Уничтожить Грейнджер

За окном уже почти тьма. Тёмно-серые грузные тучи затянули небо, а дождь крупными каплями нещадно стучит по оконным стёклам, грозясь выбить их к чёртовой матери. Ветер за окном громко завывает, и порой гадаешь, не оборотень ли там случайно? Ветер гнёт ветви деревьев в поклоне, поднимает и уносит вялые листья, пробирается сквозь мельчайшие щели поместья и пробирает до костей. Или этот холод был в Малфой-мэноре всегда? А, может, это действительно внутри страх, от которого замерзаешь? Драко сжимает челюсти, вглядываясь в темень за окном. Жмёт руки в кулаки, пытаясь чуть-чуть согреться, но всё безрезультатно. Его знобит, его трясёт. Он вытягивает руки, ладонями вниз, — замечает лёгкое дрожание и снова жмёт кулаки, опуская руки. — Блять! — громко ругается он и ударяет кулаком по окну. Драко прислоняется лбом к холодному стеклу. Надо же... Руки холодные, а голова горит. Тихо выдыхает, наблюдая, как на стекле образуется пятнышко, а потом поспешно исчезает, оставляя маленькую капельку, катящуюся вниз. Драко бездумно стирает её, на секунду прикрывая глаза. В комнату с глухим хлопком аппарирует эльф. Драко вздрогнул и обернулся, глядя на него. Сейчас эльф выглядит перепуганным насмерть: тонкие ручонки трясутся, уши прижались к телу, а выпученные глаза нервно смотрят по сторонам. — Что? — хрипло спрашивает Драко. Голос у него осипший, тихий. — Хоз-зяин... — заикается эльф, выкручивая себе пальцы. — Прибыл мистер Лестрейндж и... — Я понял, — поспешно прерывает его Драко, отворачиваясь. — Можешь сказать им, что я уже спускаюсь. И проследи, чтобы Даг тоже спустился в гостиную... — и прибавляет тише: — В этой херне он виноват. Эльф поспешно аппарирует прочь, а глухой хлопок эхом отзывается в голове Драко. Холодные пальцы тут же принимаются массировать виски. Драко сглатывает вязкую слюну, стараясь унять дрожь во всём теле, но это, чёрт побери, невозможно. Драко глубоко вдыхает, сетуя на то, что не открыл окно, не впустил в комнату свежего воздуха, чтобы нормально наполнить лёгкие. Проходит к двери, бросая мимолётный взгляд в зеркало, отмечая, до чего же он бледный. Ещё бы, сам Волан-де-Морт пожаловал в поместье.

***

От шума воды, бьющей упругой струёй в раковину, начинает болеть голова. Гермиона складывает руки ковшом, набирает ледяную воду и ополаскивает лицо. Закрутив вентиль, она поднимает взгляд потухших глаз в зеркало и отстранённо замечает изменения в своём осунувшемся лице: глаза воспалённо-красные, ну конечно, плакать и почти не спать; кожа побледнела, приобрела серый оттенок, будто Гермиона смертельно больна; на нижней губе ранки, которые щиплют, стоит притронуться к ним. Она почти не спала и не ела. Эльфам так и не удалось уговорить её съесть хоть кусок хлеба, а, в конце концов, она вообще запустила тарелкой с супом в стену, отчего на светлых обоях расползлось неприятное пятно. Вытерев лицо, Гермиона подумала, что очень удивительная ситуация выходит: ей разрешили посетить ванную комнату, даже настояли на этом, хотя раньше, после истязаний и мучений, когда она теряла сознание от боли, ей через время залечивали раны и применяли очищающее заклинание, будто она грязный ковёр, об который вытерли ноги и сочли самым простым — очистить заклинанием, а не должным образом вымыть. Ну да, конечно, она же в этом поместье всего лишь рабыня, или кем её считает Малфой? Она игрушка, кукла для насмешек и истязаний! Она же грязнокровка, зачем относиться к таким с уважением, по-человечески?! Гермиона со злостью отбросила на кафельный пол полотенце и поспешно вышла из ванной комнаты. Пожилой эльф тут же взял её за руку и поспешно аппарировал в её названную спальню. Гермиона резко схватилась рукой за живот, наклонившись. Нет, она не привыкнет к этим выворачивающим ощущениям! — Мисс, мы должны помочь вам, — пропищал другой эльф, и Гермиона выпрямилась. Перед ней стояло четыре эльфа, но вот какова причина их присутствия? Гермиона