Другой взгляд

Гарри посмотрел в окно, после чего постарался не заснуть на самом нудном уроке из всех. Профессор Биннс был прекрасным снотворным средством сам по себе – он парил в воздухе перед классом, так как был приведением и, опустив голову, монотонно бубнил что-то себе под нос. Ученики дружно спали, не в силах слушать нудный голоас призрака. Гарри Поттер сидел на последней парте, которую любезно освободили для него студенты, так как ещё побаивались. По началу, в первые дни прибытия в Хогвартс, Гарри раздражало буквально всё – но прежде всего перешёптывания за его спиной о нём. Гарри не любил, когда о нём говорили за его спиной, но сделать ничего не мог – когда он вернулся в Хогвартс, ожидаемо, его не узнали, хотя пялились очень сильно. Шок от прибытия Поттера прошёл, сменился сплетнями, которые разносили практически все студенты. Гарри даже подивился тому, сколь много людей занимается таким неблагодарным занятием как сплетни – версии о Гарри Поттере выдвигались самые разные – от того, что он попал в племя диких шаманов-колдунов, до того, что он на самом деле ужасный чёрный маг и вообще, чуть ли не замаскированный Волдеморт. Были и те, кто не верил в то, что Гарри вообще сейчас в Хогвартсе – отказывались связывать того мальчика-первокурсника и подростка-второкурсника. Но это было не столь критично – Гарри было не привыкать к тому, что он попадает во всякие переделки и все вокруг шепчутся и переглядываются когда он входит. Вторым раздражающим фактором был новый учитель ЗОТИ. Вне всякого сомнения, в Хогвартсе первые школьные дни, в последние чёрт-знает-сколько лет, обсуждение новых учителей по этому предмету было дежурной темой. Гарри возненавидел Гилдероя Локхарта ещё во время посещения косой аллеи месяц назад, а теперь лишь убедился, что был прав в своём мнении… Локхарт умудрился на первом же занятии натравить на учеников пикси, а сам не смог сделать ничего кроме как художественно, рыбкой, нырнуть под стол. Злобные существа бесчинствовали до тех пор, пока Гарри не разозлился и не перебил более половины одним мощным «инсендио», после чего остальные существа с визгом бросились в окно. Гарри не знал, какие методы борьбы с этими существами предлагал бы нормальный учитель ЗОТИ, но здраво рассудил, что трупы убрать легче. Хотя смерть стольких пикси подействовала на учеников деморализующе – несколько девочек даже потеряли от ужаса сознание, а остальные, не глядя, рванули из класса, оставив раздражённого Гарри и Локхарта вдвоём. Все подумали, что Гарри Поттер окончательно свихнулся… Убрав с помощью «эванеско» трупы мерзких существ, подросток злобно зыркнул на Локхарта, и уже хотел врезать ему каким-либо заклинанием, и даже поднял палочку, от чего Гилдерой чуть не намочил штаны, но златокудрого нарцисса спас звонок, заставивший Гарри отвлечься. После этого инцидента учитель ЗОТИ крайне осторожно поглядывал на Гарри, и перестал обращать внимание на то, что на его уроках тот читает совершенно посторонние книги. А Гарри читал книги по трансфигурации и не обращал никакого внимания на окружающую его среду. Гермиона хотела было высказать что-то Поттеру, но Гарри лишь отмахнулся от её нотаций, раздражаясь ещё больше. Гарри начал изучать зельеварение с утроенным упорством, выкраивая для этого время когда только мог. И единственное, что снимало с Гарри раздражение – это вечер с Луной. Гарри закрыл глаза и отрешился, погружая себя в транс, как учил его наставник-дух. Поттер всё больше погружал себя в транс, пока не стал ощущать то, что по началу не сразу мог ощутить – он ощутил неведомо каким чувством магию вокруг себя – словно смотрел сразу во всех направлениях, хотя чувство магии Гарри не мог бы описать ни за какое золото гоблинов – оно не было похоже ни на что – мозг просто с кристальной чёткостью осознавал скопления магии, но