Уничтожить Грейнджер

Как же это началось? Если по правде, Был грандиозный план, Теперь я правлю миром, Взял их врасплох, Проложил мой путь на вершину. Они взглянули мне в глаза, Я стал неуязвимым, Никто не может меня остановить, Потому как лишь я командую. Temposhark – Don't Mess with Me

Гермиона давится рыданиями, совершенно глупыми. Несуразица творится в её голове, а руки обхватили трясущееся тело, колени прижаты к груди. Гермиона Грейнджер давно не маленькая девочка, чтобы так рыдать. Она давно не плакала так, будто забыв обо всём на свете, забыв о гордости, о том, что она поклялась себе не быть слабой. И что она делает? Плачет, как ужасно обиженный ребёнок. Гермиона не слышит, как открывается решётка, как шаги достигают её, как чей-то голос повторяет её фамилию. Не чувствует, как чьи-то руки сжимают её плечи, встряхивая так, что она затылком ударяется о каменную стену. Это не с ней, просто не может быть с ней. Гермиона почти не ощущает, как её поднимают с холодного пола, она только чувствует, как её внезапно сжимают, будто выкручивают бельё. Такое с ней бывало, когда она аппарировала раньше. Её отрывают от пола и... Она вдруг вскрикивает от холода, что охватил всё её тело. Руки цепляются за края ванной, но соскальзывают и с плеском срываются в воду. Гермиона порывается вперёд, но чьи-то руки держат её за талию, удерживая в этом холоде. Зубы начинают стучать, но холодная вода помогает избавиться от истерики. Гермиона обезумевшими глазами обводит помещение, осознавая, что она находится уже не в темнице, а в ванной комнате, что тот, кто держит её за талию, прижимает её спину к своей груди. Она кидает взгляд на воду и видит его ноги. Гермиона оборачивается и встречается с его стальными глазами, в которых засела такая же холодная ярость. — Успокоилась? — рычит он, сгибает ноги в коленях и рывком встаёт, поднимая и Гермиону. Часть воды с плеском выливается на пол, когда Драко вытягивает девушку из ванной. Какого чёрта он только что делал? Малфой не понимал, зачем пошёл в темницы, когда к нему вдруг трансгрессировал Принни. Трясясь от страха, эльф пропищал, что мисс в истерике. Драко, конечно, понимал, что Грейнджер не будет рада узнать, где находится, но истерики он не любил. Когда он поднялся, собираясь идти к ней, в его спальню вдруг трансгрессировал Крипси, сообщая о том, что мистер Нотт был в темницах, в камере мисс. И Драко сорвало башню. Он пулей вылетел из спальни, сбегая по ступенькам, несясь в темницы. Влетев к Грейнджер в камеру, он застыл. Кулаки сжались сами собой, когда он увидел её сотрясающуюся фигуру. Волосы слегка растрепались, несколько прядей выпало из причёски, падая на голые плечи, что подрагивали с каждым всхлипом. Голые плечи, на которых не было бретелек. Чёртов корсет слегка слез, оголяя лишнюю кожу и... Порой Малфой ненавидел свою логику. Мгновенно соединив посещение Ноттом темниц и состояние Грейнджер, что-то словно щёлкнуло в голове. Просто заставило ринуться к ней, сжать тонкие плечи и встряхнуть, мысленно умоляя прийти в себя. Себя или её? Он не знал, не думал, просто... Нужно было успокоить её. Прямо в тот момент, срочно. И он аппарировал в ванную комнату. Набрал холодной воды и залез в неё вместе с Грейнджер, держа её за тонкую талию, прижимая трясущееся тело к своей груди, не позволяя вырваться. Просто сидел, удерживая её, и сам трясся от холода, сжимая зубы. И почему-то стало вдруг так смешно. От этой ситуации, от всего... этого, от себя, в первую очередь. Но вдруг он увидел всё со стороны, будто за всем наблюдал Люциус. Да, он бы, коне-ечно же, похвалил Драко, погладил того по головке. После того, как испытал бы на нём пару запрещённых. И Малфой решил для себя, что не даст спуску Грейнджер. Не позволит ей изменить себя, не позволит разрушить его планы. С этой решительностью он шагнул к трясущейся Гермионе, грубо произнося: — Раздевайся! Сказать, что Грейнджер опешила, значит не сказать ничего. Она даже стучать зубами перестала, застыв от шока и ужаса, постепенно нахлынувшего на неё. — Что? — тупо переспросила, делая шаги назад и упираясь ногами в край ванной, в которую до сих пор хлестала ледяная вода. Малфой вздохнул и быстро