нахмурилась, когда самый старый эльф потянул её за руку к трюмо, заставляя сесть на пуфик возле него. — Что вы... — только и успела вымолвить она, как эльфы начали расчёсывать её волосы. — Стоп, подождите, что происходит?! Гермиона вскочила, устремляя в эльфов пронзительный взгляд. Нехорошее предчувствие заскрежетало внутри о косточки, но Гермиона мысленно отмахнулась. Она с Хогвартса не любила Прорицания, а предмет отвечал ей взаимностью. — Пожалуйста, мисс должна сесть. Мы приведём её в порядок. Хозяин приказал накрасить, сделать причёску и одеть мисс. Хозяин накажет нас, если мисс будет сопротивляться, — пропищал самый низенький эльф и, наверное, самый младший. Судорожный вздох прорезал напряжённую тишину. Гермиона на мгновение прикрыла глаза. «Что ты задумал, Малфой? Решил вырядить меня, потому что хочешь помучить меня при параде? К чему всё это?! Хочешь сломать меня? Уничтожить? К чёрту, иди к чёрту, Драко Малфой! Хочешь поиграть? Что ж, давай поиграем». Решительно сделав шаги к трюмо и вновь сев на пуфик, Гермиона в который раз прокляла ту ночь, когда она согласилась выйти с Ноттом из Большого Зала.

***

Драко сглатывает вязкую слюну, сцепляет пальцы в замок на тёмной столешнице, чтобы не так было заметно дрожание рук. Его мелко трясёт, поэтому он убирает руки под стол, вытирая влажные ладони о брючины на коленях. Взгляд его мечется по лицам Пожирателей, словно загнанный зверёк. Скользит по упрямому подбородку бледного Яксли, по осунувшемуся лицу Рабастана, задерживается и пересекается взглядами с Дагом. Паршивца бьёт крупная дрожь. «Конечно, это мы здесь из-за тебя, ублюдок», — рычит про себя Драко. — Вы знаете, зачем мы собрались? — не голос — змеиное шипение. Волан-де-Морт восседает во главе длинного стола, сложив длинные пальцы шатром. Обводит красными глазами каждого из присутствующих, по очереди, отчего они ещё больше сжимаются, сутулятся на стульях. — Ты, Даг, знаешь, зачем мы все здесь? Волан-де-Морт переводит взгляд красных глаз на Дага, отчего он начинает действительно трястись. Глаза его утыкаются в стол, а отросшие волосы падают на лоб. — Да, м-мой Лорд... — голос его дрожит, прямо, как и он сам. — Так почему же? — шипит он. Даг убирает руки со стола, пересиливает себя и заставляет поднять глаза на Волан-де-Морта. Драко тоже переводит на того взгляд. Не лицо — вечная восковая маска. Вот чему отец учил его, вот каким он хотел видеть своего сына — восковым солдатиком, бесчувственным, безэмоциональным подобием человека. — Потому что из-за меня... — сухо сглатывает, учащённо дыша, — погибла девушка для ритуала. — Да? — будто на самом деле удивляется. Волан-де-Морт поднимается со своего места, медленно направляется к Драко, отчего тот сглатывает. Напряжение в воздухе уже можно резать ножом. Протяни руку — сможешь ощутить это. Лёгкие отказываются перерабатывать густой воздух, когда высокая устрашающая фигура останавливается прямо за спинкой стула Драко. — Он убил ту девушку, Драко? — мягко, насколько это возможно, спрашивает Волан-де-Морт, кладя ладони на спинку стула. Драко вздрагивает от этого вопроса, поднимает взор на Дага, который во все глаза вылупился на него. Встречает испуганный взгляд и не понимает, как можно было стать ещё бледнее, чем тот был. — Да, мой Лорд. За спиной послышался смешок, что смешался с внезапным раскатом грома в симфонию страха. Дождь, кажется, сильнее забарабанил по окнам. Может, в конце концов, от этого напора стёкла вылетят к чёртовой матери? — Он убил девушку, предназначенную для моего ритуала? И тем самым отсрочил время его проведения? — голос был до дрожи, до страха, пробирающего до костей, тихим. В нём слышалась утаённая злоба. Волан-де-Морт словно бомба замедленного действия. Никто не знает, сколько осталось времени, он может в любой момент взорваться, и тогда всем уж точно несдобровать. — Да, мой Лорд. Заученная фраза, словно стоит на повторе, а Драко в нужный момент нажимает на