глазами Гарри не видел их. Гарри постарался в который раз увеличить чёткость восприятия и ему это удалось – общий магический «слепой» фон стал рассыпаться на отдельные островки – находящихся в комнате людей. Все думали, что Поттер спит, поэтому пара близняшек Патил без обычного страха рассматривали его. Гарри же почувствовал на себе внимание, но не пошевелил и мускулом – он сидел как восковая статуя, просто поддавшись невиданным ранее ощущениям. Патил, пошушукавшись в сторонке от Гарри о внешности мальчика, и бросив на него пару обворожительных улыбок, полностью проигнорированных адресатом, отвернулись, что и пробудило Поттера – внимание, направленное на него исчезло резко. После того как он начал заниматься с духом, прошло более недели, но темпы занятий были терпимые – Гарри конечно уставал, но на занятиях он отдыхал достаточно. После сверхинтенсивного темпа занятий у Филиппа, Поттер считал уроки в Хогвартсе действительно лёгкими и простыми – на трансфигурации Гарри по прежнему зарабатывал баллы своему факультету, но меньше, чем раньше – МакГонагалл была зла на него за то, что он отказался комментировать свой побег от Дурслей и изменения, в том числе и травмы. Поттер же, с упрямством истинного гриффиндорца отказывался делиться информацией, что приводило старую ведьму к ещё большему неудовольствию. После того как Гарри отказался от места ловца, не смотря на то, что Вуд потом рвал и метал, МакГонагалл не столь бурно реагировала, но была замечена Гарри Поттером в подозрительно частых визитах к директору. Этих визитов не избежал и Гарри, но он к ним готовился, поэтому наотрез отказался открывать о себе информацию, после проговорившись, что живёт в своём доме, и что у него есть всё необходимое, правда основательно набранный вес в виде десятка килограмм и семь дюймов роста он не смог объяснить, не раскрыв всех тайн. Упёрся рогом, но не проговорился. Гарри был уверен, что директор ещё вызовет его, что бы поить чаем и выпытывать информацию, но на этот случай заготовил ещё немного информации, которую вытянет Дамблдор на следующей встрече. В том, что эта встреча будет, Гарри не сомневался. История магии была последним предметом, поэтому, как только прозвенел звонок, который пробудил многих учеников, Поттер, не спеша, поднял свои вещи и пошёл на выход. Раздражение отступило, но было лишь одно средство, что бы избавиться от этого странного чувства, что он не понимает, что происходит, но находится в гуще событий, было лишь одно средство почувствовать уют – его комната. Стараниями домового эльфа и защитной магии, бывший заброшенный класс быстро преобразился – по стенам встали другие книжные шкафы. И хоть Рикки притащил мебель с логотипом IKEA, Гарри был более чем доволен – шкафов было много, пять штук, и они быстро заполнялись книгами, которые использовал Гарри. Луна облюбовала себе место – на кровати. Гарри, приходя, видел, что девочка сидела на большущей кровати, в окружении разбросанных по ней книг, и читала. Чаще всего – читала. Другой деталью стали принадлежности зельевара – добрая четверть кабинета превратилась в уголок зельеварения – хотя это и не требовало какого-то особого оборудования – стол для готовки, горелка, шкаф с ингредиентами… вот и всё. Гарри вошёл в кабинет и, бросив сумку на тумбу, глянул на кровать. Луна уже была здесь – сидела, поджав под себя ноги и, держа в руках книгу, с лёгкой улыбкой посмотрела на Гарри. В свете окна её волосы, казалось, светились, и Гарри, неотрывно смотря на Луну, забыл, как дышать. Правда, очарование момента продлилось всего несколько секунд, но отпечаталось в памяти чётко. Гарри наконец выдохнул и Луна спросила: – Ты уже закончил? У тебя же история магии была, верно? – Точно, Луна, – улыбнулся подросток и бросив взгляд на стол, на котором стояла чаша тренажёра. – Учился