Другой взгляд

Мальчик-который-выжил, он же Гарри Поттер лежал на своей койке в своей камере и думал о своей судьбе. Неприятности казалось сами искали его – куда бы он не пошел, и чем бы не занялся, всегда найдутся какие-нибудь неприятности на его голову – то цербер, то Волдеморт, то гоблины... Гарри прикрыл глаз и тяжело, обреченно, в очередной раз вздохнул, обратив на себя внимание гоблина-охранника. Тот, стоя на посту, уже наслушался вздохов из камеры Поттера. Но дальше события развивались самым необычным для Поттера образом – постовой вытянулся во фрунт, лязгнув доспехами, и щелкнув каблуками, и что-то отрапортовал. «Не иначе уже пришли за моей головой» – подумал Поттер. Через минуту его настигло дежа-вю, так как дверь открылась и в неё вошёл всё тот же следователь, упорно не называвший своё имя. – На выход, мистер Поттер, – сказал вошедший гоблин и тут же вышел из камеры. Мальчику не осталось ничего иного кроме как подчиниться. Нагоняя гоблина, Гарри быстро спросил у него, так как заметил, что маршрут на этот раз отличался от обычного: – Сэр, куда мы идем? – В ваши покои. Вас решили оправдать, мистер Поттер, так как вы проникли в свой собственный сейф. Мальчик от этого ослепительно улыбнулся, и если бы не его вид, это выглядело бы мило. У Поттера с души свалился камень и он, несмотря на боль, продолжал улыбаться. Гоблин провёл Гарри Поттера по нескольким коридорам, и вывел к двери: – Это жилой корпус. Ваша комната тут, побудьте пока здесь. Скоро прибудет вызванный врач. – Спасибо, сэр! – воскликнул уже порядком истощенный мальчик. – Не благодарите меня, мне лишь поручили проводить вас до ваших покоев. Пока никуда не уходите. Поттер не ответил, так как уже вошёл в комнату, обнаружив что она большая и светлая. У стены стоял стол, а рядом – большая кровать. Не то что бы Поттеру нравилось спать на таких кроватях, но после тюремного топчана чистая и мягкая кровать была верхом изыска. Гоблин посмотрел, как Поттер запрыгнул рыбкой на перину, и покинул гостя, отправившись по своим делам – в последнее время их, дел, было всё больше и больше. Пока мальчик-который-выжил лежал на кровати, он и не заметил, что в его комнату вошёл другой человек. – Кхм... – прокашлялся вошедший. Поттер, как ужаленный подскочил, но человек мягко остановил его и повалил обратно, со словами: – Лежать! Так, что тут у нас... – Гарри, упавший обратно, скривился от боли, но разглядев что вошедший в белом халате, решил лишний раз не спорить с ним. Очки были испорчены ударом меча, так что видел Поттер очень и очень плохо. – Сэр? – спросил Гарри, но доктор не ответил, лишь водил палочкой вдоль всего тела Поттера. Через минуту врач заговорил: – Истощение физическое, магическое, след от заклятия «обливиэйт», гематомы, трещина в берцовой кости, шрам на лице, отсутствует один глаз. Гарри, выслушавший диагноз, ужаснулся тому, в каком состоянии он находился. Правда, ему было не привыкать к больничной койке, так что никаких неудобств в связи с предстоящим лечением он не испытывал. Впрочем, чувствовал он себя не столько плохо, сколько это звучало. Доктор достал несколько бутылочек из принесенного саквояжа и протянул Поттеру со словами: – Выпейте. Костерост, через пару минут трещина срастется. Я наложил шину. Гарри послушно взял и проглотил зелье, почувствовав самый отвратительный вкус из всех возможных. Поттера начало мутить, но доктор быстро подсунул ему следующий флакон, и Гарри, чтобы избавиться от неприятнейшего вкуса на языке, проглотил зелье моментально. – Правильно, правильно... – улыбнулся врач и принялся рыться в своём саквояже. Внутри он оказался намного больше, чем снаружи, так что на поиск нужных зелий у доктора ушло несколько минут. Мальчик-который-выжил послушно лежал на кровати. Доктор достал блокнот и подробно записав все детали диагноза, выждал время, пока костерост срастит руку Поттера. Когда пришло время, он достал зелье и протянул мальчику со словами: – Это антидот от обливиэйта. Снимает блок, если только воспоминания не стёрты совсем... Эти слова ничего не сказали Гарри, который не знал, что такое обливиэйт, однако он послушно выпил зелье... и ничего не произошло. – Сэр... я ничего не чувствую. – Так и должно быть. Будете рыться в своих воспоминаниях – не удивляйтесь, если обнаружите что-нибудь новое. – Да, сэр. – кивнул Гарри. – В вот со зрением у вас совсем беда... – тяжело вздохнул доктор. – Левый глаз, зрение минус пять, след от магического проклятья. Так просто не вылечить. Правый глаз... отсутствует вовсе...