Другой взгляд

– Господин... – проблеял тихий голос, перед тем как Гарри осознал хоть что-нибудь. – Хвост, ты сделал то, что я просил? – звук этого голоса напугал всех слушателей – и того, кого назвали Хвост, и Гарри. Высокий, холодный, властный... – Берта уже исчезла, господин... – поклонился еще ниже тот, кого назвали Хвостом. Гарри огляделся, но не смог найти для себя хоть что-нибудь достаточно интересное – в комнате было темно, к тому же Гарри себя крайне плохо осознавал, так что даже такая малость потребовала напряжения всей силы воли, что у него была. – Молодец, Хвост... – произнёс холодный голос. Гарри обратил на него внимание, и присмотрелся к тому, кто говорил – он уже узнал голос Лорда Волдеморта. Хвост не осмелился поднять даже глаз на своего господина, хотя тот был скрыт от маленького толстенького мага высокой спинкой кресла. Гарри ещё секунду пробыл в подвешенном состоянии, и успел услышать – «Найди мне его, Хвост, он будет нужен мне, что бы в этом году окончательно...» Гарри выбросило изо сна так быстро, как никогда ранее – через секунду Поттер осознал себя сидящим на большой кровати. Свет луны, смешанный со светом города пробивался в окно, хотя шум не смог бы перебороть чары тишины, так что в спальне было непривычно для Гарри тихо. Поттер тяжело дышал – пижама пропиталась потом, особенно на спине и Гарри, вспомнив, что он у себя дома, просто сбросил лишнюю одежду и вышел из спальни. Прямо напротив его спальни был кабинет, и Гарри направился туда. Дышавший стариной кабинет нравился Поттеру своим консерватизмом – высокие окна, выходящие на зелёный сад, тяжёлые зелёные занавески, массивный стол и секретер, всё было раритетом по меркам мира маглов – на самом деле простые заклятья не давали мебели и обстановке ссохнуться, испортиться, предохраняли от пыли и тлена. Забравшись в высокое кожаное кресло викторианской эпохи, Поттер откинулся на спинку и прикрыл глаза. Сон никак не шёл, а после того как Гарри закрыл глаза, Стоило ему отгородиться ве'ками от сего мира, как в ушах зазвучал тот же холодный, пробирающий до костей, высокий голос, от которого было не то что бы страшно – противно. Шрам ныл так, словно сейчас ко лбу Поттера приложили раскалённый докрасна пыточный инструмент, но это не так – взглянув на себя в зеркало, Гарри обнаружил тринадцатилетнего юношу, с растрёпанными со сна волосами, нагого по пояс и усталым взглядом. Недолго Гарри предавался самолюбованию – ему вообще был чужд эгоизм и эгоцентризм, так что Гарри, оставив тяжёлые мысли, щёлкнул пальцами: – Рикки! – Рикки здесь, хозяин! – послушно появился домовёнок. – Принеси обезболивающее, – только и успел сказать Поттер, как эльф бесшумно исчез и через секунду появился, неся в руках маленький пузырёк с зельем. Поттер быстрым движением выхватил его у Рикки и осушил в один глоток. Неприятная жидкость скользнула по пищеводу и взорвалась магическим вихрем в районе груди, от чего на секунду Гарри выдохнул весь воздух и теперь судорожно глотал его, взволновав этим эльфа. Без слов Поттер подбросил маленькому созданию опустевшую фиалу, или скорее пузырёк, и тяжело дыша, открыл первый ящик стола. Там в идеальном порядке лежали бумаги и письменные принадлежности. Поттер, подумав немного, решил написать письмо о том, что он видел. Гарри чувствовал боль, когда рядом был Волдеморт, но совершенно исключено, что бы в дом Поттера проник посторонний – Поттер-Хаус в Лондоне был защищен едва ли не лучше Блэк-Хауса на площади Гриммо. Гарри положил перед собой пергамент и провёл по нему перьевой ручкой «паркер», которую ему подарил его же водитель, в честь дня рождения. За прошедшее время Гарри успел оценить качество ручки – зачарованная волшебниками и изготовленная с помощью гоблинских магических умений, перо не стиралось, аккуратно скользило по бумаге или пергаменту, оставляя за собой тонкий, красивый след матово-черными чернилами, коих в ручке было несколько литров, так как для неё была использована магия пространства. Гарри, глядя на след ручки углубился в воспоминания...