чувствовать магию. – Дух уже закончил с тобой занятия по этому? – подняла Луна бровь. Гарри улыбнулся в ответ: – Закончил, закончил. И между прочим, я уже прошёл третий уровень. – Правда? – неверяще посмотрела Луна. – Вот здорово! – она поднялась с кровати и обняла не ожидавшего такой реакции Поттера. Гарри скоро сориентировался, но девочка уже отпрянула и с беззаботным видом повернулась к оставленной книге. – Слышала новости? – Сходу начал мальчик. – Драко Малфой купил себе место в слизеринской команде. – Слышала, – кивнула Луна, улыбнувшись, – люди много что говорят. Говорят, что Локхарт не знает ни одного заклинания… – В этом я не сомневаюсь. По крайней мере ни разу не слышал от него внятной теории, и не видел, что бы он пользовался своей палочкой по назначению, – пожал широкими плечами подросток. – Главное, что ко мне он больше не лезет, и не мешает учить другие уроки. – Ты стал лучше учиться, – серьёзно кивнула Луна, – и больше проводишь времени за обычными уроками… – Стараниями Локхарта, заметь. Ну, и Биннс удружил – всё равно ничего важного я от него не услышу. – С такими учителями… – мечтательно пропела Луна, – скоро студенты совсем глупыми станут, – и улыбнулась. – Многим нравится их преподавание, – возразил Гарри, падая на кровать рядом с сидящей луной, – мне честно говоря, тоже. – Но ты не отдыхаешь на их уроках, – покачала девушка головой. – Знаешь, я даже рада, что пошла в Хогвартс в прошлом году. – В смысле? – не понял Гарри. – Ну… – Лавгуд потупила взгляд. – У меня день рождения первого сентября. И по правилам Хогвартса, я должна была идти только в этом году в школу, но папа поговорил с Дамблдором… – И ты молчала? – вскочил Гарри, – я же тебе ничего не подарил! – Не надо! – надулась Луна, видя, как заволновался Гарри. – Мы же познакомились первого, помнишь? Успокой своих мозгошмыгов, Гарри, они могут быть вредными. – Но не в этом случае. Ладно, ты права, но я всё равно чувствую себя виноватым, – вздохнул Гарри, – то есть тебе двенадцать лет? – Как и тебе. Это не справедливо, что раз ты родился на месяц раньше, то поступил в школу, а мне пришлось бы целый год пропустить. Гарри, согласившийся с Луной, ответил: – Наверное, не слишком удобно праздновать день рождения, когда нужно ехать в Хогвартс? – Да нет, – отвернулась Луна, – мне нравится. Хотя меня некому поздравлять… Гарри прикусил губу, а в сердце кольнуло сочувствие – он так же не привык праздновать свои дни рождения, ограничиваясь мысленным поздравлением самого себя с ещё одним прожитым годом. Хотя в этом году, после того как он познакомился с детьми в школе, Рон и Гермиона поздравили его, и Филипп, и даже Регарор прислал подарок. – Понимаю. Извини, – сказал Гарри и прикоснулся к плечу отвернувшейся Луны Лавгуд. Девочка была растрогана таким вниманием, а Гарри, погладив по плечу, заговорил: – Знаешь, мои магловские родственники никогда не поздравляли меня с днём рождения. До семи лет, когда я поступил в школу, я даже не знал, когда этот день, – Гарри говорил виноватым тоном. – Но после того как я познакомился тут, в Хогвартсе и вне его, с разными людьми, некоторые из которых стали моими друзьями, они начали поздравлять меня. Мне было довольно непривычно по началу – раньше никто и никогда мне ничего не дарил, и не поздравляли… Луна, слушавшая эту повинную речь Гарри, развернулась и обняла Гарри, от чего мальчик во второй раз покраснел, потому что Луна прижалась к нему ближе и сказала, куда-то в район шеи: – Ты меня извини. Ты не обязан мне это говорить! – Нет, обязан, – сказал Гарри, и тоже обнял в ответ Луну. Поскольку опыта даже объятий у него не было, он старался случайно не сдавить девочку своими натренированными руками, от чего Луне прикосновения Гарри показались нежными. Справившись со своими чувствами Луна, поняв, что раскраснелась, уткнулась