, — Егорку выпустили из рук только на кровати. — Да ладно тебе. Моя маман иногда такая дура! Не обращай внимание, — ответил Михаил, расстегивая рубашку и развязывая галстук. — Она очень красивая. И молодая. — Родила меня рано — в шестнадцать. Иди сюда! — Михаил уселся рядом и потянул парня на себя за руку. — У тебя же до сих пор стоит? Я прав? Егорку посадили к себе на колени и стали расстегивать костюм, нежно целуя в губы. — Ой, мальчики, простите, не утерпела! — в комнату заглянули и, покраснев, расплылись в такой лыбе, что береза с удавкой для Егора практически стала осязаемой. — Ма! — Мишка злобно зыркнул в сторону цветущей женщины. — Я же не врываюсь в твою спальню, когда ты там с мужчинами зажигаешь. — Но я никогда не видела целующихся мальчиков и потом решила забрать Егорушкин костюм. Ты ему, сынок, всю одежду помял, — женщина встала по-деловому над обнимающейся парочкой и подождала, пока Мишка снимет со свекольного цвета парнишки пиджак, штаны и рубашку. В трусиках и майке юноша был таким тонким и славным, что женщина снова запищала от переполнения чувств: — Какая лапа! — Мама! — прорычал злобно Мишка, прикрывая рукой стояк своего мелкого любовника от вездесущих похотливых глазок мамаши. — Ты еще попроси, чтобы я его на твоих глазах трахнул! — А что, можно? — и, увидев побелевшие моськи пацанов, задорно рассмеялась. — Вообще-то, я пошутила. Думаю, вы и без меня справитесь, тем более что Егорка уже готов. И, подмигнув обоим парнишкам, женщина, прихватив одежду гостя, вышла победно из комнаты сынишки. — Я ж говорил — дура. Ну, расслабься, зайка, она больше не придет, — притягивая желанное трясущееся тело ближе к себе. — А если придет? — слабо сопротивляясь своему более опытному партнеру. — Сегодня же врежу замок, раньше маман мои потрахушки вообще не привлекали, — Мишке надоело то, что юноша отбивается от его ласк, и он решил его наказать. — Хорошо! Раз ты не хочешь, чтобы я тебя ласкал, тогда поиграй с собой сам, — и старшеклассник, отпустив возбужденного Егора, откатился в сторону, где развалился по-королевски в предвкушении. — Если не начнешь себя ласкать, я к тебе не притронусь. — Но?.. — парень посмотрел забито на своего мучителя. Член у Егорки был настолько перевозбужден, что только касания хватило бы для того, чтобы кончить. Но ни жалостливый взгляд, ни «случайное» облизывание губ не смягчили тирана. Хотя Мишка внутренне сдерживал себя еле-еле, для чего пару раз огрел мысленно себя по макушке, чтобы не сорваться и не завалить паренька. — Да, и если ты притронешься к своему пенису, я тебя сурово накажу. — Как это? — прошептал Егорка. — Позову мам, — и, видя, как передернуло юношу, добил: — С видеокамерой. — Ты больной, — буркнул обиженно Егор. — Ага, начинай! — весело поддакнули и подперли подбородок рукой. И Егору ничего не оставалось, как снять с себя трусики. Его пенис, освободившись, закачался перед жадным взором Михаила, и тот, рвано глотнув, пробормотал: — Продолжай. Сядь так, чтобы я видел, как ты играешь со своей дырочкой, и майку до конца не снимай. — Ты не просто больной, ты ебнутый, — прошипел Егорка, садясь на свою задницу. Он приспустил майку с плеч и широко развел ноги, согнув их в коленях. А потом, взяв два пальца в рот, стал медленно посасывать, обильно смачивая их слюной. Мишка от такого развратного зрелища мысленно проскулил: «Бог мой, и откуда он такое знает, так даже шлюхи не делают. Вернее, они делают, но не так сексуально!». Меж тем Егорка, достав пальцы, дорожкой провел до своих нежных сосков, обводя их и заставляя сжаться, а потом дальше, задрав майку, обвел живот и стал спускаться к своему паху. — Но-но! Коснешься члена — накажу. Жестоко! — хмыкнули злобно, продолжая облизывать взглядом развратного парнишку, а потом кинули смазку. — Подготовь себя. Егорка, чертыхнувшись про себя от злости, баночку все-таки поймал и, зачерпнув побольше смазки, стал играться со своей дырочкой, то обводя ее, поддразнивая, то засовывая в нее пальчики один за другим. — Ми-иша, — прошептал, краснея, соблазнительно юноша. — Я больше не вытерплю. Если ты меня сейчас не возьмешь, я солью. — Попроси меня, — ухмыльнулись, удерживая себя всеми правдами и неправдами. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? Егорка поперхнулся от собственных похабных мыслей и, глянув на жестокого любовника, прошептал, стараясь сделать как можно чувственнее голос: — Я хочу, что бы ты трахнул меня в попку. И это было последней каплей, Мишка вмиг подмял парня под себя, заставляя закинуть ноги к себе на свои плечи. И проникнув одним толчком сразу до конца, задал ураганный темп, уводя за собой Егорку на пик блаженства… *** — Боже, мальчики! Вы так оба кричали, что мне хотелось к вам присоединиться! — маман Михаила с интересом осматривала красную, как сваренная свекла, мордашку Егорки. — Ма, ты опять за свое! — хмыкнул довольный до безобразия Михаил, еще бы, у него сегодня был первый марафон с шестью заходами, пока Егорка не попросил тайм-аут, вернее его желудок, который после очередного оргазма юноши заорал не по-детски, жалуясь на свою несправедливую жизнь. — Егор, кушай. И не слушай ее, моя мама хоть и болтушка, но готовит просто сногсшибательно. — Мишенька, я тебя просила при молодых людях называть меня Валентина. А не мама, — обиделась женщина, подкладывая Егорке лучшие кусочки со стола. — Егор, а как твоя мама отнеслась к твоему нетрадиционному выбору? И это было достаточно, чтобы пацан резко побледнел и, сославшись на плохое самочувствие, покинул стол. — А вот об этом я тебя не просил, — Мишка подорвался следом. — Егор, я тебя провожу. Но у входной двери встретил серьезный отпор: — Не стоит, твой ручной зверек как-нибудь сам найдет дорогу домой. — Егор, прекрати дуться, — Мишка поймал сурового парня в свои объятья и попытался поцеловать. — Я не дуюсь. Просто осточертело! Ты считаешь меня своей девкой, и не отрицай этого — это правда. Твоя мама — пригретым тобою бездомным зверьком, что-то между кошкой и ручной обезьянкой. Твой друг Андрюшка — очередной одноразовой игрушкой для тебя, а тренер Павел Викторович — конкретным желторотым ребенком в подгузниках! — А тренер-то тут причем? — выдавил на сей дурной монолог Мишка. — Вообще-то, я не договорил, так что не перебивай меня! Так вот. Я мужчина, хотя у меня член вдвое меньше твоего, нет паховых волос, и я подставляю тебе свой зад для твоего супер-пупер-мега-крутого фаллоса! И я сам могу дойти до дома без посторонней помощи. Егор развернулся на все еще дрожащих после секса ногах и злобно почапал к себе домой. — Если ты его не догонишь сейчас — будешь полным идиотом, — Валентина нарисовалась рядом с сыном и, хлопнув того по заду, прошипела: — Чего стоишь как столб, пошел! — Но, мама, он прав. Мой эксперимент вышел из-под контроля, и вместо того, чтобы привязать его к себе, я сам привязался. И если я его догоню сейчас, он меня просто пошлет, — вздохнул грустно Михаил. — Какой же ты еще дурень, — Валентина притянула к себе великовозрастного сынишку, шмыгающего носиком как в детстве, и, растрепав волосы, прошептала: — Он же тебя любит! Ну, пошлет один раз, другой, но, милый, без тебя он вряд ли сможет жить дальше. — Откуда ты… — начал Михаил, но мама приложила свой указательный пальчик к его губам. — Это видно по вам обоим, и ты не просто привязался к этому цыпленку, ты по-настоящему в него влюбился. Впервые в жизни, а теперь беги! *** Егорка отошел недалеко, на душе было так паршиво, что ничего не хотелось… Он просто опустился под одним из заборов на спиленную березу и уставился между своих разведенных колен в землю. Из глаз закапали сами собой слезы, такие же крупные и серебристые. — Ну, и какого хрена ты тут сидишь? — Мишка