кнопку пуска, и вот она воспроизводится вновь и вновь. «Да, мой Лорд. Да, мой Лорд, да, мой Лорд, дамойЛорд». «Когда сломается твоя пластинка, Драко Малфой?» — Да что ты о себе возомнил, мальчишка?! — голос гремит так громко, заставляя подскочить каждого сидящего за столом. Драко сглатывает, медленно соображая из-за сковывающего страха, что Волан-де-Морт обращается не к нему, а к Дагу. Тот, бледный, почти цвета талька, утыкается взглядом широко раскрытых глаз в стол, рассматривая отражение мерцающий свечей. Драко борется с внезапным желанием обернуться и посмотреть, не разлетелись ли на осколки оконные стёкла из-за крика Волан-де-Морта. — Как ты посмел отс-срочить мой ритуал? — вновь тихо шипит он, и Драко почти вздрагивает от того, сколько сдерживаемого гнева таится за этим напускным спокойствием. Слова сочатся этим гневом, вот-вот он заполнит всю комнату, до потолка, потушит свечи, окуная всех во тьму. Ту тьму, что живёт внутри Волан-де-Морта. Драко неотрывно следит за лицом Дага. Ужас застывает в его широко распахнутых глазах, рот слегка приоткрывается, нижняя губа начинает дрожать. Драко закрывает глаза, неосознанно задерживая дыхание, и помещение наполняет пронзительный крик. Он звенит в ушах, грозясь к чертям разорвать барабанные перепонки. Под закрытыми веками Драко движутся ярко-красные круги, и он сильнее жмурится, словно желая окунуться в темноту, уйти глубже, прочь из этой комнаты, прочь от крика, звенящего в ушах, и страха, проедающего дыру внутри. Крик затихает, и Драко открывает глаза. Он не смотрит на Дага, просто игнорирует то место, где он сидел, будто Дага и вовсе нет в этой комнате. А лучше представить, что тут нет и Волан-де-Морта. — Драко, — шипит Волан-де-Морт. Драко посылает желание раздражённо топнуть ногой к чёртовой матери. В самом деле, что с ним? Защитная реакция, частично лишающая страха? Драко прислушивается к себе. Нет, страх на месте, он всё также продолжает сжирать изнутри. Блейз однажды говорил, что когда влюбляешься, то часто ведёшь себя как идиот, мелешь что попало, делаешь дикие глупости, тем самым позорясь перед человеком, запавшим в сердце. Это он говорил на третьем курсе, когда приехал в Хогвартс после лета. Тогда он встретил некую Таулию, и влюбился в неё, хотя на следующее лето всё прошло. Выходит, что Драко влюбился в Тёмного Лорда, раз уже который раз подавляет желание сделать очередную глупость?! Малфой подавил едва не сорвавшийся с губ смешок, но вовремя сдержался. До него, наконец, дошло, что к нему обратились. Он поднял взгляд на Волан-де-Морта, встретившись с его красными глазами, что неотрывно, в давящей тишине, наблюдали за ним. Вдруг Драко затошнило, и он подавил рвотный позыв. Это ж надо было так перенервничать. — Да, мой Лорд? — выдохнул он и удивился, насколько спокойно прозвучал голос, даже ни разу не дрогнув. Застывшие на своих местах бледные фигуры в чёрных одеяниях словно растворялись в комнате, настолько обескровлены были их лица. Тусклый свет свечей не давал в полной мере рассмотреть Волан-де-Морта, за что Драко был несказанно счастлив. — Даг решил, что имеет право убить девушку для моего ритуала, тем самым сорвав его, но это не значит, что ритуала не будет. Мне нужна новая девушка, замена. Кажется, мне говорили, что они имеются у тебя в поместье. — Да... — выдохнул Драко внезапно осипшим голосом. Прочистив горло, он исправился: — Да, мой Лорд, это так. Я могу предоставить пять девушек для вашего ритуала. Глаза Тёмного Лорда смотрят неотрывно, следят за мимикой, за несмелыми глотками воздуха, будто беря его с поличным. Каждый глоток воздуха порождает чувство вины, словно Драко ворует этот воздух, вновь и вновь вдыхая, сжимаясь, зная, чувствуя, что он всё знает, но разве можно иначе, разве можно дышать, не вызывая у этого воскового чудовища подозрения? Каждый из его выдохов — разоблачение. Будто вместе с ворованным воздухом он выдыхает свои мысли, потаённые желания. Будто