* * * * * * * * * *

1992 год, Литтл-Уингинг, Тисовая Улица, дом Дурслей

.

* * * * * * * * * *

Первое правило бизнеса — защищайте свои инвестиции (Этикет банкира. 1775г. )

Мальчик в потрёпанной одежде убегал от своего кузена. Кузен, тяжело дыша, никак не хотел оставить Гарри в покое, – стороннему наблюдателю было бы смешно, как тяжело трясётся при каждом шаге каждый из n-ного количества подбородков Дадли – как желе, по которому ударяют вилкой. Уже порядком устав и вспотев, Дадли Дурсль продолжал бежать. Гарри Поттер, может быть и оценил бы юмор сравнения, да только не мог обернуться, со всех ног летя в неизвестном ему направлении. Дадли потихоньку начал отставать, но тут на беду Гарри Поттера к их погоне присоединилась стая бродячих собак. Четвероногие, потрепанные жизнью на улице, собаки рванулись за двумя мальчиками. Дадли, заметив такой «хвост» тут же рванул с утроенной силой, и почти догнал Гарри, но Поттер в тот момент обернулся на повороте и, заметив с десяток разных псов, несущихся за толстым, задыхающимся кузеном, тоже припустил что было сил в неизвестном ему направлении, лишь бы подальше. Через секунду Поттер почувствовал, что проваливается куда-то, и в его голове вспыхнула картина незакрытого люка колодца... Но мальчик-который-выжил и на этот раз сумел найти неприятности на свою голову – магнит, просто центр притяжения всех окружающих его неприятностей. Гарри хотел оказаться в безопасности, там, где нет стаи бродячих собак, нет кузена, нет опасностей и тревог, обычно преследующих его всю жизнь. Гарри почувствовал, что лежит на чём-то тяжёлом, металлическом, почувствовал холод и услышал гробовую тишину. Вместе с кромешной тьмой это дезориентировало, и было трудно понять, где верх, а где низ. Под пальцами Гарри почувствовал металл и тут же потянулся к палочке, что предусмотрительно носил с собой. – Люмос! – выкрикнул Гарри простейшее заклинание и свет больно резанул по глазам. Между тем, в главном зале самого уважаемого финансово учреждения магической Британии прозвучал гонг, и гоблин, стоящий около входа, тут же среагировал, закрыв дверь перед спешащими в банк посетителями. Посетители, коими оказалась пожилая пара, в недоумении уставились на гоблина в доспехах. Мужчина спросил: – Разве банк закрывается? – Да, сэр, – сказал, словно обматерил гоблин. Мужчина, переглянувшись с женой, пожал плечами и поспешил убраться с места событий. Другие посетители косой аллеи, заметившие произошедшее начали глазеть, но гоблин больше не комментировал происходящее, так что им пришлось довольствоваться собственными домыслами, которые быстро превращались в слухи, так как все друг-другу пересказывали свои мысли. Операционист зала Гринготтса уже слышал подобный звук год назад, поэтому тут же завершив обслуживание клиента, повернулся к своему коллеге, так же оторвавшемуся от своих дел: – Грокс, что на этот раз? – спросил операционист, выставляя табличку «касса не работает» на стол. – Не знаю, – пожал плечами гоблин и тяжело вздохнул, наверное опять какой-нибудь авантюрист... – Ничему не учатся люди, – усмехнулся кассир. – Не скажите, коллега, – добавил присоединившийся к беседе другой гоблин, – год назад такая авантюра удалась. Если бы мы работали в магловском мире, потеряли бы бесчисленное количество средств от падения курса акций. – Слава магии, нам не нужно даже заботиться о таких мелочах, – поддакнул ему гоблин Грокс. Группа гоблинов, облаченная в тяжёлые доспехи, под командованием гоблина по имени Горнора, с лязгом доспехов, мечей и алебард забиралась в тележку. Когда последний гоблин уместился, Горнора нажал на управляющий рычаг и группа выдвинулась в направлении места, откуда пришла тревога. Судя по показанием датчиков, на этот раз они смогут захватить живьем нарушителя, что сулило командиру группы солидную премию и возможно даже повышение. Гоблины неслись в направлении ячейки номер шестьсот восемьдесят семь. Когда катание было закончено, тележка, скрипя тормозами, остановилась у широкой пристани-трапа, ведущей к небольшой площадке перед