So close

Нанервничавшийся Стив, трясясь в машине, не заметил как уснул, пока такси неторопливо везло его в загородный дом. Уютное двухэтажное строение с большим участком досталось ему и его младшей сестре в наследство. Так как сестра уехала с мужем и детьми жить в другую страну, домик пустовал, но теперь пришелся как нельзя кстати. По поводу живописности места Стив не врал: зеленые цветущие луга, лес неподалеку и озеро, в котором можно было купаться летом - все было как с обложки журнала об идеальной сельской жизни. В детстве Роджерс уезжал туда отдыхать с семьей, но повзрослев и уехав в колледж, а позже и в институт, ему было не до пейзажей. Когда наконец машина привезла его на место и остановилась, Стив проснулся. Выйдя на свежий воздух, он глубоко вздохнул, вдыхая аромат травы и слушая спокойный шелест деревьев. Участок был запущен, вокруг дома все заросло высокой травой, которая была Стиву по пояс. Он с улыбкой вспомнил, как играл с младшей сестрой в догонялки вокруг этого дома, а когда родители не видели, то они убегали в лес и бросались там друг в друга шишками, строили шалаши и разводили костер. Сестра любила ловить бабочек, а он пугал ее холодными мокрыми лягушками, пойманными в лесном пруду. Дети часто представляли, будто бы они, как Ганзель и Гретель, заблудились в лесу, а на лесной полянке рядом с прудом живет болотная ведьма и по вечерам выходит искать непослушных детишек, зажигая фонарь в виде палки с человеческим черепом на конце. Они рвали всякие травы и представляли, что это волшебное зелье против колдуньи. К вечеру в лесу действительно становилось страшно и их сказки будто бы оживали. Набрав в банку светлячков, они стремглав убегали из леса, где их уже ждал в вечерней тишине их домик, в котором уже горел свет и родители готовили ужин. Войдя в дом, Стив убедился, что с того времени ничего не изменилось, все осталось так, как было, когда он ребенком шастал по комнатам. Под большой лестницей сохранились в беспорядке валявшиеся резиновые сапоги, лопаты и садовая тележка. Полки с книгами были покрыты толстым слоем пыли, гостиная имела приличный вид, но в доме стоял спертый запах, как обычно бывает в домах, которые долго никто не проветривал. Стив раздвинул шторы, открыл окна и впустил свежую струю воздуха в помещение. В лучах солнца закружилась пыль, Роджерс залюбовался, но решил, что работы предстоит непочатый край. Этот факт даже обрадовал Стива, ведь уборка отвлечет его от мыслей о Баки. С таким настроем Роджерс отправился оценивать состояние других комнат. Наверху он нашел детские журналы и комиксы, пыльные игрушки и тому подобный старый хлам. На втором этаже была еще одна лестница, ведущая на чердак. Эта маленькая комнатка была любимым местом Стива в доме. Чердак находился прямо под крышей, с большим окном, через которое было видно небо, в комнатке стоял телескоп, большой темно-синий пуфик, в дань молодости кровати не было, только небрежно валявшийся матрас, на низком кофейном столике стопкой валялись распечатки звездного неба с пометками Стива и детские альбомы с рисунками. На стене были развешаны плакаты с музыкальными группами, и супергероями, а рядом висел рисунок маленького Стива, который изобразил себя в синем костюме супергероя, с щитом, на котором была нарисована звезда, а рядом стоял весь в черном с длинными волосами Баки. Тогда Стиву показалось, что глаза друга получились недостаточно выразительными, поэтому он просто ярко обвел их черным карандашом, и на рисунке вышло, будто бы Баки в маске. Баки тогда обиделся и сказал, что вышел как девчонка, с накрашенными глазами, и грозился пририсовать Стиву красные губы и румяна. Стив испугался и увез плакат в домик, где и повесил на стену к постерам. Роджерс улыбнулся, почувствовав прилив ностальгии. Это чувство всегда приходит, когда посещаешь место, где давно не был, оно всегда открыто для тебя и с готовностью воскрешает моменты детства настолько ярко, будто это было вчера. Отогнав наваждение, Стив пошел вниз, чтобы переодеться для уборки. В завалах старых вещей он нашел розовую мамину косынку и повязал на голову, так же он отрыл черный фартук с белыми черепками и резиновые высокие сапоги, на случай, если в высокой траве водятся змеи. Посмотрев на себя в зеркало, Стив прыснул со смеху и представил себе, что бы сказал Баки, увидь он друга в таком одеянии. "Ну ты просто сказочно прекрасен" - фыркнул голос Барнса в голове. - Заткнись. - шикнул Стив и пошел за косой, чтобы разобраться с высокой травой, растущей вокруг дома. Через час он перешел в дом, где кружа с метлой по комнатам и выметая сор с пола, он напевал что-то себе под нос. "Прямо как Белоснежка из мультика, сейчас птички, лесные зайчики и ежики припрутся к тебе, чтобы помочь" - снова заржал до боли знакомый голос в голове. - Прочь из моей головы, Барнс, мать твою. - Стив аж испугался своего голоса. И того, что он разговаривает со своим другом, чей голос и образ то и дело