Повязку вам менять пока не нужно. И как вы только можете так жить? – Ужасно, сэр, но ничего поделать с этим не могу. – огорчился Поттер. – Предположим, «сложно» не значит, что вылечить ваше зрение невозможно. – Но... – хотел было возразить Поттер. – Никаких «но». Я настаиваю, что бы вы посетили профессионала-окулиста и вылечили зрение. Так нельзя жить. И, кстати, мистер Регарор обещал, что займётся вашим правым глазом... Гарри не знал, кто такой Регарор, но предположил, что это тот гоблин, который вызывал врача. Не дожидаясь реакции от пациента, доктор резко встал, и выставил на тумбе около Поттера батарею склянок. – Будете принимать каждые три часа по одной бутыли. Это укрепляющие и восстанавливающие зелья. Помогут вам быстрее встать на ноги. Если так дальше пойдет, к завтрашнему утру будете прекрасно себя чувствовать. А мне пора, – Врач развернулся, от чего белая пола халата чуть было не чиркнула по лицу Поттера, и по-английски, не прощаясь, ушёл. Поттер сел на кровати и взглянул на ряд зелий, стоящих на тумбочке. Он думал о том, что вообще происходит, и не ищут ли его Дурсли... Но ответов на его, всё прибывающие вопросы не было, так что Гарри решил решать проблемы по мере их поступления – в конце концов он жив, почти здоров, его кормят, поят и вроде как не собираются убивать... Гарри выпил ещё одну порцию зелья и уснул, решив не волноваться по поводу Дурслей...

* * * * * * * * * * *

1992 г. СССР, Москва, Малый Рогожский переулок. Квартира.

* * * * * * * * * *

Немилосердный скрип кровати может бы и был неприятен присутствующим, вот только страстные женские стоны заглушали не приятный звук. На кровати лежала юная девушка, с русыми волосами и правильными чертами лица. На девушке лежал не менее красивый мужчина, высокий, мускулистый блондин с голубыми глазами, которого из-за внешности и типа характера «поручик ржевский» прозвали «Ромео». Чаще сослуживцы называли «поручик», но это было больше за глаза, когда не слышит. Стоны увеличивались, а кровать скрипела всё сильнее – мужчина умел делать своё дело, и в запале даже несильно прикусил девушке сосок, от чего она стала ещё более громкой. Оба — и он, и она были в какой-то мере не в своей тарелке из-за своих отношений, но это только больше возбуждало. Через минуту мужчина проявил инициативу и сменил позу… Теперь девушка была на нём в позе наездницы, а он, ухватившись за аккуратную девичью попку, начал двигаться. Стоны возобновились с новой силой, пока не закончились бурным оргазмом с обеих сторон. Девушка упала на своего любовника, тяжело дыша. Сам же герой девичьих сердец потянулся за сигаретами. Не обнаружив оных он достал из валявшихся рядом брюк волшебную палочку и призвал пачку «Мальборо». Девушка тоже жестом попросила угостить её. Мужчина, с неодобрением исполнил просьбу, и несколько минут они курили. Их переглядывания и заигрывания были прерваны звонком в дверь. Девушка тут же вскочила, и с паникой сказала: – Это папа… – Стой, он же должен… – начал интересоваться мужчина, но девушка опередила: – Знаю, просто он иногда раньше возвращается... Только что показавший себя героем в постели мужчина встал во весь своей немалый рост и проявил немало паники: – Что ж ты раньше не сказала? Тем временем звонок повторился и загремели ключи. Девушка тут же начала натягивать на себя одежду, разбросанную по полу. Мужчина не отставал, и даже преуспел в этом – как только входная дверь открылась он уже был одет. – Филипп, быстрее! – шепнула дама, и названный Филиппом забежал в открытую дверцу шкафа в надежде что его любовница сможет отвлечь своего папу – в такой ситуации Филипп оказался впервые. Властный голос из гостиной напугал Филиппа до чёртиков: – Это что такое??? Совсем стыд потеряла? – шаги приближались. «Поручик», стоя в шкафу и скрыв свою магию как только можно, молился всем кому только мог. Шаги приблизились и в комнату вошёл хозяин квартиры. – Папа, я… – послышался панически испуганный голос девушки. – Ты, доча, ты. Всё знаю. Кровать смята, накурено, воняет как в борделе… тыж меня позоришь! Где я по твоему служу, в минлесхозе? – Нет. – тихо сказала девушка. Отец её был одет в мундир, немного напоминавший военный, с нарукавным гербом, на котором на красном фоне скрещены две золотые палочки, подпись золотыми буквами гласила: «МГБ». – Ну, ты у меня, попляшешь! Давно ремня не получала? Отец только успел уехать, а она уже в койке кувыркается с… кто тут у нас… – всесильный шеф МГБ, не пользуясь палочкой махнул рукой и по комнате разлетелось сильное поисковое заклятие… Через секунду Филипп понял, что жизнь его сделала слишком крутой поворот – дверца шкафа открылась, и на него уставился тяжёлым взглядом его начальник. – Э… здравствуйте, Алексей Степанович… – сказал Филипп. – Ты! Ну, ты у меня… – Палочка Алексея Степановича прыгнула ему в руку и через секунду шкаф был взорван, но Филипп, будучи