сейфом. Горнора вылез первым и, обнажив свой меч, подбежал к сейфу. Следов взлома, которые он приготовился увидеть, он не увидел. Дело становилось всё запутанней и запутанней. Остальные гоблины из группы Горноры окружили предводителя и так же осмотрели тяжёлую дверь сейфа. Командир, приняв решение, сказал своим гоблинам: – Так, я свяжусь с начальством... может, кто-то решил проникнуть сразу в сейф. – «Так точно!» – ответил молодой гоблин, вооруженный тяжелым мечом, но тут же получил тычок в бок от своего более старого и опытного товарища. Оно и понятно, ведь командир пока ничего не приказывал. Остальные гоблины просто пропустили этот эпизод мимо ушей, приготовившись к бою. Не прошло и минуты, как Горнора вернулся к своей группе и начал раздавать приказы: – Так, приказали открыть сейф. Всем приготовиться. При малейшей агрессии – рубить! – Так точно! – гаркнули гоблины, правда тот, что помоложе, немного запоздал, так как бок от ощутимого тычка ещё ныл, и повторять ошибку он не хотел. Группа гоблинов, не сговариваясь более, встала так, что после открытия сейфа двое самых опытных сразу же могут атаковать потенциального противника, потенциально засевшего в сейфе. Горнора вставил золотой ключ в замочную скважину и провернул его, после чего механизмы двери пришли в движение. Через несколько секунд лязга, дверь распахнулась и гоблины рванулись внутрь. Гарри Джеймс Поттер сидел, как Скрудж Макдак, на горе золота. Правда, ему сейчас было явно не до любования холодным металлом – сейф в Гринготтсе, в котором он оказался самым чудесным для него образом, превратился в камеру – холодно, голодно, и никакой надежды. Гарри, обойдя по периметру гору золотых монет, подсвечивая себе палочкой, пнул золотые кругляши ногой. В волшебном свете они словно золотой град посыпались обратно. Конечно, Гарри в этот момент думал только о том, как через пару месяцев, а может быть и лет, его найдут в его же сейфе, на горе его же золота, умершим от холода и голода. Настроение стремительно упало вниз, и продолжало падать в бездну. Уже через час Поттер был готов на что угодно, лишь бы оказаться обратно в Литтл-Уингинге, однако попытки переместиться обратно не увенчались успехом – Поттер, сколь бы он не старался, оставался на горе золота, которое он уже начинал ненавидеть. И почему волшебники не придумают купюры? Такие мысли отвлекли Поттера от безрадостных дум, и он несколько минут провёл, представляя себе финансовую систему магического мира. Правда, скудных знаний Гарри в области экономики и финансов не позволяли составить сколь-нибудь полноценную картину, однако Гарри решил, что лучше думать о чём-то отвлеченном. Не страшно было хоть погибать. Тишину разорвал лязг со стороны двери. Гарри снова испугался – если это были гоблины... «гоблины недружелюбны» – прошептал про себя Гарри слова Хагрида, сказанные ему ещё в первое посещение Гринготтса. Гарри запомнил это хорошо и с тех пор побаивался этих существ, благо судьба не часто сводила с ними Поттера. Гарри ещё раз хотел наколдовать свет, потому что провёл почти час в полной темноте, но не успел – дверь неожиданно быстро распахнулась и ворвавшийся свет ослепил Гарри, и глаза мальчика сильно заслезились. Не имея возможности действовать как-либо иначе, он поднял палочку в сторону дверей, и приготовился обороняться. Кто-то приближался к нему, и Поттер наугад попробовал ударить простейшим заклинанием ногосшибателя, но не успел – свистнула остро заточенная сталь и боль пронзила лицо Гарри, привычно, так как шрам в прошлом году болел тоже неслабо. Вскрикнув, Поттер завалился было на спину, но удар по голове вышиб из него сознание как не вовремя попавшийся бладжер. Следующее пробуждение Гарри Поттера мало отличалось от предыдущего путешествия – он открыл глаза, вернее левый глаз, но когда попробовал открыть правый, то боль вернулась на лицо, и ничего не получилось. Попытки пошевелить рукой так же не привели ни к чему хорошему – она оказалась забинтована. «Волшебники же быстро лечат травмы...» – подумал Поттер и вспомнил, где