нарисовался рядом и, видя, в каком состоянии находится дорогой ему человек, опустился рядом с ним на бревно. — Вообще-то, твой дом еще далеко. — Отстань, а?! — вздохнул Егорка и вытер обреченно свои слезы рукавом. — Нет, — ответили рядом, а потом притянули за плечи к себе. — Егор, извини меня, но я не отстану. — Почему? Секс ты получаешь, я тебя слушаюсь во всем, что касается интимных отношений. Чего еще тебе от меня надо? — прошептали обреченно рядом. — Ты мне нужен весь, а не только твое тело, — пробормотал Мишка и увидел вынырнувшие удивленные серебристые глаза из-под отросшей челки, покаянно добавил: — Да. Ты мне небезразличен. — Правда? — у Егорки открылся от обалдевания рот. — Угу, я и сам не рад, но похоже, что ты мне нравишься, — вздохнули тяжело под боком, а потом прошептали: — Можно, я тебя провожу? Даже ни разу не пристану, честное слово. И не будет прощального поцелуя, если только ты не захочешь. Просто, мне важно знать, что ты добрался до дома в целости и сохранности. И ты для меня не девочка. Егор похлопал наверно еще более круглыми от такого монолога глазами, а потом согласно кивнул, поднимаясь. — Только скажи мне одно. Причем тут Павлик? — подорвался за ним Мишка, пристраиваясь сбоку от пошатывающегося паренька. *** Через неделю Егор оказался в индивидуальной палате интенсивной терапии, ибо отравился колбасой. А когда он открыл, наконец-то, глаза, рядом с ним сидел задумчивый Сергей и крутил в руках свой стетоскоп. — Привет, герой! Поздравляю, ты здорово траванулся, правда, в городе это не единичный случай, у нас еще десять больных. Свету я отправил поспать, но она знает, что тебе стало лучше. И с твоей мамой все в порядке, она не успела отведать эту гадость, — опередил все вопросы паренька его будущий отчим, но потом, снизив голос до шепота, спросил: — Егор, знаешь, я сам тебе делал все процедуры и пальпацию как живота, так и прямой кишки, — и видя, как бледнеет юноша, по-дружески спросил: — Ты предпочитаешь мужчин? Егорка вжал голову в плечи, а потом, подняв круглые глаза, рвано кивнул. — Но в твоем-то возрасте? Егор, о чем ты думаешь? Сколько у тебя было парней, что ты так по-рабочему растянут? — Один… И я его очень люблю, — Егорка подтянул колени к подбородку и положил на них свою пушистую голову. Сергей завис от такого, а потом посмотрел понимающе, без издевки: — А он? — Я ему тоже небезразличен. Во всяком случае, он так говорит… — пробормотал, краснея, Егор. — Он старше тебя? — На два года, учится в одиннадцатом классе, зовут Михаил. — Света знает? — Нет, я же понимаю, ее сейчас волновать нельзя, — буркнул Егор, да что он совсем, что ли, с головой не дружит, за кого его принимают. — О чем это ты? — сделали тупыми глазки. — Слушай, Сергей, дурку не валяй. Я знаю, что у меня скоро появится брат или сестра. И я не ребенок, если ты еще этого не понял! Когда переедешь к нам, а? — М-да, точно приплыли, — теперь уже тяжело вздохнул Сергей. — И я не говорил маме, что в курсе ее беременности, — добил своего будущего отчима Егор. — И что с тобой делать? — Серега задумчиво осмотрел Егорку, восседающего на кровати по-турецки, как на троне, и, вздохнув, спросил: — Это ты его размер тогда показывал? — Ага, — стыдливо краснея. — Пиздец! И как в тебя это входит, хотя как, можешь не говорить, я уже пощупал. Как… — Серега от понимания чего только что варгакнул, сильно покраснел и стал походить не на главврача, а на маленького нашкодившего мальчишку. — Он хоть красивый? — Очень, — только и успел ответить Егорка, как дверь в палату открылась, и на ее пороге замер такой отпадный писанный красавец с букетом кремовых роз, что Серега, поймав челюсть на подлете к полу, пробормотал по слогам: — Ми-ха-ил? — Д… да… Здравствуйте! А вы — лечащий врач Егора? — ответили беспокойным бодрящимся голосом и взглянули с отчаяньем на кровать