не только опытным, но и более молодым сотрудником спецназа МГБ, легко ушёл от заклинания. – Стоять! – рявкнул шеф, и кровать, за которой прятался Филипп тут же разлетелась, оставив после себя целый снегопад из пуха перины. Пользуясь такой завесой Филипп Георгиевич Синицын нашёл один единственный правильный выход – он бросился в окно – за метр от квартиры антиаппарационный барьер уже не действовал, и поручик Казанова смог благополучно смотаться. Правда, появление его на окраине Москвы не стало для него сильным облегчением – всё же не стоило Филиппу соблазнять несовершеннолетнюю пока дочку своего шефа, да ещё такого важного человека, а не какого-нибудь майора. Возвращение в здание на лубянке казалось Филиппу изощрённым способом самоубийства. Подумав несколько томительных минут, он решился просто сбежать подальше – всё равно ничего такого вредного для страны не сделал, что бы его преследовали и за рубежом. Конечно, это лучше, чем жить в стране, в которой один из верховных руководителей сочтёт его личным врагом. Филипп хоть и был патриотом, но жизнь ценил не меньше, а умирать за родину от рук разъярённого отца, или чего хуже – под венец идти он не был согласен. Выбор между свободой и жизнью его не устраивал – ладно бы за какое преступление прищучили… так ведь генеральской дочке было семнадцать, а на вид от двадцатилетней не отличишь… – предаваясь самооправданиям и гневным мысленным тирадам в адрес любовницы, поручик пошёл в свою квартиру, в надежде что успеет смотаться, прежде чем генерал его нагонит и припомнив все косяки, поставит к стенке… Не прошло и дня, как он отметился на выезде из страны и покинул ставший опасным, персонально для него, Советский Союз.

* * * * * * * *

Утро для Гарри Поттера началось не самым лучшим образом: его трясли за плечо. Гарри с удивлением заметил, что уснул прямо в одежде. Потом уже он обратил внимание на того, кто его тряс. Подслеповато щурясь, единственным глазом Поттер разглядел незнакомого ему гоблина. – Сэр? Просыпайтесь. Время принимать зелья, – сказал гоблин, пока Гарри до хруста потянулся и зевал. – Простите, но... – Все вопросы позже, – сказал гоблин. – Принимайте зелья, приводите себя в порядок. Сэр Гринготт желает вас видеть. Гарри не знал, кто такой Гринготт, но предположил, что не самый последний гоблин, раз уж банк назван в его честь... или наоборот, гоблина назвали в честь банка. Через полчаса Гарри уже шёл по коридору, пристально следя за своим проводником, так как для Гарри было немудрено потеряться в многообразии коридоров. Через пять минут плутания они дошли до нужного места и гоблин, попросив Гарри подождать, юркнул в большую дверь... Уже через несколько секунд он выскочил обратно и коротко поклонившись, сказал: – Вас ждёт мистер Гринготт, мистер Поттер. Прошу, – гоблин распахнул дверь и Гарри несмело зашёл внутрь.

* * * *

Гарри Поттер держал в руках детальный отчет о своих финансах. Примечательно, что под управлением гоблинов находились деньги его отца и деда. Гарри, знавший, что родители оставили ему достаточное количество денег, не волновался по поводу трат, но никогда не думал даже о количестве денег, не то что бы всерьёз разбираться с этой проблемой. Гринготт пошёл, как он выразился, за чаем, оставив Гарри один на один с отчетом. Интереснейшую информацию можно было получить из отчета – некто по имени Карлус Поттер так же оставил для Гарри наследство. Умер Карлус Поттер в семьдесят седьмом году, однако Джеймс Поттер, его сын, не получил ни кната из средств деда. Деньги у четы Поттеров конечно же были – авроры, особенно во время войны, зарабатывали прилично, так что смогли обеспечить Гарри всем необходимым. Даже жильем – оказалось, что дом в Годриковой впадине был куплен незадолго до нападения, что бы спрятаться, а основным жильем Поттеров должен был быть дом в Лондоне, но... не сбылось. Теперь Гарри владел всеми финансами своего деда – в отличии от сейфа родителей, деньги деда были на обычном счету и никто не смог бы получить о них даже намёк на их наличие, не то что бы получить возможность управлять ими – ключ от его сейфа почему-то остался у Дамблдора, но вот родовые средства охранялись магией. Так было написано в отчёте. Подробностей не было. Регарор вернулся с двумя стаканами чая, на которых лежали круасаны. Дождавшись, пока Поттер обратит на него внимание, гоблин поставил перед Поттером чашку и спросил, отхлебнув из своей: – Ну, что-то вы поняли, мистер Поттер? – Сэр, а почему мой отец не получил наследство от деда? – Ходят слухи, что они были в ссоре. А ещё, что Джеймс Поттер ненавидел аристократию и не хотел становиться одним из них. Гарри принял эту информацию к сведению. В последнее