Уничтожить Грейнджер

У Малфоя болела голова. Такое ощущение, что она сейчас просто разорвётся на части, разлетится... Может, тогда и эти гнилые мысли исчезнут? Когда он аппарировал в Малфой-мэнор следом за Ноттом, он задыхался. Воздуха катастрофически не хватало, и это начинало выводить из себя. Хотя куда больше, казалось бы. Драко вылетел из камина и тут же остановился. Напротив него, прямо в гостиной мэнора на диване, развалившись, сидел Нотт, держа в руках фарфоровую чашку чая. Правая щиколотка парня покоилась на колене, а рука лежала на спинке дивана. Ужасные глаза с интересом взирали на Драко, изучали, будто Тео ожидал представления. Улыбка растянула губы, и он отпил немного из чашки, пока Малфой пересекал расстояние до дивана. Чашка летит на пол, разбиваясь вдребезги, а руки Драко, будто обретя безмерную силу, приподнимают не изменившегося в лице Нотта над полом. — Чёртов сукин ты сын! — кричит Малфой, встряхивая парня так, что его голова запрокидывается назад, а он вдруг... начинает натужно хохотать. — Где она?! Где она, я спрашиваю! Холодные пальцы обхватывают запястья Драко, слегка сжимая. Нотт через смех выдавливает из себя только одно слово: — Жива. У Малфоя пересыхает в горле. Он отпихивает Тео, который упирается ногами в диван и приземляется на него, продолжая безумно улыбаться. — Что за... — сглатывает. — Что за хрень только что была, блять?! — снова рычит, сжимая кулаки, готовясь снова ринуться к этому мудаку и размазать тому морду. Об стену, об пол, обо все поверхности, что найдутся в этой комнате, а Теодор будто прочёл это в выражении лица Драко, закусил губу, поднимая брови. — Ой, Драко, даже не смотри на меня так. Куколка цела, жива... Малфой слегка расслабляется, это замечает Нотт. То, как слегка ссутулились напряжённые ранее до предела плечи, показывает, что блондин слегка усмирился и, по крайней мере, не кинется с кулаками. — ...в темнице отдыхает, — заканчивает Нотт и уворачивается от летящего в него кулака. — Какого... — Малфой, прекрати! Прекрати сквернословить, у меня уже уши вянут от твоей речи, — возмущается Тео, с жалостью смотря на разбитую чашку. — Фарфоровая была... Моя люби... Дикая боль охватывает нос Нотта. Вопль срывается с его губ, но Драко уже приподнимает того за шкирку над диваном, свирепо смотря в глаза. — Ты у меня сейчас сам завянешь, ты понял меня? Я спрашиваю, какого хуя это только что было?! — рычит он, борясь с желанием задушить Теодора, у которого тонкой струйкой кровь стекает из носа. Просто за то, что посмел. Просто за то, что сделал то, что Драко не мог сделать долгое время. Просто за то, что заставил его... Чёрт, а он ведь действительно боялся за неё, он действительно бежал спасать, он же хотел убить Нотта там, у дверей Большого Зала, а потом узнал, что нужно было сделать это сразу. Нужно... А он, как последний идиот, отпускает Теодора, откидывает, наблюдая, как он падает на пол, ударяясь затылком о ножку стола и влезая рукой в разлитый чай. Драко делает шаг назад и отворачивается, прикладывая похолодевшие ладони к лицу. Стоит, слыша успокаивающееся сердцебиение, и не понимает. Ни черта не понимает. Что за дикий порыв был пять минут назад? Что за дрянь с ним творится? Он же готов был убить Нотта прямо там, прямо в Выручай-комнате, просто за то, что ублюдок позволил себе приставить палочку к её шее, просто за то, что он мог отнять жизнь. Просто за то, что касался её! «Мерлин, ты сходишь с ума, Малфой». К чёрту. Ублюдка-Нотта, её, эту ситуацию. Всех к чёрту. И так слишком много проблем, чтобы разбираться в этом дерьме. Драко отрывает руки от лица, сжимая переносицу, переводит дух, застывая, когда холодная рука ложится на плечо. Медленно поворачивает голову, встречаясь с глазами Нотта, доставшего непонятно откуда платок, прижимая его к разбитому носу. — Ты разбил мне нос, а теперь психуешь. Ты