Егорки. — Угу! Сергей Петрович… А ну-ка, пойдем, мил дружочек, поговорим. Букет можешь оставить здесь. Куришь? — Курю, — недоуменно пробормотал Мишка, ничего не понимая и удивленно глядя на бледного Егорку. — Это мой будущий отчим… — оповестили робко с кровати. И белого, как мел, Мишку уперли в курилку для медперсонала. Выгнав оттуда на хер всех хирургов и санитаров, Сергей Петрович вскрыл новую пачку сигарет и, вытащив одну из них, кинул остатки Михаилу. — Если Светка узнает, что я снова закурил, убьет, — пояснил он юноше, выглядевшему, как модель с обложки плейбой да и только. «И о чем только Егор думал, выбрав такого?» — смерил этого писанного красавца Серега взглядом. — Светка? — прикурил сигарету от протянутой зажигалки Михаил. — Мать Егора. Я ей обещал бросить, а сегодня распечатал свою резервную пачку после того, как год не курил, — пояснили вкратце, а потом без переходов ляпнули в лоб: — И давно ты трахаешь Егора? Мишка дернулся от такого и, побелев еще сильнее, воззрился на Серегу. — Я его сам проверял, а так как было кишечное отравление с острыми резями и кровавым поносом, сам понимаешь, через что и куда я лазил. Михаил глубоко затянулся, а потом, вернув и пачку и зажигалку, прошептал: — И что вы со мной сделаете? Убьете? — Это зависит от твоих правдивых ответов. Жеребец-осеменитель! — усмехнулся главврач. — Ты его к этому принуждал? Только честно! Ты и представить не можешь, мальчик, на что способен рассвирепевший врач. — Немного, в начале… А потом, он хотел сам… И получил хороший удар по лицу. — Это тебе за правду, скотина! Что, юноши невинные нравятся? И скольких ты так поимел? — смотря, как Михаил пытается собрать смятую челюсть. — Он первый… И последний, — Мишка не стал защищаться, когда доктор нанес второй удар по лицу. Все правильно — заслужил! А что он хотел? Хоть у Егора нет отца, зато есть человек, который его любит не меньше и может защитить его поруганную честь. — Верится с трудом что-то, если учитывать твою смазливую блядкую внешность. И наглое поведение! Сам-то ты вряд ли горишь желанием подставиться под кого-то, — и врач заехал Мишке смачно в живот, смотря, как тот складывается пополам и оседает на пол курилки. — Я говорю правду! — Мишка даже там не стал себя защищать. — Вы можете избить меня до смерти, я даже сопротивляться не буду, так как заслужил. Но я люблю Егора. — Что?! — Сергей глянул в отчаянные синие глаза подростка и снова ударить не смог. Опустив занесенную руку, сжав голову между рук, осел по стене рядом. — Ты хоть соображаешь, что наделал? — Соображаю, но не намерен отказываться от любимого человека, — упрямо проворчали рядом, сплевывая кровью на пол. — Мне до Егора вообще-то бабы нравились. И я ёб исключительно девок, как перчатки менял. А как его глаза увидел, словно отрезало… — Держи, — Серега протянул свой платок, а потом снова пачку сигарет. — Ща, докурим, я тебе подлатаю челюсть. И давай решать, как теперь рассказывать такое Светлане. *** Через час Мишка вошел в палату к Егору с подправлено-побитым лицом. И Егорка только рот открыл, когда Сергей толкнул Мишку в сторону его кровати. Миша, послушно сев рядом с любимым, притянул того молча к себе и обнял скромно сзади за талию. — Мы поговорили по душам и все прояснили, — начал Серега, смотря серьезно на Егора. — И хоть мне все это не нравится, но твоей маме надо рассказать. — Я бы и сам это сделал, но она же в положении, вдруг скинет? — Егор, расслабившись в тепле нежных Мишкиных рук, воззрился на Серегу. — Не скинет. Во-первых, я ее подготовлю, во-вторых, у нее уже не та стадия — плод прикрепился, в-третьих, твоя мама очень сильный человек. И поверь, если узнает, что ты такое от нее скрывал — достанется всем троим. — Троим? — Егор сделал круглые глаза. — Ну, я тоже оказался в это втянут. — Значит?.. — Егорка тяжело вздохнул. — Да, Светлане надо все