в плечо Поттера, а когда её лицо не так горело, отстранилась. Гарри почувствовал некоторое сожаление – его никто и никогда не обнимал так… впрочем, и к Луне это относилось, так что подростки были примерно в одном положении и с одними и теми же мыслями – Луне показалось, что если она настоит на продолжении, то Гарри подумает, что у неё нет гордости, хотя отчаянно нуждалась в тепле, как дружеском, так и большем, а Гарри боялся, что попробуй он когда-нибудь повторить подобное, то получит пощёчину, что его пугало – между им и Луной было что-то что трудно охарактеризовать словами. Гермиона никогда не была способна на такие порывы, да и не казалась Гарри девушкой, раз на то уж пошло… как и профессор МакГонагалл – строгая, сухая, но подумать о ней как о обычном человеке… сложно. Другое дело – Луна – открыто демонстрирующая эмоции и немного чудаковатая, но определённо умная, сильная. Гарри не осознавая, начал ощущать к Луне что-то, что можно было бы назвать ростками чувств, но пока что ничего особенного в них не было. Гарри, решив разрушить повисшее неловкое молчание спросил: – А ты… читаешь? – Да, если ты не заметил. Ты же разрешил мне брать твои книги… – Луна была благодарна Поттеру за смену темы. – О, и что-нибудь интересное там нашла? – Заклинания. Судя по всему, довольно опасные… – девушка вздохнула и повернулась к Поттеру. – Но для меня они бесполезны. Они явно рассчитаны на сильного и очень быстрого мага… – Луна виновато улыбнулась Поттеру, скрывая разочарование, но Поттер, поняв в чём дело, прикусил губу и уставился на Луну изучающим взглядом, от которого девочке стало не по себе. – Я не… не могу ничего сделать. Точнее могу, но не я… – Гарри запутался в объяснениях. – Давай вернёмся к этой теме позже, ладно? – Конечно, Гарри, – улыбнулась Луна, и тут же спросила: – А как твои достижения с Духом? – Неплохо. Скоро перейду к следующему рангу. Правда, каждый новый настолько сложнее следующего, что кажется, такими навыками не может обладать человек! Я даже не знаю, смогу ли залезть дальше пятого, – Гарри пытался подобрать слова, что бы не обидеть девушку, которая, по мнению Гарри, начала испытывать кроме любопытство и ущемлённость тем, что её друг так оторвался в своих навыках от неё… Гарри понимал её чувства и решил просто рассказать обо всём Филиппу, но не письмом, письмом, по мнению Гарри, наставник просто пошлёт его. А ближайшая встреча намечалась только на рождественские каникулы. Луна, так же поняв то, что Гарри понял её, не стала наседать на него и заявила: – Дашь мне посмотреть когда-нибудь? – Ты тоже можешь пользоваться тренажёром, Луна! – улыбнулся Гарри. – Правда, далеко не пройти без тренировок… – Я понимаю, – кивнула девушка. Разговор как-то заглох, и подростки, передохнув, принялись за свои занятия – Луна разлеглась на кровати, с книжкой в руках, а Гарри пошёл на свидание с бесплотным наставником. * * * * * * * * * * 31.10.1992. * * * * * * * * * * Хэллоуин тысяча девятьсот девяносто второго года был ожидаемым всеми учениками Хогвартса – погода как подгадала к Хэллоуину и испортилась. Недовольные сорванным походом в Хогсмид старшекурсники сидели в замке, тогда как младшекурсники, которым такие планы были чужды, коротали время в гостиных и библиотеке. Праздничный пир был через час, и Гарри, сидевший с Гермионой, вынужден был распрощаться: – Ну всё, Гермиона, я пожалуй пойду. Встретимся на пиру. – Гарри, почему бы тебе не рассказать, куда ты идёшь? – Блин, Гермиона, может уже хватит требовать от меня откровенности? – поднял бровь подросток. Учитывая ярко-голубой глаз и шрамы, выглядело это весьма… необычно. – Но я же твой друг, и могу знать, чем ты занят? – спросила она. – Эх, Гермиона, откуда у тебя столько… – Гарри хотел сказать «бестактности», но исправился на лету, – любопытства? Может, я в туалет