Добро пожаловать в мою жизнь

«Паршивое утро, — думал Гриммджоу, возвращаясь домой под моросящий дождь, с котенком за пазухой. — Сдалось мне это животное». Но кошак сдался ему не случайно. Только вчера вечером Иноуэ поделилась с ним своими предположениями — Джагерджак просто остепенился. Сначала это показалось ему полным бредом, но, подумав немного, он все же согласился. Раз остепенился, то нужно заводить семью, как по правилам, но парень совсем не готов к этому, поэтому ему и всучили подопытного кролика в виде несчастного котенка. Он-то и должен будет познать на себе всю заботу Гриммджоу. Ну, скажем так, сомнительная перспектива. Раз чертенка не спросили, то ему оставалось только показывать коготки да гадить, где только можно и нельзя. Вот этим он и занялся, стоило только переступить порог, что, не дай Бог, будет его домом. Джагерджак, вернувшись домой, даже и не подумал создать какое-то удобство для нового жильца, а просто пошел и завалился в кровать досыпать свое утро. И зря, но поймет он это только через пару часов, как только встанет. Взглянув на посапывающего «хозяина», котенок решил разведать обстановку, пройдясь по всему дому, а после, заскучав, поточил свои когти об обивку дивана, кресла, но больше всего ему понравились обои, мур. Подготовив свое оружие, пришел и прилив сил, что хотелось резвиться, бегать из комнаты в комнату, изучить все, что находится под кроватью, то бишь интересную пыль, что теперь свисала с его усиков. С пылу, с жара он смог смахнуть какую-то вазу и поиграться ее осколками. Правда, это быстро наскучило, и маленький комок счастья уловил какой-то звук, что шел прямо из комнаты нового хозяина. О, а в ней было много интересных вещиц. Какая-то ткань, на которой можно было повисеть, уцепившись когтями, стол, на котором было много ручек и бумаг. Вот бумаги были слабостью котенка, их можно было погрызть. Ням-ням. Но вот поиграли, пора и баиньки знать, вроде бы у хозяина неплохая кровать. Котенок спрыгнул со стола и направился в сторону своей цели, но, ступив на мягкий ковер, неожиданно замер. А вот и конфуз. Приспичило-то как не вовремя, да и добежать можно, но вот было бы куда... И проснулся в душе чертенок, да ухмыльнулся недобро. Кто ж виноват, что ковер та-а-кой мягкий, та-а-кой влекущий, прям как лоток, и пушистик не виноват, что попутал немного, он же еще маленький такой, просто прелесть. Ошибся, с кем не бывает, да и хозяину урок на будущее и месть за настоящее. От чего проснулся, Гриммджоу сказать не мог, но вот чувствовал, что что-то не так в его спальне. Появился лишний запах и не совсем приятный. Нахмурившись и недоумевая, он хотел было ступить на ковер, но что-то спасло его от столь опрометчивого поступка. А вот что спасло котенка, наверно, быстрая реакция. Увидев то, что навалял маленький засранец, Джагерджак мигом вспомнил о пополнении в своем семействе. И так же мигом слетели все нецензурные слова, что он только знал. Обойдя заминированный ковер, Гриммджоу понесся вдогонку за нашкодившим котенком, по пути замечая все преобразования в его доме, пока он мирно спал. Кое-как вытащив животное за шкирку из-за дивана, парень накинул на себя куртку и пошел на работу к своему психологу, возвращать добро. Пожалуй, эксперимент был с самого начала обречен на провал. Гриммджоу уже подходил к зданию, как увидел на крыльце Орихимэ, дающую пощечину какому-то неприятному типу. Пока он дошел, возле двери остался стоять только парень, который, заприметив предположительно клиента, выдал: — Если вы на прием, то сеанс отменяется, мы перезвоним вам, как только подыщем нового психолога. — Что значит «нового», — не совсем понял Джагерджак, но доверяя своим инстинктам, уже выпускал из рук рвущегося на волю котенка. — То и значит, уволил я Иноуэ Орихимэ, — развел руками собеседник, — за некомпетентность. Вот тут-то Гриммджоу и рассмеялся, да и врезал пареньку. «Некомпетентна»? Да черта с два. Припоминая недавнюю сцену, он ударил и во второй, и в третий раз, понимая, что девушка просто так ни за что бы не подняла руку на человека. Это подстегивало его, раздражало, выводило из себя. Джагерджак мог только догадываться о причинах, толкнувших Иноуэ на это, но воображение дорисовывало все. И захлестнула ярость вперемешку с адреналином в крови. Он бил, уже не смотря куда, отдавшись забытым чувствам, вновь наслаждаясь чужими стонами, чужой кровью, болью в своих руках. Давно забытое старое. Но недолго он упивался этим, кто-то перехватил его руку и стал отталкивать назад от потерпевшего. Черт, да кто посмел... Уже заносит руку, но замечает боковым зрением кого-то до боли знакомого. Кого-то, кто со страхом, чуть не плача, смотрит на него. На него, такого ужасного монстра, животного, что наконец-то вырвался наружу. И видно, что боится его, и почему-то смотрит на его руки. Руки?.. Ах да, он тоже смотрит на них и видит содранную кожу и чужую кровь. И улыбнется, вырвет свою руку из захвата ее, как потом поймет, рыжего друга и пройдет мимо нее, бросив: «Ты думала, что я что-то большее. Что ж, смотри». Когда-то и у меня был первый день, Рядом не было никого, чтобы указать верный путь, и я был потерян, как ты сейчас. Да, когда-то и Гриммджоу потеряно стоял и наблюдал, как жестоко избивают несчастного, которому выпала участь быть боксерской грушой. Наблюдал, как избивают, пытают, терзают, ломают. Наблюдал, запоминал и учился. Нет у него второго шанса, нет, и не было никогда. А Иноуэ Орихимэ в его жизни как солнце, что выглянуло из-за туч и вновь ушло во мрак, поглощенное его тьмой. Осталось только забыть...