Разбойники из Шарминского леса

Подавший радостный сигнал в обед был лишь вестником. Отряд с добычей подтянулся ближе к вечеру, а работы хватило до самой ночи. Тем не менее, спать никто не собирался, а люди были хоть уставшие, но веселые. Живыми вернулись все, раненых тоже практически не нашлось. Намечался праздник по случаю удачного налета. Сандр лично обошел все караулы, проследив, чтобы никто в лагере не чувствовал себя обиженным, но и бдительность не ослабла. Лаки притащил к общему костру Джуэла, не позволив тому отсиживаться с книжками, когда все остальные гуляют. Мальчишка держался нового знакомого и вокруг смотрел с любопытством. Бравые разбойники обсуждали сегодняшний налет, в красках рассказывали тем, кто это развлечение пропустил, как все было, и правда в их рассказах тугим узлом сплеталась с преувеличениями и откровенным вымыслом. По кругу ходили кружки с трофейным вином. Разрумянившаяся Энн с помощниками уже несколько часов не отходила от костра, над лагерем тянулся аппетитный запах жареного мяса. Сегодня удача улыбалась не только воинам, но и охотникам. Лаки распевал баллады, в перерывах прикладываясь к непустеющей оловянной кружке и периодически впихивая ее Джу. Сандр пил, шутил и веселился со всеми, но свою меру он знал, и взгляд его оставался ясным. Рядом с вожаком нахохлившимся вороном сидел Грэг, наблюдая за пирующими снисходительно. Можно было подумать, что за порядком сейчас приглядывает именно он. Рыжий завел песню по третьему кругу. - Лаки, слышали уже, - оборвал его кто-то из разбойников. – Давай другую! - Так все, что знал, спел уже, - ответил парень. - Новое узнай! - Я вот давеча в таверне у Тимми… - Вот сам и пой! – обиделся Лаки. - Эй, а графчик петь умеет? - Да пусть Рыжий дальше старое играет, ему подпеть можно… - А вот не буду! – и бывший поваренок всучил лютню Джуэлу. Разбойники посмотрели заинтересованно. - Что, правда умеет? - Давай, парень! Юноша смутился и растерянно заозирался по сторонам, неловко прижимая к себе инструмент. Перехватил благосклонный взгляд Сандера и, немного успокоившись, тронул струны. Не иначе как от испуга он вполне прилично выдал песенку про старика и старуху*. От дружного хохота разбойников явно приободрился и завел рассказ о короле и аббате**. У Лаки отобрали кружку и, наполнив до краев, подали новому певцу. Изрядно отхлебнув, Иври вспомнил «Королеву Элинор»***. Его поддержали бывшие гарнизонные вояки. Когда песня кончилась, в не успевшую еще опустеть кружку Джуэла опять подлили вина и со смехом дружно выпили за здоровье нынешнего короля. Мальчишка на кураже исполнил еще несколько народных баллад, завершив все неожиданно печальным «Эдвардом»****. Ночь запахла лирикой. Притихшие мужчины негромко переговаривались меж собой. Певец молчал, задумчиво глядя на танцующее пламя факела. Энн присела у ног Лаки, положив подбородок ему на колени. Кто-то добавил Иври вина. - Продолжай, - проскрипел Грегори. Джуэл встрепенулся и посмотрел на помощника вожака. - Я… - Давай, - подбодрил Сандр. Юноша опустил взгляд на полную кружку и снова тронул струну. - Кто измерит мой путь, кто изменит мой рок, - негромко вопросил он, - что начертан мне древним холодным мечом? Я блуждаю всю жизнь в лабиринте дорог и ношу смерть за правым плечом…***** То, что пел Джуэл дальше, не было похоже на привычные слуху народные баллады и творчество бродячих бардов. Слов не знал никто, а от песен веяло какой-то безнадежно прекрасной, несбыточной мечтой. Мальчишка пел с надрывом, как могла бы петь птица, запертая в клетку и видящая свободный полет теперь только во сне. Разговоры смолкли совсем. Бывшие воины и бывшие крестьяне, ремесленники – слушали. Лишь передавались из рук в руки кружки и фляги с вином. Одна песня сменяла другую. О странствиях, о войнах, о роке, о любви, о колдовстве… Джуэл перебирал струны, выводил бархатистым голосом строки, будто ткал тончайшее полотно. Он давно уже не смотрел на слушателей, казалось, он забыл о них и обо всем вообще. Затуманенный хмелем и чем-то нездешним взор устремлялся в ночь. - Из небесных ладоней января просыпается манна. На оковы твои, на потерянный дом… Сандр, уже давно пребывавший в задумчивости, вздрогнул. - Кто блуждал по пустыне сорок лет, оказался обманут И остался рабом, и остался рабом… Зачарованным Каем на снегу бьюсь над проклятым словом. Расцветает ли роза, мой сеньор, нынче вашем окне? Кто натаскивал гончих, мой сеньор, в ожидании лова? Кто останется бел там, где праведных нет? Рашворт повернулся к своему помощнику. Грэг смотрел на юного Иври странно. Уловив движение вожака, мужчина перевел взгляд на него и только пожал плечами. Мальчишка же продолжал с упоением рвать душу себе и окружающим. - Это сладкое слово, мой сеньор, было вовсе не "вечность". Смерть поставила парус, мой сеньор, на своем корабле. Вы же поняли тайну, мой сеньор, вы составили "верность" И дождетесь меня на библейской земле. Там, где были с тобою мы одним, Я твоею рукой сжимаю стяг. Твоим горлом кричу "Иерусалим!", Я твоими глазами вижу знак На нагих и молчащих небесах, Где сияет, открытый всем ветрам, Опрокинутой чашей Наш нетронутый храм…****** Джуэл замолчал, на этот раз надолго. Дотянувшись до кружки, он жадно приложился к вину. - Последний поход в Палестину был сто лет назад, - задумчиво сказал Грегори. – Где ты этого набрался? - Я придумал, - тихо ответил Иври. - Что? Придумал?! - Я читал хроники, представлял себе, как все это могло быть, и как потом… - Ты, ни разу не бывший на войне, меч в руках держать не умеющий… Придумал! – вдруг окрысился мужчина, и стало ясно, что он пьян. – Щенок! - Хватит, - сказал Сандр. Джуэл вернул лютню Лаки и встал, качнувшись. - Да какого дьявола он здесь вытворял?! – не унимался Грегори. - Я сказал, довольно, - повторил Рашворт, тоже поднимаясь на ноги. Пересекши площадку, он подхватил Джуэла, которого при попытке сделать шаг повело в сторону, без церемоний закинул мальчишку на плечо и пошел к дому. - Мне больно, - тихо сказал юноша через некоторое время. Сандр молча стащил его с плеча и понес на руках, как ребенка. Вспышку Грэга можно было понять. Мальчишка своими песнями растревожил память бывшего капитана гарнизона замка Рашворт. Ведь пел он не о прошедшей давно войне за Гроб Господень, а о войне, идущей постоянно – о жизни. А еще о верности, чести, вере и предательстве. Все это для них, сплошь «бывших» было, как оказалось, слишком близко. - Ты действительно сложил эти баллады, опираясь лишь на книжные тексты? – спросил бывший лорд. Юноша не ответил. Сандр опустил взгляд. Джуэл спал. ___________________ * имеется ввиду баллада «Get up and Bar the Door» ** баллада «King John and the Abbot» *** баллада «Queen Eleanor's Confession» **** баллада «Edward» ***** Тэм Гринхилл «Посвящение Каэр Морхену» ****** «Тампль» - «Вторая ария оруженосца»