хочу сходить? Или в библиотеку, или просто не хочу идти на пир? – Но… – начала было Гермиона, но Гарри её перебил: – Если мы друзья, то почему ты требуешь от меня всё тебе рассказывать? В конце то концов, может быть у меня что-то личное? Гермиона потупилась, но вину свою не признала, и начала дуться. Гарри же, поднявшись, покинул гостиную. Быстро ступая он преодолел расстояние до своей временной «базы» и вошёл внутрь. Посреди комнаты стояла Луна, и уперев руки в бока, смотрела на расстеленную на кровати одежду. Сама девочка была одета в жёлтую пижаму, что несколько смутило Гарри, но совсем немного. Гарри пригнулся, и ступая медленно и тихо, стал приближаться к Луне со спины. Преодолев расстояние, Гарри встал за спиной девушки и протянул руки к её талии… ещё секунда и подросток схватил девушку, которая пронзительно завизжала, но быстро развернулась и обнаружила смеющегося Поттера. – Дурак! – девушка стукнула Гарри кулаком в грудь. Поттер, улыбнувшись, заметил, что до сих пор обнимает Луну за талию. Заметившая это же, девушка смутилась, но Гарри мгновенно убрал руки. – Ты не можешь выбрать? – Гарри посмотрел на два очень похожих костюма – с юбкой и брюками. Гарри припомнил правила Хогвартса… брюк там не было. – Что это? – спросил подросток. – Костюмы. Только я не могу выбрать. Мозгошмыги уже собираются вокруг них… – нахмурилась девочка. – Если я не выберу… – Кажется, брючного нет в правилах Хогвартса. – Не-а. Но мне плевать. – А… – Гарри открыл рот, что бы ответить, но осёкся и замолчал. Девочка буравила взглядом два костюма. – Тогда бери брючный. Всё равно никто особого внимания не обратит, – сказал Гарри. – Хорошо, – улыбнулась Луна и тут же, не предупреждая Гарри, начала раздеваться. Сначала Поттер не обратил внимания, но когда Луна сбросила жакет и белую шёлковую сорочку, он тут же пулей развернулся, так как девочка была почти голой. Для Гарри, воспитанного в строгости, да ещё и в Англии, это было мягко говоря, слишком… – Предупреждать же надо! – возмутился Поттер. – Предупреждать? – не поняла Лавгуд. – О чём? – Что ты будешь переодеваться, – уточнил Поттер. Девочка посмотрела на себя: – Ах да, точно. Предупреждаю, – девушка коварно улыбнулась, чего Гарри точно не мог увидеть. Поттер вышел из комнаты, борясь с желанием обернуться и одним глазком… Гарри вышел, совершив подвиг, не оглянувшись. Луна, напевая себе под нос навязчивую мелодию оделась в недопустимый школьными правилами костюм и улыбнувшись, вышла из комнаты. Почему улыбалась Луна, она и сама не смогла бы сказать, но это определённо вселяло в её душу оптимизм, отгоняя мозгошмыгов и Кизляков на порядочное расстояние, настолько, что она даже не вспоминала про их существование. Гарри стоял в коридоре, когда из комнаты вышла Луна, которая, казалось, цвела и пахла – широкая улыбка девушки передалась Гарри, и они, не говоря ни слова, пошли вместе в большой зал. Пир ещё не начался, но студенты уже начали приходить – в основном равенкловцы. Поттер, в компании Лавгуд прошёл в большой зал и оглядел столы факультетов. – Луна, давай к нам? – предложил Поттер, глядя на стол гриффиндора. – Нет, у этих слишком много мозгошмыгов, как и у слизеринцев, – покачала головой девушка, – мозгошмыги не дадут им нормально поесть. – Ты уверена? – легко улыбнулся Поттер. – Уверена, – сказала Луна. Гарри ещё немного постоял в сомнении, а девушка, видя нерешительность, потянула его за руку к столу Хафлпаффцев со словами: – У этих мозгошмыгов меньше всего. Давай к ним подсядем? – То есть как это? – Просто так. Возьмём и сядем, – Луна продемонстрировала это действо, сев с краю стола Хафлпаффцев. Гарри последовал её примеру, думая, как будет оправдываться перед МакГонагалл. Студенты уже заполняли зал, причём Хафлпаффцы тоже, но они, в силу своей доброты, не были против соседства с