время, особенно в последний час его вдруг, можно сказать, внезапно, заинтересовала история совей семьи. Не то что бы это было важно именно сейчас, но всё же пока Гарри не слышал ничего про своих родителей кроме неумелых комплиментов, вроде «ах, какой был шалун Джеймс...» или «красавица и умница Лили...» – полные лжи слова, но другого от взрослых он не слышал, и вряд ли мог услышать. Гарри не знал многого, да что там, он знал не более, чем ему позволяли знать. Конечно, стараниями магического общества родители Гарри были идеализированы, превращены в кумиров, но по мнению самого Гарри, раз люди так спокойно лгали о нём в книгах, то и о родителях могли легко солгать. Узнать, что к чему Поттеру было не суждено – гоблины сами были в курсе событий постольку поскольку – кто-то что-то слышал, кто-то что-то читал, и не более того. Зато история с наследством для Гарри стала сигналом к тому, что пора сесть и подумать. Благо, времени у него было достаточно – в тюрьме, а потом и под домашним арестом было время подумать. – Мистер Регарор, а что за история с наследованием? Вы сказали, что я не могу получить наследство дедушки, но не сказали почему. Какие-то сложности? – Это-то как раз очень просто и доступно, – улыбнулся Гринготт, – всё дело в правилах. А согласно правилам, во избежание вымирания рода, вернее для защиты его требуется удовлетворять некоторым условиям, чтобы вступить в наследство. – То есть? – спросил Поттер. Мальчик уже знал из фильмов, что завещания могут быть составлены весьма свободно, в том числе и с определёнными условиями. – Вы должны жениться. А лучше – завести себе наследника, – снова улыбнулся гоблин. Гарри потупил взгляд зелёного глаза, и порозовел, а Гринготт ковал железо, пока горячо, всё же он был старым и опытным гоблином, и мог вести словесные игры не хуже Дамблдора. – Но этим правилом в вашем случае можно пренебречь, только официально обозначить намечающуюся кандидатуру... – То есть? – спросил Поттер, справившись со смущением. – То и есть. Невесту себе заведёшь, а так как ты последний Поттер, то можно и без предварительной женитьбы... кстати, тебе не рассказывали, почему магические рода отличаются от обычных семей волшебников? – Нет, сэр, – покачал головой Гарри. – Эх, молодёжь... – чуть не пролил кофе на стол Гринготт. – Ничему вас не учат. Магия, магия родовая есть, между прочим. И это не сказка, а очень сильное магическое явление, которое может сделать волшебника намного сильнее. Хотя современные волшебники доходят до крайностей – совсем рехнулись вроде этого Волдеморта, который хочет маглов истребить, или Дамблдора, который ведёт мир к вымиранию магических мест, рас, родов... – В смысле? – взволновался Поттер, так как его кумира кто-то обидел. – Дамблдор делает всё правильно! – И с чего вы это взяли, молодой человек? – прищурился Гринготт. – Между прочим, именно он стабильно борется с родовой магией. Не знаю, может его в детстве обидели чистокровные волшебнички, может ещё почему, но втемяшил себе в голову, что маглорождённые и чистокровные равны, и хоть святых выноси – ничего с ним не поделаешь. – Но разве это не так? – возмутился Гарри. – Я учусь вместе с маглорождённый, и.... – Не так, – перебил его Гринготт, – совсем не так. Пока вы люмосами светите, да петрификулусами бросаетесь, разница не видна. А вот давай возьмём волшебника маглорождённого и тебя, и посмотрим, сколько чар, скажем, «петрификус» вы сможете наколдовать подряд. Маглорождённый на первой сотне свалится от истощения, а вы, мистер Поттер, судя по эманациям на вашем сейфе и нашим артефактам, потратили на вашу аппапацию энергию, сравнимую с пятью-шестью сотнями среднестатистических «петрификус». И ничего, живы, здоровы, уже почти восстановились... Гарри мог бы сказать гоблину всё, что думает насчёт своего здоровья, но смолчал. Повязка на лице и один выбитый глаз – это весьма сомнительное состояние «здоров». – Так, что-то мы отвлеклись от темы, – прокашлявшись, начал Гринготт, и, прежде чем продолжить, отхлебнул чаю из своей чашки. – Давай начнём с порядка наследования. Итак, граф Карлус Поттер, весьма уважаемый человек был, оставил после себя старый особняк и внушительное состояние – во время войны он хорошо погрел руки на военных заказах, как магических, так и магловских. Однако есть одно препятствие – магия не примет вас, совершенно точно, если у вас не будет жены, детей, или невесты. Обязательное условие, ничего не поделаешь. Жениться вы де-юре имеете право с шестнадцати лет, невесту завести – в четырнадцать. Для этого необходимо прийти в банк, у нас есть хорошие специалисты, которые проведут все полагающиеся обряды с вашей избранницей… – Гринготт снова смутил мальчика. – Но об