сидя за этим столом, сжимая под столешницей руки, выкручивая от нервов пальцы, словно какой-то эльф, смотря в эти красные глаза, он выдыхает в тишину всего себя. В такую вязкую, давящую тишину, что затекает за шиворот, ворочается под рубашкой и намеренно затягивает горловину, будто крича: «Прекрати дышать! Ты выдаёшь себя!». А он не может. Не может не дышать, не может прекратить бояться, не может не разоблачать себя. Волан-де-Морт задумчиво водит тощим пальцем по столешнице. Вдруг он усмехается и тихо шепчет, только шёпот этот похож на змеиное шипение и он громче дождя за окном, закладывает уши: — Хорош-шо. Приведи их сюда, — произносит он, а глаза следят за ним, будто впитывают в себя, и Драко щипает себя на кисть, словно удостоверяясь, что он тут, что он не исчез. Драко покорно склоняет голову. — Минни! — говорит он, и тяжёлая дверь распахивается. В комнату медленно заводят пять девушек. Все они накрашены, одеты в шикарные платья, а глаза глядят на всех присутствующих с испугом. Когда же они видят Волан-де-Морта, то задыхаются от страха. Это видно по тому, как вытягиваются их вмиг побледневшие лица, которые не спасает даже макияж, придававший здоровый румянец. Драко думает, каково им сейчас на том месте? Стоять, ожидая своей участи, трястись от страха. Он-то привык, а эти нежные натуры вот-вот упадут в обморок. Хотя... Разве к этому можно привыкнуть? Драко осматривает каждую из них и вмиг замирает. Взгляд его приковывает последняя девушка в этом строю — Грейнджер. Волосы её приподняты к верху, а аккуратно закрученные локоны ниспадают на голую спину. Бледной коже лица старались придать нормальный цвет румянами, а губы накрашены несколькими слоями алой помады, что делает её похожей на вампиршу. Это же не кровь, а помада, верно? Взгляд его скользит ниже, пожирает открытую тонкую шею, острые плечи. На Грейнджер надето платье, заставляющее дрожать всё его существо: длинное, до щиколоток, изумрудное с серебряными отливами, от середины правого бедра идёт разрез, разлетающийся при ходьбе, а грудь прикрывают два лоскута ткани, завязывающихся за шеей. Драко кажется, что голых участков кожи больше, чем ткани платья. Все остальные девушки меркнут на её фоне. «Не знал, Грейнджер, что ты так сексуальна в слизеринских цветах», — думает Малфой, отрывая от неё взгляд. Волан-де-Морт осматривает их, как вдруг Белла, молчавшая ранее, поражённо вскрикивает: — Это же подружка Поттера! Она тычет пальцем в сторону Гермионы, которая во все глаза уставилась на Волан-де-Морта. В её глазах закипает страх и злоба. Ядрёная смесь, и Драко становится по-настоящему страшно. — Это правда подружка Гарри Поттера, Драко? — спокойно спрашивает Волан-де-Морт, переведя на него изучающий взгляд. Драко невольно вздрагивает. Переводит взгляд с нетерпеливого выражения застывшего на лице Беллатриссы на Волан-де-Морта, эмоции которого прочесть невозможно. Драко поворачивает голову и напрямую смотрит на Грейнджер, испуг которой можно пощупать руками. Она широко раскрыла глаза, а в них плещется панический страх перед ним, Драко Малфоем. Только он сейчас может решить её судьбу, потому что она в его руках. Подарить ей жизнь ценой шаткой лжи или сломать, растереть её судьбу в руке, словно сухой осенний лист, уничтожить. А она смотрит на него, почти умоляя. «Не в такой ситуации я хотел увидеть твой страх тогда, на патрулировании, когда приложил тебя затылком о стену в коридоре», — думает он, читая её страх, осязая его. Однажды вкусив силу Верховоды Судеб, он погряз в этом по самые уши. Погряз в этом восхитительно устрашающем чувстве, когда от одного короткого слова он может спасти, а может уничтожить её. Драко чувствует прожигающий взгляд Волан-де-Морта на своей скуле, чувствует нетерпение Беллы, которая сдерживается, чтобы не крикнуть «ну!». Он не прерывает зрительный контакт с Грейнджер, когда говорит одно короткое слово: — Да. И видит, как в её коньячных глазах рушится жизнь.