всплывал перед глазами. Через пару часов уставший, но довольный Стив завалился спать на диванчике. Когда он проснулся, уже вечерело и Роджерс решил пройтись. Захватив с собой скетчбук с карандашом и куртку, он направился к озеру. На улице уже заходило солнце, озаряя небо и неохватное поле всеми оттенками красного и оранжевого цвета. Придя к озеру, он уселся у кромки воды, собираясь зарисовать спокойную гладь озера, в которой отражалось заходящее солнце. Наконец Стив почувствовал какое-то подобие успокоения. Мысли больше не скакали, заставляя нервы напрягаться. Сейчас на него успокаивающее действовало стрекотание цикад красивая гладь озера, еле шумящая листва и незагрязненный городскими выхлопами воздух. Стив рисовал у озера, пока солнце не село окончательно и вокруг не стало совсем темно. Ночевать он решил на любимом чердаке. Но сон не шел. Смотря в ночное небо он все время воспроизводил в голове их последний разговор. То, как крепко обнял его Баки. Не прошло и дня, а Стив готов был признать, что он уже ужасно скучает. Что ему делать? Как быть с работой? Как приехать туда, забрать вещи, смотреть в глаза Баки, который будет весьма удивлен, что Стив вот так все бросает и уезжает. Подальше от него. Он останется здесь. Он привыкнет. Напишет Баки письмо, где объяснит ему, что в деревне настолько хорошо, что он останется, а с работой разберется, будет присылать проекты по почте. Это все, что он скажет ему. А когда все его чувства утихнут, он даже пригласит Баки на несколько дней пожить здесь. Они пойдут на рыбалку и будут жарить шашлыки. И пойдут в лес за грибами. Он смирится со своей участью и не подпустит Баки близко к себе, пока не будет готов к этому. Все распланировав, Стив, тем не менее, облегчения не чувствовал и такой хороший план вызывал только отчаянную тоску. Свалив все на усталость и тяжелый день, Роджерс погрузился в беспокойный сон. - Стив, Стиви, а дверь ты снова не закрыл, дурила. - сильные руки обняли Роджерса, знакомый голос опалил горячим дыханием ухо. - Как ты здесь... Что ты здесь делаешь?- Стив не верил своим глазам. - Думал, вот так убежишь, как испуганный кролик от меня, а я тебя отпущу? - ласковый голос, смешок. - глупый ты, Роджерс. В полной темноте Стив нащупал своими руками его, переплетая пальцы. - Ты же видишь, что я совсем не могу тебе сопротивляться. Я не могу больше просто принимать твою дружбу и делать вид, что все нормально.- он прижался к другу, уткнувшись ему в шею.- Я скучаю. - Я тоже. В темной комнате почти ничего не было видно, но Стив разглядел лицо друга. - Ты как то странно... Что у тебя с лицом? - Стив пригляделся, увидев, что Баки сидел во всем черном, а на лице черным маркером нарисована как маска черная полоса, прямо как на рисунке. - Твою мать! - выругался Стив и проснулся совершенно один в освещенной солнцем комнате. Последующие пять дней Стив рисовал как одержимый. Целыми днями он просиживал на природе, пытаясь нарисовать красивые пейзажи, которые уже осточертели ему. Начиная рисовать элементы природы, он забывался, но через некоторое время понимал, что плавные линии карандаша выводят вовсе не листву, а все одно и то же лицо. Только изобразив Баки, Стив мог нормально пририсовать к нему лес, поле, чертово озеро. Это приводило в бешенство уже порядком истосковавшегося Роджерса. Он не хотел признаваться даже самому себе, что еще недели не прошло, а он уже на стены лезет от тоски. Но страх все испортить заставлял Стива делать вид, что ничего не происходит и надо идти и рисовать очередной пейзаж. Если сам себя он бессовестно обманывал, то рисунки отказывались это делать и показывали самому Стиву то, что творилось в его голове. Роджерс покорно складывал десятый по счету портретный рисунок в стопку и, поставив себе диагноз "Баки головного мозга", шел рисовать дальше. Еще через пару дней злость переросла в нежность. Стив уже без остервенения, а с любовью и тоской рисовал родные черты, думая, когда он напишет ему письмо, где скажет Баки, что его отпуск затянется на неопределенный срок. На удивление, Барнс являлся ему только в снах: ни писем, ни звонков от друга за все дни он так и не получал. Запрятав обиду в глубине души, он решил для себя, что так даже лучше. Решившись, он черкнул ему смс с расплывчатым содержанием о том, что его отпуск затягивается на неопределенный срок, он надеется, что у Баки все нормально и если тому что-нибудь понадобится, пусть напишет или позвонит. В ожидании ответа Стив чуть не выл, но кажется Баки был слишком занят, Роджерс уже хотел сам позвонить, его обуревали сомнения по поводу всей затеи, но он все еще вяло отбрыкивался от заманчивой идеи вернуться, зная, что поступает правильно, сидя как пень как можно дальше от друга. Но все его сомнения и размышления прервались одной смс от Баки, пришедшей вечером спустя два дня: "Стив, если можешь, приезжай, у меня большие проблемы." Роджерс, даже не раздумывая, побросав вещи, сорвался к Баки.