этом давайте поговорим позже, сейчас пока вам это, как я вижу, неинтересно. Гарри кивнул, хотя всё ещё был смущён тем, какие вопросы обсуждали. На взгляд Гринготта Гарри был просто эталоном невинности – чистокровные волшебники заключают контракты в раннем возрасте, и не стесняются обсуждать такие темы, тогда как для Поттера это было почему-то как минимум – необычно. Списав все нестыковки на воспитание маглов, Гринготт решил пока не трогать эту тему, и подсластил пилюлю заранее заготовленной фразой: – Одного я не понял, Гарри, почему ты живёшь у маглов? – Но... – не нашёлся что возразить Поттер. – Не знаю. Они мои опекуны? – Исключено. Противозаконно – отдавать ребёнка волшебника на воспитание маглам – чушь несусветнейшая. – Потому что Дамблдор так хочет? Защита, я же писал... – Опять чушь. Нет такой защиты. Наша раса всегда специализировалась на ремесленной магии – артефакторике, кузнечном искусстве, магических защитах. С уверенностью заверяю – всё, что вы сказали про якобы существующую защиту – не может существовать. Нет такой защиты, которая накладывается на дом, и что бы её надо было «заряжать» своим присутствием. Нет такой защиты, которая накладывается на дом кровного родственника, нет, понимаешь? – закончил на резкой ноте Гринготт. Гарри слушал его, широко распахнув глаз, и смотря поверх головы гоблина. – То есть... – начал Гарри, – они мне врали? – Не знаю, может что-то там и есть, но только если защита на тебе, а не на доме. Так что получается, что везде, где ты живёшь, защита с тобой. Никуда от неё не деться. Гарри замолчал, и надолго. Регарор прикончил круасан, и пока Гарри думал, допил чай. Мальчик, сидя в высоком кресле осмотрел скудно обставленный кабинет – стол, пара кресел, шкаф с документами... – Но почему вы мне это всё рассказали? – спросил Гарри. – Если Дамблдор обманул меня, то почему вы мне это говорите? Хотите встать на его место? – Гарри пристально посмотрел на гоблина. Регарор захотел встать и похлопать в ладоши – мальчик быстро разгадал загадку и всё понял. Гринготт не удержался, и всё же изобразил овации: – Браво, мистер Поттер, браво! Теперь мальчик смотрел на гоблина с недоумением. Гринготт ответил на его взгляд тут же: – Вы совершенно правы, мистер Поттер, я предлагаю вам заключить союз с гоблинами. – Нет, – тут же ответил Поттер. – Не спешите так, мистер Поттер, хорошо подумайте. – Я не возьму на себя никаких обязательств, – покачал головой Гарри. – Мы и не требуем. Зачем? Если мы говорим про честное сотрудничество, а не взаимные попытки обмануть? Я предоставил вам информацию. Немного, но достаточно для первого раза. Теперь пришло время вам получить наследство от своей матери... – Какое наследство? – удивился Гарри. – Квартиру в Лондоне. Очень достойное жильё для мага – просторная, светлая, и никаких родственников... – Боюсь, тогда у меня будут гости в виде Дамблдора. Который очень по-доброму попросит переехать обратно к «добрым и любящим» родственникам. – Ну что вы, мистер Поттер. Не надо этого юношеского максимализма, где есть герои и злодеи, – улыбнулся гоблин. – Дамблдор не такой уж плохой, как вам кажется, но и не такой хороший. Если предположить, что он во-первых – узнает, во-вторых – найдёт вас, то вряд ли сможет убедить возвращаться обратно. Скорее всего подселит к вам своего человека-наблюдателя, и будет старательно следить за каждым вашим шагом... – Этого мне ещё не хватало, – отвернулся Поттер. – Но я исключаю возможность того, что он найдёт вас. Кроме Ваших родителей никто не знал о доме в Лондоне... видите ли, это был подарок от Джеймса Поттера своей будущей жене, так что всё прошло в тайне. Дамблдор, готов поспорить, тоже не знал о доме. – То есть... – Гарри остановился на мгновение. Регарор уже праздновал про себя победу: – Вас проводят в дом, мистер Поттер. Ваш дом, в котором вы Хозяин. Гарри находился в крайнем смятении чувств, однако просто машинально делал то, что ему говорят – сказали проводят, значит проводят. – И вот ещё что… – Регарор вызывал секретаря. Тут же вбежал гоблин. Развернувшись к нему, Гринготт приказал: – Дом Поттера в Лондоне. Расконсервировать, навести порядок, подыщите домовика. На этом всё. – Да, сэр, – поклонился секретарь. Оцепенение Гарри сменилось радостью, даже счастьем от слов гоблина. Гарри не выдержал, и подойдя к гоблину, обнял того. Регарор, не привыкший к таким знакам внимания впервые за много лет растерялся. Гарри же, не заметив этого, отстранился, со словами: – Я... я подумаю над вашим предложением... – И не расскажешь Дамблдору? – Не расскажу. Честно. – Ну вот и славненько. Нам нужен ты, Гарри, а не твоя слава, или что-то в этом роде. Будем союзниками – вместе в прибытке окажемся.