чего? Даг убил ту девушку? Убил. Новая нужна? Нужна. Вот тебе девушка, в чём проблема? Глаза Малфоя расширяются, принося Нотту почти физическое удовольствие. Хотя откуда кому-то знать, что у Теодора на Гермиону свои планы? — Откуда ты... — Откуда ты знаешь, Тео, о том, что через три дня в Малфой-мэнор явится Тёмный Лорд? О, Тео, об этом знают все Пожиратели Смерти, все их сыновья и дочери? — кривляется Нотт. — Ух ты, Тео, спасибо тебе, что помог мне, сам бы я долго топтался на одном месте, никак бы не определился, а в итоге получил бы по попке от Волан-де... — Что ты несёшь? — скривился Драко, скидывая его руку. Теодор отвернулся, убирая платок и хмуро взирая на кровь, ступая по мягкому ковру к дивану. Остановился, осторожно проводя пальцами по обивке, слегка царапая её ногтями, ухмыляясь чему-то своему. — А то, что пока ты бежал за нами, наверняка проклиная меня, изнемогая желанием убить меня, я, как настоящий друг... Хотя, нет. Я, как крёстная фея, подсобил тебе с девушкой для ритуала, чтобы ты смог избежать наказания от Тёмного Лорда, — Тео говорил низким голосом, так не свойственным ему. Наклонился, упираясь локтями в спинку дивана, перебирая пальцами окровавленный платок, и продолжил наблюдать за Драко из-под ресниц. Если тогда Малфой сомневался насчёт Теодора, то теперь он точно уверен в том, что в этом парне скрывается очень плохая сила. Насколько бы сам Драко не был плохим, Нотт переплюнул его. Внезапно мозг начал анализировать данную ситуацию. С одной стороны, ничего не мешает размазать этому ублюдку морду ещё раз за то, что он сделал. С другой стороны, неизвестно, как Драко заставил бы Грейнджер идти с ним, чтобы перебраться в Малфой-мэнор. Да он и до конца не уверен был в своём выборе. — Эй, принц, что за выражение лица? Убить меня вздумал? — ухмыльнулся молчавший ранее Тео. Малфой вдруг понял, что до сих пор стоит в своей гостиной с этим чёртовым Ноттом, а на лице дурацкая серебряная маска. Осознание глупости этой ситуации заставило сжать кулаки. Мысленно сосчитав до трёх, пытаясь успокоиться, Драко двумя пальцами рванул маску с лица. Отвернулся от Тео, а потом снова повернулся, глядя на того так, будто сейчас же готов кинуться и разорвать в клочья, напрочь забыв о волшебной палочке. — Убирайся, — зарычал он. Нотт расплылся в своей безумной улыбке, и Драко подумал, что он уже привыкает к этому новому Тео. — Ну-у, Драко, нехорошо прогонять гостей, да ещё и так грубо. Тем более, я помог тебе... — Убирайся! — закричал Драко. С хлопком появился эльф, переводя свои огромные испуганные глаза с Тео на Драко. Он слабо затрясся, выпучив глаза. — Что? — рявкнул Драко, тут же пожалев об этом. Большие уши затряслись, передавая весь страх эльфа. Он вмиг сжался и выпалил: — Хозяин, у молодой девушки жар. Драко сжал челюсти, испепеляя Тео, который лишь пожал плечами. «Какого чёрта у неё жар? Что сделал с ней грёбаный Нотт?.. Что...» — Ладненько, я, пожалуй, пойду, — елейным голосом проговорил Тео, ласково улыбаясь, отрываясь от дивана и делая неспешные шаги к выходу, будто надеясь, что его остановят. — Крипси, позови к ней Принни, пускай посмотрит, что с ней. Сбейте жар, если не выйдет — позовёте лекаря. Она нужна нам живой и здоровой, ясно? — Эльф утвердительно закивал головой, и его уши провозились по полу. — О её состоянии докладывать мне, когда проснётся — доложить мне, попробует сбежать — доложить мне, ясно? — Эльф сжался, активнее кивая головой. — Дага к ней не подпускать и на пушечный выстрел. Подойдёт — никому не поздоровится. — Малфой прикрыл глаза, когда дверь гостиной закрылась с тихим стуком. Казалось, без Теодора стало легче дышать. — И да, убери тут, — добавил Малфой, открывая глаза и кивая на испорченный ковёр. Эльф снова закивал головой, вмиг исчезая с хлопком. Когда он появился с тряпкой, совком и ведром, Малфоя уже в гостиной не было.