сократил расстояние до неё, став к ней почти вплотную. Гермиона и вздохнуть не успела, когда он резко дёрнул её корсет вниз. Тонкая ткань затрещала по швам и безвольной кучей упала на кафельный пол. Грейнджер взвизгнула, прикрываясь руками, которые Драко тут же потянул на себя, заставив её тело столкнуться с ним. Заведя её руки назад и удерживая их стальной хваткой, свободной рукой он вцепился ей в волосы, окончательно разрушая шикарную причёску. Пара заколок звонко упала на пол, когда он слегка потянул её за волосы, заставляя поднять лицо к нему. Гермиона не смогла сдержать слёзы, которые с новой силой заструились по её покрасневшим щекам. Куча эмоций разрывала её изнутри. Стыд смешивался с холодом, злостью, жгучей ненавистью и страхом. Карие глаза широко распахнулись и с этим безумным коктейлем смотрели прямо на его лицо. Драко шумно выдохнул, и до неё долетел слегка сладковатый, приторный запах алкоголя. Он что, пил?! Слегка наклонив к ней голову, не нарушая зрительного контакта, он приоткрыл губы и прислонился ими к её горящей от стыда щеке. Медленно проскользив вбок, обдавая её кожу сладковатым дыханием, коснулся губами мочки её уха, слегка прикусив зубами, отчего Грейнджер дёрнулась, но рукой он чувствовал, как по её нежной коже прошлись мурашки. Слегка подув на влажное место, он прошептал, стараясь придать голосу металлические нотки: — Или ты сейчас самостоятельно залазишь в ванну и хорошенько купаешься, конечно, под присмотром эльфов, если и не с их помощью, или я сам тебя выкупаю. И, поверь мне, более постыдного момента ты не вспомнишь. Поняла меня? Слегка потянув её волосы назад, сорвав с губ очередной всхлип, он взглянул ей в глаза. В них читалась ярость и ненависть, будто она готова была прямо сейчас наброситься на него с кулаками. Малфой хмыкнул на свои мысли, заставляя её сжать зубы. — Я ненавижу тебя, ублюдок! — прошипела она, снова предпринимая попытки вырваться. Глупая. Малфой дёрнул её за волосы, заставляя её закричать от боли. Он нахмурился, стараясь игнорировать то, как её тело непозволительно прижато к нему. Хотя это же он её прижимал. — Я не расслышал? Ты хочешь, чтобы я тебя искупал? Нет, я, конечно, не буду против, но это так странно с твоей стороны, — усмехнулся он. Гермиона до боли закусила губу, чтобы не закричать от злости и обиды. Ей было безумно унизительно стоять голой, прижатой к нему, и понимать всю безысходность ситуации. — Я сама, без тебя, — сквозь зубы прошипела она, давясь такими ненавистными слезами. — Хозяин, — настойчиво сказал Драко. — Ты должна называть меня хозяином. Гермиона округлила глаза. Какого чёрта?! Она должна называть этого ублюдка хозяином?! — Иди к чёрту, ублюдок! — закричала она. И ой, как пожалела об этом. Драко резко отпустил её, отпихнув от себя так, что она не смогла удержать равновесие и упала на пол, больно ударившись боком и тут же прикрывшись руками. Он отошёл на два шага, вытягивая палочку из мокрого пиджака и накладывая запирающее на дверь. Гермиона с ужасом смотрела, как он откладывает палочку на высокую полку, до которой она могла едва допрыгнуть, как он медленно стягивает с себя мокрые вещи, кидая их в бельевую корзину. — Что ты... — Гермиона не смогла закончить, так как страх, казалось, перекрыл ей кислород. Драко не собирался отвечать на её незаконченный вопрос, хотя прекрасно понимал, что она хотела спросить. Он с предвкушением взирал на неё, мокрую и голую, схватившую своё порванное платье и прижавшую его к груди, будто эта красная тряпка могла скрыть весь её стыд. Нет, он видел этот ужас в глазах Гермионы, он видел, как заалели её щёки, и как она отвела глаза, когда он начал расстёгивать ремень на брюках. Холодные пальцы еле справлялись с этим заданием, но внутренний огонь подгонял. Когда Драко освободился от брюк и хотел было стянуть с себя трусы, она вдруг подала голос, дрожащий от холода, стеснения и страха: — Пожалуйста... Не надо... Драко, прошу... — Гермиона закусила губу, взглянув на него своими огромными карими глазами, в которых читалась... мольба? Драко чуть не поддался, чуть не решил прекратить это представление, чуть не развернулся и не зашагал прочь. Прочь от неё, этой