* * * * * * *

Гарри с одной стороны – был в замешательстве относительно участия гоблинов в его жизни – для Поттера они так же оставались загадкой. Мальчик уже привык к тому, что c ним постоянно происходят самые неожиданные вещи, а логика и здравый смысл почтенно отходят в сторону, чтобы не мешать своим присутствием в жизни мальчика-который-выжил. Нынешние события не стали исключением из той вереницы событий, что завертелась в прошлом году – жил себе мальчик Гарри, никого не трогал, как вдруг – Хогвартс, Дамблдор, волшебники, Волдеморт, философский камень... Теперь вот Гоблины, снова Дамблдор, наследство... Гарри укорил себя тем, что так и не стал интересоваться о своих родителях более, чем несмелые расспросы у тех, кто не станет говорить ничего внятного. Укорив себя достаточно, чтобы потерять настроение, Гарри начал обживаться в доставшейся квартире. О квартире стоит сказать отдельно – большая. Гарри она, при первом осмотре напомнила квартиру миссис Хадсон из известной книги – большая, двухэтажная, с резной деревянной обстановкой – двери, ручки, перила, начищенный до зеркального блеска паркет, хрустальная люстра, которая грозно нависает над головой, правда, достаточно высоко. Места было достаточно – пять спален, огромная гостиная, раза в два больше гостиной факультета Гриффиндор, кухня, ещё две относительно безликих, но больших комнаты. Вообще, она напоминала Гарри большой особняк, если бы не была квартирой. Впрочем, традиционно такие квартиры(п.а: «flat») называли домом («house»), так уж повелось. Мальчик чувствовал себя неуютно, будучи один в таком большом и необычном для него доме, но, в отличии от всех мест, где он жил раньше, этот дом принадлежал ему, и только ему. Конечно, Поттер, в какой-то мере, потерял почву под ногами, так как гоблины, мало того, что добавили ещё один шрам на лицо, так ещё и выдали ему компромат на Дамблдора, и предложили союз с ними, попутно сдобрив это тем, чего Дамблдор так усердно пытается Гарри лишить – дом, информация, средства к безбедному существованию, независимость в конце концов. Гоблины немного настораживали Гарри тем, что проявляли к нему больше заботы, чем кто либо другой, даже Дамблдор. Хотя, в отличии от директора, они не скрывали своих корыстных интересов, предлагая Поттеру взаимовыгодную сделку вместо того что бы использовать его втёмную. Мальчик, вместе с домовиком, пробыл в своём доме, восстанавливаясь, почти два дня. К исходу этого срока терпение Поттера иссякло – он написал просьбу о встрече для Гринготта, передав её через домовика. Магической создание быстро вернулось с ответом, что мистер Регарор посетит его, Гарри, не далее, чем на следующее утро. Утро нового дня для Поттера началось необычно. Уже в который раз – прозвенел будильник. Правда, Поттер, не в силах больше оставаться в кровати, вскочил и убежал в душ. Оттуда мальчик вышел уже порядком похорошевшим, причёсанным. Подоспел, почувствовавший хозяина домовик. Рикки был небольшим, как все домовики, волшебным слугой, которого для Гарри Поттера подобрали по приказу главного гоблина. Гарри, одевшись наскоро, и проведя пару раз расчёской по волосам, не добившись при этом никакого положительного эффекта, тут же сбежал по лестнице так быстро, как только мог. Вопреки его ожиданиям, Регарор уже стоял в гостиной, и широко улыбнулся, видя, как мальчик резво пробежал пару метров после лестницы, пока не обнаружил что гоблин уже на месте, и наблюдает за ним. – Мистер Поттер, не бегайте так, по крайней мере, по лестницам – это может быть опасно. – Простите, сэр... – потупил взгляд Гарри. Но Регарор, хитро улыбнувшись, ответил в своей манере: – И не извиняйтесь, вы же мне ничем не обязаны. В конце концов, это ваша шея, и ваше право её свернуть, упав с лестницы, – гоблин спрятал улыбку, и дождался, пока смущённый отповедью Гарри проведёт его в то место, которое сочтёт нужным. Гарри Поттер счёл нужным провести Регарора Гринготта в гостиную, где, как только гоблин ловко забрался в кресло, Гарри тут же обрушился на немолодого гоблина со шквалом вопросов, роившихся в голове мальчика: – Сэр, а как же мои родственники? Дурсли? Я не вернусь к ним, и как при этом возможно обеспечить секретность? – Шрам не скрыть… но, это мы сможем исправить через несколько дней, – Регарор посмотрел на мальчика. Левый глаз Поттера выражал заинтересованность. Гоблин смилостивился, и сказал сразу: – Вы же слышали о волшебных глазах? Нет? Тогда дам вам парочку брошюр и книг, мистер Поттер. Волшебный глазной протез. Позволяет видеть всё, в широких спектрах и обладает кучей полезных