находился в последние часы. Потолок был освещён только слегка пробивающимся светом из оконца. Гарри, ощущая во всём теле нездоровую слабость, подавил приступ тошноты, но не смог справиться с паникой. Он с трудом принял относительно вертикальное положение – сел на своей койке и осмотрел окружающее его пространство. Им оказалась маленькая, два на два метра камера. Помимо койки, на которой он сидел в углу слева от него был виден подозрительно грязный туалет, а по правую руку – дверь. Переведя дух, Поттер хотел было крикнуть охраннику, что они ошиблись, но охранника на месте не было, а из пересохшего горла вырвался только хрип. Гарри закашлялся и пошарил в поисках своей палочки, хотя это было бесполезно, и мальчик это прекрасно понимал. Через полчаса он наконец набрался храбрости что бы встать, и, держась за стенку, проковылял к двери. Охрана тюрьмы клана Гринготт, основанного незабвенным гоблином Гринготтом, ходила между камер. Хотя занята была всего одна из них, но никого не волновало, были ли узники, или нет – сказали ходить, значит ходи. Но в этот день камера была не пуста – в тюрьме был один узник, которого доставили сюда день назад. Гоблины поглядывали на дверь, и к своему удивлению увидели, что в зарешёченном оконце было какое-то движение. Гарри, привалившись к двери, отдышался и посмотрел через окно на мир снаружи. На него настороженно смотрел небольшой, даже по меркам Гарри гоблин. Поттер прокашлялся, и через секунду в окошко гоблин просунул ему флягу с водой, которую заключенным было положено давать по желанию. Гоблины не настолько жадные, что бы там не говорили. Гарри присосался к горлышку и, когда от разницы температур пищевод скрутило судорогой, застонал, наклонившись. Гоблин усмехнулся, а Поттер, страдая, просунул флягу обратно со словами: – Где я? – В тюрьме, вестимо, – пожал плечами гоблин. – Как я здесь оказался? – Мы бы тоже хотели это знать, мистер Поттер. В любом случае, вы нарушили правила, так что я схожу, доложу... никуда не уходите! – закончил гоблин и, усмехнувшись, лязгая доспехами, отправился в неизвестном для Гарри направлении, быстро скрывшись из виду. В оконце его камеры была видна только стена напротив, так что Гарри, простонав, сел на кушетку. Недолго оставалось ему быть узником – уже через полчаса в коридоре послышались голоса, которые стремительно приближались. Гарри вскочил с места, и менее чем через минуту, дверь распахнулась. – С вещами на выход! – проговорил гоблин, облаченный в костюм, и развернулся, видимо предлагая Гарри двигаться за ним. Поттер, тяжело дыша, последовал за гоблином, и они пришли в маленькую, скудно обставленную комнатку. Гоблин уселся за стол, жестом предложив Гарри последовать его примеру. Поттера не пришлось долго упрашивать, и он сел на предложенный стул. Впрочем, выбора у него не было совсем – усталость давала о себя знать и простоять Поттер не смог бы и при всём желании. Гоблин направил свет от настольного светильника перед собой, и достал бумагу и перо. Через несколько секунд, расписав перо, он начертил несколько строчек, и начал процедуру. – Ваше имя? – Гарри Джеймс Поттер. – Зачем вы проникли в банк Гринготтс? – Не знаю, сэр, – честно недоумевая ответил Поттер. – Как это «не знаю»? – нахмурился гоблин. – Я понятия не имею, как очутился в своём сейфе, – покачал головой Гарри. – Допустим, допустим... – гоблин вывел ещё пару строк на незнакомом Гарри языке и продолжил: – Как вы обошли антиаппарационный барьер? – Анти... что там? – поднял бровь Поттер, с недоумением посмотрев на гоблина. – Аппарация, мистер Поттер, это способ магического перемещения, как вам известно... – Впервые слышу, – честно сказал Гарри. – Вот как? Странно. Впрочем, сомневаюсь, что вы учились аппарировать, – Гарри на это только кивнул. – При каких обстоятельствах вы переместились в сейф? – продолжал допрос гоблин. Гарри не любил жаловаться, но на кону была его жизнь, поэтому он был вынужден признаться: – За мной гнался кузен. Я убегал от него, а потом появилась стая собак. Они погнались за нами, и через