ванной, прочь из этого гадкого поместья, но он представил, что сказал бы отец... Какого чёрта он вдруг стал так часто вспоминать отца и то, что тот сказал бы?! Люциус Малфой умер. По своей же вине, по... Плевать. Сейчас не время разбираться со своими тараканами. Что бы она сказала, если бы он сейчас развернулся и ушёл, не закончив начатое? Как бы она смотрела на него? На парня, который не может закончить начатое. На парня, который чертовски запутался во всём этом дерьме и теперь даже не уверен, что Блейз сможет помочь снова вынырнуть из омута этой дряни. Нет! Нельзя давать ей повод, нельзя показывать свою слабость! Что говорил Люциус про подобные ситуации, а, Малфой? Что он говорил, когда пытался в очередной раз вбить тебе в твою пустую голову такие необходимые сведения? «Начал — закончи, иначе ты станешь посмешищем в глазах своей жертвы, а стать посмешищем для жертвы, означает стать слабаком». Нет, он не слабак! Драко решительно стянул с себя трусы и потянулся за палочкой. Заметив подобравшуюся Грейнджер, он повернулся к ней. Девушка побледнела, когда посмотрела в его глаза, видя в них всю его решимость, она даже не покраснела от осознания того, что смотрит на совершенно голого мужчину, который собирается... искупать её?! — Нет... — она замотала головой, отчего волосы разметались по спине, плечам и лицу. — Нет, нет! Пожалуйста, Драко... — она умоляла, совершенно забыв о гордости. Вся ситуация казалась абсурдной чуть ли не до надрывного смеха, который бы, бесспорно, снова перерос в истерику. — Нет, не надо, пожалуйста... — Грейнджер!.. — зарычал он, до сих пор колеблясь. Если бы не два стакана огневиски, опрокинутых в него, когда он залетел в свою спальню, то он не сделал бы последние шаги к ней, подойдя в плотную и за плечи потянув её вверх. На удивление, она не сопротивлялась, лишь беззвучно плакала, сотрясаясь всем телом. Когда же Драко вырвал из её рук бывшее платье, оголяя, она вдруг закричала, начала колотить его кулачками, но он слишком быстро прекратил это. Резко повернув её к себе спиной и заломив руки, он сжал её подбородок, сгорая изнутри от желания и ярости. — Успокойся! Иначе я трахну тебя прямо тут, на полу! И уверяю тебя, Грейнджер, изнасилованной быть тебе не понравится! — Убери руки, ублюдок! — она кричала, всё ещё пытаясь вырваться, но он был гораздо сильнее. И злее. Резко дёрнув её за руку, разворачивая к себе лицом, он подхватил её такое лёгкое тело, закинув на плечо, заставив вскрикнуть и застучать кулачками по его голой спине. — Малфой!.. — Заткнись, — раздражённо бросил он, шлёпнув её по ягодицам, заставив вскрикнуть. Драко бы всё отдал, чтобы сейчас лицезреть её реакцию. Сто галлеонов на то, что она покраснела до корней волос. А Малфой... сжал зубы от ощущения каменной эрекции. Чёрт! Он не планировал брать её... По крайней мере, сейчас. Преодолев небольшое расстояние до большой ванны в самом полу, что очень была похожа на джакузи, Драко палочкой, что держал всё это время в руке, быстро наколдовал пенящуюся воду и... кинул Грейнджер в ванну. Пару секунд наблюдая, как она ныряет в воду, вскрикивая, и погружается на дно, скрываясь под пеной, он вдруг выставляет руку, направляя на воду, волшебную палочку. Гермиона выныривает, откашливаясь. Кидает на него ненавидящий взгляд, и её глаза расширяется от ужаса, смотря на самый кончик его волшебной палочки. Малфой криво усмехнулся и прошептал: — Империо. Глаза Гермионы застилает пелена, а внутри куда-то исчезло беспокойство, ненависть, стыд и ярость. Вместо этого стало вдруг так спокойно. Лицо её расслабилось, а на губах появилась слабая благоговейная улыбка. Малфой вздохнул и опустился к ней в ванну, откладывая палочку на кафельный бортик. Пена приятно пахла жасмином, а тёплая вода помогала расслабиться, если бы не понимание того, что он и Грейнджер находятся в одной ванне голые. Её грудь слегка возвышалась над пеной, и хватило немалых усилий, чтобы поднять глаза к её спокойному лицу. Снова вздохнув и откинувшись на бортик ванны, он прикрыл глаза, тихо говоря: — Сзади тебя гель для душа и мочалка. Будь добра, хорошо помойся. Создавалось впечатление, что на её коже до сих пор отпечатки рук