мальчиком-который-выжил и его загадочной подругой. А через пять минут Гарри уже травил анекдоты старосте Хафлпаффа Седрику Диггори. Остальные хафлпаффцы поглядывали на него с опаской, но тоже похихикивали иногда. Со стороны преподавателей Гарри почувствовал жгучий взгляд, и был уверен на сто процентов, что это Снейп – так оно и было, и только праздник не давал зельевару снять баллы с гриффиндора за… за что-то, чем Снейп был недоволен. Директор же, пребывая в блаженном состоянии и уже поддав рюмочку огневиски, с улыбкой взирал на своего «золотого мальчика», и только декан Хафлпаффа ничего не понимала, но предпочитала молчать. Как раз в этот момент в зал ввалился Гилдерой Локхарт. Более смешного события школа чародейства и волшебства не видела уже давно – по случаю праздника Локхарт умудрился напялить мантию жёлто-оранжевого цвета, волосы его подозрительно блестели, не иначе как были присыпаны блёстками, и улыбка вызывала отвращение даже у видавших виды студентов. Ослепительно улыбнувшись и рассыпая блёстки с причёски, Локхарт быстрым шагом проследовал к столу преподавателей, не замечая, как скривились все, а профессор МакГонагалл даже приложила руку к лицу, старательно зажмурившись. Её надеждам на то, что Локхарт окажется галлюцинацией не суждено было сбыться – он всё ещё стоял, улыбаясь всем подряд. Девочки томно смотрели на своего кумира, не замечая его убогости. Гарри как раз подумал – почему люди верят в то, во что хотят верить, и слышат лишь то, что хотят слышать, словно отключая разум и отрешаясь от действительности. Людям, по мнению Гарри, было приятнее верить, что преподаватель ЗОТИ герой, и фантазировать вместе с его насквозь пропитанной самолюбованием и самовозвеличиванием, фантазией в виде бульварного чтива под названием «Гилдерой Локхарт», чем принять жестокую правду жизни. Локхарт был ничтожеством, который только взявшись за перо мог представлять себя человеком, и показывать другим себя тем, кем он хотел бы быть, а не тем, кем он являлся. Рассказ про то, кем он является на самом деле, мог бы быть прекрасным наглядным пособием для курсов психиатров клиники св. Мунго, по крайней мере так думал Гарри, как и большинство студентов, и точно – все преподаватели кроме отсутствующей здесь Сивиллы Трелони. Но эта проспиртованная моль спускалась из своих «апартаментов» только что бы купить ещё алкоголя, плавно переходя от вина до чистого спирта… сейчас она была где-то в середине этого пути. Гарри комфортно чувствовал себя рядом с Лавгуд, которая уже болтала с соседними студентами. Их двоих ничуть не смущало то, что окружали их хафлпаффцы. К Гарри обратилась девочка с двумя забавными косичками. – Гарри, а ты не скажешь, откуда у тебя шрам? – спросила она, глядя на лицо Поттера. Гарри спешно вспомнив её имя, ответил: – Подрался, вот и порезали. А какое было лицо… – он возвёл очи к зачарованному потолку. Ханна Аббот хихикнула, немного покраснев, а Гарри продолжил. – Зато теперь могу отпугивать врагов одним взглядом. Всегда есть что-то хорошее в любой ситуации. – А ты оптимист, – улыбнулась Ханна. Тут Гарри легко толкнула ногой Луна, сидевшая рядом: – Гарри, как ты думаешь, можно ли сосчитать мозгошмыгов профессора Локхарта? Ханна посмотрела на неё удивлённо, видимо, ещё не знала о специфических терминах Луны. – Теоритически да, но их столько, что лучше вызвать специальных счётчиков и отвезти его в учреждения для точного подсчёта, – ответил Гарри. Для него такой разговор уже не казался бессмыслицей – в понимании луны «мозгошмыг» это обобщённый термин для нехороших мыслей, стереотипов, навязчивых идей и прочих нехороших мысленно-существующих вещей. «Подсчитать мозгошмыги» – скорее всего значит наставить нарцисса на путь истинный, вылечить. И Гарри ответил в том же тоне – вызвать психиатров и в дурку, так просто такие