несколько секунд я уже оказался в сейфе, – честно ответил Поттер. Гоблин глянул на свет от зелёной лампы, и утвердительно кивнул. – Бывает. Правда, после случайной аппарации мало кто выживает. Гарри сильно испугался, так как понял, что его жизнь была в серьёзной опасности. Впрочем, прошедшая опасность была не так страшна, как будущие проблемы. Глаз по-прежнему не открывался, рука болела, и всё тело ломило от усталости и слабости. – Почему вы атаковали нашего сотрудника? – спросил гоблин. – Э... я не видел, сэр, кто это был. Я просидел час в темноте, поэтому ничего не видел. Гарри было трудно различать эмоции собеседника, так как лишенный бинокулярного зрения он видел мир только в двух измерениях. Но на этот раз Гарри уловил совершенно отчетливо, что гоблин усомнился в его умственных способностях. – Это был опрометчивый поступок... – покачал головой гоблин и ещё раз черкнул несколько строк на лист бумаги, который был уже полон непонятных Поттеру закорючек. – Сэр, а что со мной будет? – спросил Поттер. – Голову отрубят, – сказал гоблин, и, видя посеревшее лицо Гарри, усмехнулся. – Шучу. Может и отрубят, но сначала разберутся в произошедшем. Всё, – гоблин поставил точку на листе бумаги и поднялся. Гарри поднялся следом, покачнувшись. Видя это дело, гоблин достал откуда-то небольшой пузырёк и протянул его Поттеру: – Выпей. Укрепляющее. Гарри послушно проглотил зелье и почувствовал, что силы к нему стали медленно, но возвращаться. Гоблин вышел из комнаты и, взглянув в спину уходящему Поттеру, вздохнув, пошёл в кабинет начальства. Делом с аппарацией сразу в сейф, минуя все щиты, тут же заинтересовался глава банка, и взял всё на свой контроль, так что протоколы допроса следовало отнести только ему. Выйдя из откровенно неуютных казематов, следователь поднялся по лестнице и, пройдя несколько сотен метров по коридорам, оказался в большой приёмной. За большими, двустворчатыми дверями сидел в своём излюбленном кресле-троне глава банка, и по совместительству – большой авторитет у гоблинов всего мира, Регарор Гринготт. Потомок древнего основателя клана «Гринготтс». Хотя молодые гоблины были уверены, что это сам великий предок, только переодетый – уж больно много для гоблина прожил Регарор, но даже перешептываться об этом предпочитали подальше от любопытных ушей – можно было и схлопотать понижение за лишнее вольнодумство. Регарор, получив от сигнальных чар сигнал о том, что пришёл следователь, немедленно приказал открыть двери. Гоблины в церемониальных доспехах, несшие почётный караул у кабинета Гринготта тут же исполнили приказ начальника и перед следователем предстал сам Регарор. Следователь неуверенной походкой вошёл, и под взором владельца кабинета, слегка стушевавшись, вытянул из папки, что он нёс, лист протокола. – Сядь, – усталым и слегка хриплым голосом сказал старик. Следователь исполнил приказ и сел на стул для посетителей. Старый гоблин встал и, заложив руки за спину, прошёлся по кабинету взад-вперед. – Итак, мой дорогой друг, ты поговорил с Поттером? – спросил Регарор. – Да, сэр! – отрапортовал следователь. – Вот протоколы допроса. Регарор взял листки в руки и быстро прочитал, под конец хмыкнув: – Не везёт же этому парню на неприятности, верно? Следователь не ответил, сглотнув. Регарор, заметив, что посетитель нервничает, ещё более сбавил тон: – И что же нам с ним делать... – он ещё раз прошёлся вдоль стены, и остановился прямо за спиной следователя. – Казнить? Так окончательно испортим отношения и с клиентами, и с властями. – Помиловать? – Сэр, я простой следователь... – начал было посетитель, но хозяин кабинета его перебил: – Не обращай внимания. Вот что, накорми парня, вызови ему врача, а часика через два ещё раз допроси. – Но что у него спрашивать, сэр? – Всё, – Регарор не обратил внимания на удивлённый взгляд подчинённого и продолжил – Абсолютно всё. Начиная с самого детства, когда что куда, когда впервые узнал про волшебный мир, если воспитывался с маглами, что с ним происходило в Хогвартсе, с кем дружит, с кем враждует... ну, не мне