рассказать, — вздохнул похоже Сергей и вздрогнул, услышав от двери Светланин недоуменный голос. — Привет, мальчики, а что мне нужно рассказать? — мама Егора оглядела троих замерших бледных парней и, уставившись на подранного Мишку, спросила: — Здравствуйте, а я вас не знаю, вы друг Егора? — Света, пойдем, — Сергей подорвался к любимой и, взяв ее за руки, повел за собой. — Я тебе все сейчас объясню. Мальчишки, оставшись наедине, воззрились друг на друга. — Отчим у тебя классный мужик, — прошептал Мишка, трогая осторожно свои разбитые ноющие губы. — Это он тебя так? — Егорка нежно коснулся помятой опухшей скулы и подбитого глаза. — Ага, у него очень тяжелая рука. Но я не жалуюсь. Это того стоило, и потом, я заслужил, — Мишка перехватил тонкое запястье и поцеловал хрупкую ладонь. — Тебе здорово досталось. И как он тебя только не убил? — Егорка нежно погладил по волосам своего помятого любовника. — Я ему сказал правду. И дал обещание, — Мишка пожал плечами, а потом, заглянув в серебристые глаза, улыбнулся. — Я люблю тебя, и мне никто другой не нужен. Егор замер на месте, а потом спросил непослушным языком, оглохнув от биения своего скачущего, как пойманный дикий зверек, сердца: — И какое обещание ты ему дал? — Сделать тебя счастливым и не всегда быть сверху, — ответили, потупив свои синие глазки. Светлана, и правда, оказалась сильной женщиной, все-таки Сережка знал ее не первый день и любил с детства. Когда она вернулась в палату, то очень долго говорила с Егоркой. А Мишка, уведенный Сергеем в коридор, маялся от неприятного осадка на душе и беспокойства. — Чего? Дерет? — хмыкнул Серега, смотря, как чернявый меряет методично шагами коридор. — Да, — Мишка, наверное, в сотый раз поставил себе волосы дыбом. — А ты чего хотел? Фанфар? За твое признание в любви! Еще погоди, Светка выйдет, вот тогда увидишь небо в алмазах. «Светка» вышла из палаты Егорки через час, она подошла к замершему Михаилу и залепила емкую пощечину. Тот обалдело схватился за щеку и уставился на спокойную, как Будда, тетку. — Больно? — спросили вкрадчиво и сощурили глазки. — Очень… — прошептал Михаил, глядя в похожие, как у любимого, серебристые очи. — А ты чего хотел? Чтобы я от счастья трусики обмочила, узнав, что ты его сделал голубым? — Нет… — Мишка не знал, что делать, женщина говорила совершенно ровно и безэмоционально. Было бы куда легче, если бы она орала или закатила истерику. — Учти, если ты, сука такая, ему сделаешь больно или попробуешь его кинуть, я тебя лично кастрирую без анестезии, — она смерила холодно побитого паренька взглядом, а потом прошептала: — И тебе крупно повезло, что он любит тебя больше своей жизни. Светлана развернулась и горделиво пошла по коридору в сторону ординаторской. — И еще, герой, помни наш уговор, — Сережка, прежде чем уйти за любовью всей своей жизни, навис над замершим Мишкой, благо рост позволял. — Через полгода проверю, и если ты там целка, сам выебу. А Мишка, проводив главврача глазами до поворота, подумал, что иметь теперь двух родственничков, весьма сведущих в медицине, весьма проблематично. — Прости их, — Егорка коснулся щеки помятого любимого, когда тот приземлился к нему на кровать. — Здорово они тебя. — Все нормально. Зато теперь я твой официальный бой-френд, — Мишка, хмыкнув, прилег на подушку Егорки и прикрыл устало глаза. — Спасибо тебе. Я рад, что моя мама приняла меня таким, какой я есть, и я теперь не мучаюсь, — Егорка прилег на плечо к Михаилу и, обняв его руками, закрыл глаза. — Угу… Я тоже… — пробормотал черноволосый, прижимая к себе хрупкое тело блондина. А Светлана, вспомнив, что оставила со всех своих переживаний в палате сына свою дамскую сумочку, замерла от увиденного, когда вернулась за ней. Ибо на кровати, улыбаясь счастливо во сне, спал ее любимый сынишка в обнимку с не менее счастливым потрепанным Михаилом.