запущенные случаи не лечатся. И хоть он был не уверен, что понял Луну правильно, девушка просияла и повернувшись к своему соседу сказала: – Я же тебе говорила! Так просто не сосчитать, у него тяжёлый случай… Гарри отвлёкся на другую сторону, так как Ханна Аббот толкнула его под столом ногой, и спросила, придвинувшись так, что Гарри готов был поспорить – она коснулась губами его уха: – Она всегда такая? Гарри, чуть было не обидевшись, подобрал слова и так же, в самое ухо Ханны, сказал: – Она несколько нестандартно мыслит, но очень умная. И красивая. И… ну… не важно, – замялся подросток, под смущённый смех девочки с косичками. Пир закончился так же стремительно, как и начался – не успели студенты и глазом моргнуть, как встал Дамблдор и произнёс очередную полную почти бессмысленных слов речь. Гарри и Луна решили пойти первыми, так как они не хотели, что бы кто-то видел, что они идут не в гостиную – до отбоя было ещё больше трёх часов. Драгоценное время. Гарри и Луна вышли из большого зала и направились в сторону лестницы на свой этаж. Путь был неблизким – пришлось бы преодолеть несколько лестниц и переходов. – Луна, тебе не кажется, что зря мы это сделали? – спросил Гарри, вспоминая жгучий взгляд МакГонагалл. – Нет конечно. У них мозгошмыги такие, и они нас не касаются. А тебе не кажется, что эта девочка как-то странно на тебя смотрела? – невинно спросила Луна, улыбаясь Поттеру. – Девочка? Ты про Ханну? Нет, не заметил, – честно ответил Гарри. Лавгуд была иного мнения, но промолчала. Подростки завернули за угол и в этот момент Гарри остановился, а следом и его спутница. – Что-то случилось? – спросила она взволнованно. Гарри прикрыл глаза, так как почувствовал чужую магию, нечеловеческую магию. В коридоре было абсолютно тихо и Луна, оглядевшись, поёжилась и подошла ближе к Гарри. Гарри же, стремительно выхватив палочку, сказал: – Что-то не так. Что-то очень не так. – ? – Луна без слов ещё больше распахнула глаза, оглядываясь. – Ты что-то почувствовал? – Там, – Гарри указал палочкой в сторону поворота. Луна спряталась от неведомой опасности за спиной Гарри, чем немало польстила парню. Тот же, нахмурившись, пропустил магию через себя и был готов атаковать в любую секунду. Он медленно пошёл в сторону замеченной аномалии, а Луна следовала за ним, отстав на пару шагов. Гарри выскочил из-за угла и наставил палочку, но не почувствовал ничего живого. На полу была вода, просто огромная лужа, а над ней, водой, висела, подвешенная за хвост, кошка. Лапы её были выставлены вперёд, а не висели, поэтому Гарри предположил, что она под каким-то заклятием. Девушка же ужаснулась картине и двинулась к миссис Норрис, но Гарри остановил её, ухватив за плечо: – Не двигайся. Вдруг эта вода – ловушка? – Она зачарована? – спросила Луна. – Не чувствую, но для хорошей ловушки это нормально, – Гарри осмотрелся внимательней – около воды на стене была надпись алой кровью:

«Тайная комната открыта! Трепещите, враги наследника»

Луна прочитала послание вслух и оглянулась. Гарри наложил на воду диагностическое заклинание, но не обнаружил ничего страшного и осторожно приблизился к кошке, что бы осмотреть её поближе. Миссис Норрис совершенно очевидно, была погружена в глубокий магический стазис, но студент не может знать таких сложных заклинаний… Гарри подумал о профессоре Квиррелле, но отмёл возможность того, что Локхарт может быть пожирателем смерти. Слишком туп он для этого. В этот момент послышались шаги – студенты нагоняли их, и через несколько секунд, пока Гарри соображал – скрыться ему или нет, из-за угла вынырнула процессия учеников. Заметив воду и кошку, и Поттера с палочкой наизготовку, они затормозили, но не все, понятное дело – сначала остановились передние студенты, а те, кто шёл сзади врезались в их спины, от чего поднялся настоящий гомон.