тебя учить. Подробнейше! – уточнил Регарор. Посетитель откланялся, а уже вечером того же дня на стол главы клана гоблинов легла увесистая стопка листов. В них была заключена жизнь Гарри Поттера, глазами самого Гарри Поттера. Регарор начал догадываться о том, что с мальчиком-который-выжил не всё чисто, но и представить себе не мог, что всё настолько нечисто. Начать хотя бы со сцены того, что наследника рода Поттер отдали на воспитание каким-то маглам! – перелистнув страницу, Регарор прочитал про то, как мальчика встретил добрый великан. «Да, да, добрый, глупый, верный...» – прошептал гоблин, и перелистнул ещё страницу. Там описывался отъезд Гарри Поттера с платформы девять и три четверти. Случайно встретить семью магов с магловской стороны вокзала. «Бред такой сивой кобылы, что сивее некуда» – снова прокомментировал гоблин. Очевидно, что Уизли бы не стояли около входа, крича на весь вокзал «опять эти маглы!». Закончив чтение через час, на странном перемещении Гарри Поттера в сейф, Регарор отложил стопку листов в сторону, и, чтобы размять кости, снова заходил по кабинету. Закончив с прогулкой и размышлениями, он вызвал к себе следователя по делу Поттера. Следователь явился незамедлительно, то есть через пару минут. – Да, сэр? – Мальчик ещё в камере? – Да, сэр. – Ты, наверное понял, что происходит... да что я говорю, не за красивые глазки делают следователями. – Да, сэр, – ещё раз сказал гоблин-следователь. – Я решил, что мы будем делать, – сказал Регарор. – Вот только изобретать велосипед мы не будем – всё уже придумано до нас, – сказал он бегло, шаря глазами по кабинету. Гоблин-следователь не ответил, но, очевидно, ничего не понял из мыслей Гринготта. Но Регарору этого и не требовалось. Он, подумав немного, спросил: – Как думаешь, что нужно мальчику? Что-бы он хотел? – Не знаю... может быть ему нужна информация? Дамблдор ничего ему не говорил, так что мальчик как слепой котенок... – Нет, не так, – тряхнул головой директор банка. – Он пока не осознает нехватки информации. Добро, друзья, приключения и всё такое... ребёнок же. – Значит, ему хочется уйти от родственников. – Правильно, – улыбнулся старый гоблин, и это тоже. Вот что... – Простите, а что мы с ним делать то будем? – поднял глаза на своего шефа младший гоблин. – Конечно же не будем казнить или делать ещё что-нибудь такого... – улыбнулся, не обнажая зубы, Гринготт. – Провернём тот же трюк, что и Дамблдор. Благо, старик уже всё, что нужно, для нас сделал. – Простите? – не понял посетитель. – Что тебе не понятно? Привяжем мальчика к себе... – Это понятно. А в чём смысл, сэр? – Политика. Нам не выгодна победа Волдеморта... как и Дамблдора. Министерство? – главный гоблин гримасой высказал всё, что думает о министерстве. – Тоже не в счёт. А нам пригодится человек, который может когда надо оказать нам поддержку. Уверен, из мальчика со временем вырастет достаточно хороший лидер. Кое-какой кредит доверия от народа у него уже есть. – Да, сэр, – кивнул посетитель, а Гринготт продолжил: – К тому же он обязан победить Волдеморта. Только при этом наши инвестиции в него дадут прибыль. А если и Дамблдора подвинет лет через десять – можно считать, что мы ухватили Мерлина за бороду. – Инвестиции? – спросил посетитель. – Ой, да не придирайся к словам. У него конечно есть деньги, а вот союзник не помешает. И информация... – Вы думаете, ещё не поздно подорвать его веру в Дамблдора? – Веру? Легко, всего-то высказать ему все детали по порядку. Он мальчик умный, поймёт, – Регарор был уверен в том, что сможет всё это провернуть. И получить не полоумного лорда или Дамблдора в виде лидера. Лояльного к гоблинам лидера, а не расистское министерство. – Надеюсь на это, сэр. – Что говорят врачи? – вспомнил о состоянии узника Гринготт. – Жить будет. А вот с глазом проблемы... – Да, он плохо видит, – вспомнил Гринготт. – Я про другой глаз, сэр. – С ним проблем нет, – улыбнулся Гринготт, – ведь не может быть проблем с тем, чего нет?

***

(Пипл, прежде чем критиковать, прочитайте "от автора", если ещё не успели.)