функций… – Так вы хотите, чтобы у меня был волшебный глаз? – спросил Поттер, не вникнув в суть. – Мистер Поттер, я. Предлагаю. Вам. – Выделил каждое слово интонацией гоблин, показывая тем самым полную добровольность такого решения, – Хотите? Пожалуйста, любой каприз за ваши деньги. Вот только я подозреваю, что лучше вам заняться глазом поскорее. Конспирация. – Хорошо, сэр... – кивнул мальчик, – а в остальном что? – Хороший вопрос, мистер Поттер. Вот тут, – Регарор протянул мальчику папку, – всё, что нарыли мои гоблины по поводу вашего «опекуна» Альбуса Дамблдора. Ничего шокирующего, обычный политик, каких много, зацикленный на своих идеях. Мальчик взял тяжёлую папку, отделанную чёрной кожей, с медными уголками, и открыл её, но не став читать сразу, снова закрыл и посмотрел на Регарора: – Сэр? Я понимаю, но что нам делать? – В смысле? – не понял вопроса мальчика Регарор. – Ну… как вам сказать… – замялся Поттер, – Дамблдор наверняка узнает, что произошло от Дурслей, а дальше… будет искать меня. – А, вы об этом… ничего страшного, мистер Поттер, пусть ищет. На это лето вам лучше не возвращаться к Дурслям, так как вы наживёте только лишних вопросов от Дамблдора. Ну, и, конечно же, проблемы с Дурслями… я не сказал вам? – О чём? – Собаки чуть не загрызли вашего кузена. Не думаю, что вы бы стали плакать по такому человеку, хотя он ещё не преставился, но в больницу попал. Вернон Дурсль обвиняет во всём конечно же... – Меня. – закончил за гоблина Гарри. – Именно. И если мы вообще хотим, чтобы вы вернулись в тот дом, следует сначала устроить сеансы обливиэйта вместе с некоторыми зельями вашим родственникам, иначе они вас убьют… – вздохнул гоблин. – Но там мои вещи! – возмутился Поттер, – они могут навредить Хедвиг, и вообще… – Не беспокойтесь, ваши вещи у нас. Вернон Дурсль, в гневе своём, изволил выбросить всё на мусорку, а мои гоблины-наблюдатели забрали вещи. Гарри обрадовался, но Регарор тут же успел успокоить Поттера, и настроить на деловой лад: – Мистер Поттер, вы подумали на счёт нашего с вами разговора? – О сотрудничестве? – Именно. – Я согласен, – тут же ответил мальчик. – Вот и прекрасно. В таком случае, если вы не против, подготовкой вашей займутся наши люди… – «Гоблины»? – Именно люди. Есть у меня пара человек на примете, которые могут помочь вам в вашем благородном деле вражды с Волдемортом… По крайней мере, трудно найти более грамотного учителя. – Учителя? – удивился Поттер. – Но зачем, если я учусь в Хогвартсе? – Я вас умоляю, Гарри, посмотри на хорватских учеников. Волдеморта не убьёшь экспелиармусом, а над подобными заклинаниями пожиратели только посмеются… – Пожиратели? – не понял Гарри. Регарор, вздохнув, приложил руку ко лбу. Гарри не знал даже элементарных вещей. – Позже, мистер Поттер, Гарри, позже. И лучше если тебе учитель объяснит основы... – Хорошо – не стал возражать Гарри, видя, что Регарор уже порядком устал от разговора, – Может, чаю? – Не откажусь, – улыбнулся гоблин, и англичане сели пить полуденный чай. Спустя две чашки «эрл грея» с топлёным молоком, Регарор достал ещё один лист. И начал его читать. Сразу после того как Гринготт собрал информацию по Гарри Поттеру, он решил, что если уж проводит некоторую политическую инвестицию в юного Гарри, то неплохо было бы ему дать то, что не собирается давать Дамблдор. И это не информация, а обучение настоящему искусству боя, а не школярные заклинания. Проблема была в том, что настоящих специалистов в данной области было не так уж и много – средняя европейская держава имела по несколько бойцов. В Англии в аврорате, не считая массовки были такие люди как Аластор Грюм, но это единичные экземпляры. Титанами и бесспорной военной силой в этом вопросе признавались две сверхдержавы – США и СССР. У них были сотни бойцов, обученных к самым жёстким действиям, способных дать бой любому противнику, но за своих спецов они стояли горой, и никогда не передавали их в руки других стран, и не делились спецификой подготовки. Не то что бы это было государственной тайной – простая подготовка, только настоящая, без всяких изучений законов, того, что можно, что нельзя… «задержание так задержание – зачистка так зачистка – идём вперёд, крошим всё живое» – так действовали люди из тех стран, с которыми боялись связываться всякие Англии, Франции и Швейцарии. Маленькой и политически слабой Англии было не под силу проводить по настоящему наглую внешнюю и внутреннюю политику, так что развелось более чем достаточно всяких «правозащитников», да настолько, что авроры были чуть ли не обязаны быть добрыми и ласковыми с