грёбаного Нотта. И так хотелось оторвать ему эти руки к чертям собачьим. Гермиона медленно перевела на него расфокусированный взгляд и слегка улыбнулась, произнося безэмоциональным голосом: — Хорошо. Драко поморщился, будто вкусив что-то кислое. Этот голос, лишённый эмоций, не нравился ему, по вкусу больше был её обычный тон, звонкий, строгий, живой, а не эта пародия на куклу. Грейнджер повернулась назад, беря с низкой полочки баночку геля и мочалку, а Драко вздрогнул, не смея оторвать взгляд от её маленькой груди, выскользнувшей из воды, предоставив возможность полностью лицезреть её. Во рту вдруг пересохло, и он приложил все свои усилия, чтобы закрыть глаза на судорожном выдохе, но на обратной стороне век тут же вспыхнул образ обнажённой Гермионы, так жарко льнущей к нему, приоткрывая сочные губы, будто прося попробовать их на вкус, проводящей рукой по его животу, от чего он неосознанно напряг мышцы. С рычанием сжав зубы, он открыл глаза, наблюдая, как она, отставив баночку, начинает медленно проводить мочалкой по рукам, всё выше к шее, спускаясь к ключицам и ниже... Драко вздрогнул, когда она вдруг встала из воды, усаживаясь на край ванной, водя мочалкой по телу, спускаясь на грудь, не отрывая глаз от его лица. — Мерлин... — выдохнул Драко, слыша своё стучащее сердце где-то в горле, потому что она... отставляет ногу, проводя мочалкой по бедру, намыливая светлую кожу. А Драко вдруг срывает башню. Который раз за грёбаный день, и это кажется безумием. Точно! Он безумец! Разве можно так подрываться с места, вскакивая, расплёскивая воду, не сводя напряжённого взгляда с её отрешённого лица. Опрокидывать её на спину, откидывая куда-то в сторону мочалку, слыша отдалённый стук баночки с гелем о дно ванны, ловя вздох Гермионы губами. Придавливая её своим телом, кусая, терзая нежную кожу, ловя её дыхание, каждый чёртов вздох, каждое движение. Чувствуя своей обнажённой кожей её! Он балансирует на грани. Он, словно чёртов безумец, врывается языком в её рот... но что-то не так. И он понимает это, чувствует. С полурычанием-полустоном отрывается от неё, касаясь лбом её лба, и заглядывает в карие глаза, которые распахнуты и смотрят, будто сквозь него. Эта отчуждённость давит на него, почти расплющивает своей горечью. И... это просто безумие, но что-то не так. Он просто не может, не хочет воспользоваться ею в таком состоянии. Она не способна ни на что сейчас. Она просто будет слушать его, делая всё, что он повелит, но Драко не хочет этого. Он не хочет брать её, зная, что каждое движение, каждое действие она делает, потому что он так сказал. Нет, нет. Только не так. Почти со стоном он отрывается от неё, встаёт на пол, поднимая свою палочку, отворачивается и медленно, на негнущихся ногах шагает к шкафчику, вытягивая из него белоснежное полотенце. Обворачивает его вокруг бёдер, бросая на севшую на бортик ванной Грейнджер тяжёлый взгляд. Смотрит, как она поднимает мочалку и продолжает тереть себя. Драко зажмуривается, тихо снимая с неё заклинание, отпирая дверь, и выходит, закрыв её. — Крипси, — устало зовёт он, и смотрит, как эльф, явившийся с тихим хлопком, опускает свою голову в поклоне, касаясь пола ушами. — Проследи за мисс Грейнджер, предоставь ей одно из платьев Нарциссы и проводи в одну из комнат заднего крыла. И запри её. Эльф что-то пропищал, быстро юркнув в ванную комнату, и тихо закрыл за собой дверь. Малфой вздохнул, прижимая пальцы к вискам и слыша приглушённый голос Грейнджер. Эрекция не спадала, но Драко нужно было отправить письмо Снейпу. Аппарировав в спальню, он надел на себя брюки в рубашку. Пройдя к столу, он достал пергамент и, сев, окунул перо в чернильницу. Аккуратный почерк вывел первые слова на пергаменте: «Я выбрал девушку». Описывая все произошедшие события, Драко вдруг почувствовал дикую усталость. Бросив взгляд на часы, он с ужасом осознал, что уже три часа ночи. Он вздохнул, массируя пальцами виски. Драко Малфой ещё не знал, во что ввязывается. *How it all began If truth to be told Had a master plan Now I rule the world Took 'em by surprise Worked my way up hill They looked into my eyes I became invincible No one can stop me For only I am in control