***

Гермиона со стоном открывает глаза. Щурится, пытаясь встать, и вдруг — цепь. Руки и ноги скованны, лишая возможности двигаться. Паника пробирается внутрь, растекаясь холодом под рёбрами. Гермиона дёргается, натягивая путы, но ничего не выходит. Цепь лишь уныло звякает от безрезультатных попыток. Паника, паника... — Спокойно... — шепчет себе Гермиона, зажмуриваясь, сглатывая комок страха. Глаза начинает щипать от непролитых слёз, что внезапно нахлынули на неё. Казалось, это место насквозь пропитано страхом. Страх в этой цепи, сковавшей Гермиону, страх в этом тёмном месте, от которого веет смертью и болью. Страх заполнил весь воздух... Гермиона распахивает глаза от понимания, что ей почти нечем дышать. Паника только усугубляет ситуацию, поэтому девушка будто со стороны слышит свой хриплый, словно от долгого сна, крик: “Помогите!”. Но никто помочь не сможет, а она будто не понимает этого, снова дёргается, порываясь освободиться, игнорируя боль в запястьях от впившейся в них цепи, кричит, зовёт кого-то. Горло уже начинает саднить, когда с тихим хлопком появляется эльф, держащий одной рукой подсвечник с горящей свечой на нём. Глаза эльфа расширяются, а хрупкое тельце, замотанное в лохмотья, начинает трястись, будто перед ним не закованная девушка, а неведанное чудище. Хлопок, и эльф исчезает, возвращая темноту Гермионе, но она уже успела быстро осмотреть комнату. Теперь она знает, где находится. Она в темнице. Каменные стены испачканы в чём-то тёмном, и Гермиона старается не думать о том, что это могла быть кровь заключённых здесь ранее. На стене справа от неё находится небольшое окно, что закрыто решёткой, а, судя по тому, что это окно не пропускает свет, — сейчас глубокая ночь. Слева от неё решётка вместо двери, по которой Гермиона и поняла, что находится в темнице, потому что там, за решёткой, видны ещё две подобные камеры. С потолка капала жидкость, противно отражая звук о каменный пол. Вот почему было так влажно. Гермиона представила, как прямо сейчас над её камерой совершается убийство. Как невезучего мага мучают, пытают заклинаниями. Что это его кровь просачивается сквозь пол и стекает сюда, разбиваясь о камни. Тихий смешок сорвался с её губ, как вдруг дверь со скрипом отворилась, и в камеру кто-то зашёл. Гермиона не могла видеть, кто это, но она слышала, как человек сначала застыл в нерешительности, а потом зашагал к ней. Девушка сжалась, сжимая челюсти почти до боли, чтобы не закричать от ужаса, охватившего её. А вдруг это тот человек, который только что пытал какого-то бедолагу сверху, испуская его кровь? Шаги затихли возле её распластанного по стене тела, и девушка приложила все свои силы, чтобы не издать ни единого звука, хотя страх сжирал её изнутри. Холодная ладонь легла ей на лоб, и Гермиона вдруг поняла, что горит. Мерлин... Холодные пальцы слегка зарылись в волосы, принося удовольствие. Другая рука легла на плечо Гермионы, отчего она вздрогнула. Пальцы принялись поглаживать горячую кожу, спускаясь ниже. Бретельки вдруг оказались порванными, а корсет беспорядочно стянут вниз. — Нет!.. — хрипло вскрикнула Гермиона, когда ощутила холодные губы на своей шее, в то время как руки сместились на её тело, исследуя. Она дёрнулась, но этим вызвала лишь смешок-выдох в шею. Мягкие волосы щекотали её скулу, а внутри у Гермионы металась тысяча чувств. Она была в ужасе от происходящего, от того, что она проснулась в темнице, а теперь человек, руки которого могли давно измараться в чужой крови, отбирая чужую жизнь, исследуют её тело, поглаживая грудь, спускаясь на впалый живот, который она втянула из-за холодных пальцев. И, чёрт, этот холод был так приятен, что она не заметила, как незнакомец прошептал её фамилию. Из оцепенения её вырвало ужасно постыдное, опьяняюще-жаркое, влажное прикосновение чужих губ к её груди. — Нет! — запротестовала она, снова дёргаясь, пытаясь вжаться лопатками в холодную стену. Вдруг раздался хлопок, и в камере появились два эльфа. Один держал в руках подсвечник с уже тремя горящими свечами и полотенце в ведре с водой, а другой сражался с матрасом, который был непозволительно большим по сравнению с маленьким тельцем эльфа. Гермиона вздрогнула, когда от неё нехотя отпрянул... Теодор Нотт, растягивая губы в однобокой улыбке. Он кивнул ошарашенным эльфам, подошёл вплотную к девушке и, смотря прямо ей в глаза, подхватил корсет, натягивая его на оголённую грудь. Прежде чем покинуть сжавшуюся Гермиону, смотрящую на него во все глаза, он прикоснулся к уголку её вмиг сжавшихся губ и прошептал: — Только я смогу помочь. Когда за ним захлопнулась решётка, эльфы вдруг ожили. Тот, что держал в руках матрас, быстро кинул его на пол и аппарировал с тихим хлопком. Другой эльф подошёл к Гермионе, поставил подсвечник на пол и сказал дрожащим голосом: — Я Принни, мисс. Мисс не должна бояться Принни. Принни поможет, Принни должен помочь мисс избавиться от жара, мисс знает, что у неё жар? — получив утвердительный кивок закусившей губу Гермионы, эльф продолжил: — Мисс должна пообещать, что не будет кричать и вырываться. Гермиона вдруг почувствовала такую злость из-за всей этой ситуации. Она готова была закричать, напасть на этого маленького беззащитного эльфа. Да, она сама виновата, что пошла с Ноттом. Да, она сама виновата, что оказалась тут. Да, она сама виновата во всём, в этой ситуации, в том, что всегда рациональная и умная Гермиона Грейнджер оказалась прикованной к стене в темнице по своей же наивной глупости. Всхлип всё же сорвался с её губ, когда она утвердительно кивнула, ощущая, как её щиколотки и запястья вмиг стали свободными, а звук падающей цепи отбивался эхом где-то на задворках сознания, потому что в следующий миг она съехала спиной по стене, закрывая лицо руками, содрогаясь в бессильной злобе и рыданиях. Сквозь слёзы она не могла ни увидеть, ни услышать, как испуганный эльф с тихим хлопком исчез из темниц.