нарушителями… Гоблины в данном вопросе всегда придерживались решительных действий и уважали правительства сверхдержав за то, что они плевать хотели на мнение «правозащитников». Потому то и не было ни в Америке, ни в России тёмных лордов и прочей швали – две самые законопослушные и процветающие страны в мире, конкуренцию им могли составить только японцы, да и то только по законопослушности, ввиду своих традиций и культуры. Только в СССР насчитывалось магов в девять раз больше, чем в Англии, при том, что древних родов там после революции не осталось вовсе, а население страны было всего в два-три раза больше, чем в Англии. Такая динамика роста и упадка в разных странах без лишних соплей давала любому, кто имел мозги, понять, что магия в Англии если и вымирает, то только стараниями таких лидеров, как министерство, Волдеморт, Дамблдор. В спокойной стране соотношение в пользу магов растёт год от года, и обещает через десяток лет выйти на рекордный показатель в миллион магов. В Америке показатели были примерно такими же и, вроде бы, они даже начали новую гонку – кто первый наберёт миллионное магическое население… Всё же, политика маглов и магов часто сильно различалась – если у первых наметилось потепление, то у вторых только ожесточилась война за превосходство на мировой арене. Регарор прочитал досье на Филиппа Георгиевича Синицына. Досье весьма неполное – известно было мало, а русские это не Англичане – если бы клан Гринготт перешёл дорогу комитету Магической Государственной Безопасности, то от клана Гринготт быстро бы остались только воспоминания – первоклассные бойцы МГБ уже доказали во Франции в семьдесят девятом году, что с ними шутки плохи. И французы предпочли тогда промолчать и извиниться – их три сотни средних полицейских на фоне группы полутысячи спецназа МГБ смотрелись совсем грустно… В Америке не удалось нарыть вообще ничего ценного – все спецы на учёте, кто в отставке – под кучей клятв о неразглашении. Зато на востоке спецы нашли Синицына. Приведённые в досье факты заставили Регарора только улыбнуться – Мачо, слабый на слабый пол. Исчез из страны месяц назад, при этом тут же был объявлен в розыск разозлённым шефом МГБ. Причины не указаны, всех спрашивающих посылал далеко и надолго. Зато дочка генерала впала в депрессию. Ситуация для старого гоблина была видна как на ладони – соблазнил, застукали, и либо под венец, либо… Умный человек решил сбежать вообще. Успел – прежде чем его перехватили, так что теперь по данным гоблинов осел во Франции. Его уже решили нанять, если не для Поттера, так для клана – спецназовцы из закрытой железным занавесом страны не частые гости в их застоявшемся европейском болоте. – Гарри. – обратил на себя внимание Гринготт, – я понял твою мысль. Ты устал сидеть здесь без дела и ждать у моря погоды, верно? – Так точно, сэр! – воскликнул Поттер. Гоблин тут же продолжил: – Тогда будешь учиться. Ты понял, по настоящему. Тебе, кажется, нашли хорошего учителя. – Кто это? – Его зовут Филипп. Не самая неприятная личность, учитывая его профессию. Я всё же жду, что ты сможешь взять у него так много, как только сможешь, не часто удаётся поймать такую рыбку… Гарри не понял, о чём говорил Регарор, но с его мнением насчёт учителя был согласен на все сто. – А пока… обзаведись автомобилем. – сказал гоблин. – Что? – не понял Поттер. – Автомобилем, чего тут не понятного? Ты умеешь аппарировать? Нет, не умеешь. Значит тебе понадобится транспорт. Я бы не советовал пользоваться общественным или «ночным рыцарем», первый может быть слишком неудобен, особенно для одиннадцатилетнего мальчика, а второй – тут же доложат Дамблдору или министру. Тебе оно надо? – Нет, сэр, но автомобиль… – Не такая уж и сложность. Если хочешь, за небольшую плату, наш банк возьмёт на себя покупку авто и наём водителя… – Согласен. – кивнул Поттер, даже не узнав цену услуги. Гринготт бы выговорил за такую невнимательность, или содрал втридорога, но решил пока не делать ничего экстраординарного. – В таком случае, я вынужден откланяться, так как всё, что надо уже началось. Глаз тебе сделают к концу каникул, водитель будет завтра, а учитель… учитель зайдёт как получится – может завтра, а может через месяц. – Регарор откланялся и аппарировал обратно к себе в банк. Гарри остался сидеть один, размышляя о том, что ситуация, вроде бы и по его воле, но закручивается вокруг него со страшной скоростью и ещё немного, и он перестанет понимать, что вообще происходит… Народ, не молчите! Прокомментируйте штоле, или поставьте оценку, если годно. А то ощущение, что я выкладываю в закрытый раздел...