Сборник драбблов к "Играм"

Потрёпанный ветром ноздреватый край парапета не жёг, он мягко согревал, отдавая накопленное за жаркий день тепло. Я погладил его ладонью, ощупывая сколы. Шаркнул подошвой ботинка с еле различимым на такой высоте шорохом, подтягивая, сгибая ногу. Поёрзал на заднице, устраиваясь поудобнее, прижался щекой к колену. Мда… Полная хрень. Вот два ёмких слова, основательно характеризующие последнюю неделю. Хрень полная. Плотный ветер свободно разгуливал вдоль крыши многоэтажки, но даже он не мог развеять прочно обосновавшееся внутри беспомощное раздражение. Вот всякий мелкий мусор – запросто. Мусор типа парочки сухих листьев или вон той смятой сигаретной пачки. И как она сюда попала, интересно? Разве что я не один такой умный озаботился при первом удобном случае сделать дубликат ключа. Ветер азартно загнал пачку в угол, и там она и застряла, вяло трепыхаясь, не в силах вырваться из тупика. Мда… Я неторопливо закурил и, вздохнув, отвернулся. Рваный резкими городскими линиями горизонт затянут вечерней жаркой дымкой, даже на закат хрен полюбуешься. Склонившись, глянул вдоль стены дома. Естественно, окон Андроновской квартиры не увидел, это надо было бы совершить совсем уж нереальный акробатический кульбит. Но знание того, что они там внизу, вновь всколыхнуло странную смесь тепла и раздражения. Интересно, Кот меня там не потерял ещё? Впрочем, пофиг. Пусть его любимый братец развлекает, раз уж он так щедро приютил этого зануду. А мне и тут хорошо. - Ну и как ты сюда попал? Голос Андронова громко резанул по ушам, и я невольно дернулся, на мгновение теряя равновесие. Покачнулся. Поспешно опустив ногу с парапета, развернулся к чердачной двери. Плотно сжатые в полоску губы, да и зубы наверняка тоже, судя по напряжению челюсти. Гневный прищур глаз из-под нахмуренных бровей. Котя в ярости. Типичная боксерская стойка, словно он собрался пойти на таран прямо своей упрямой башкой. Я встревоженно окинул изучающим взглядом встрепанную макушку Андронова в поисках плеши, неминуемо проеденной Андроновским братцем. Но не нашел, как ни странно… - Через дверь, - озвучил очевидное. – Летать я, увы, пока не умею. А жаль. Я демонстративно помахал руками, и ветер с радостью подхватил извилистую струйку сигаретного дыма, разбивая на мелкие куски. Кот напрягся ещё сильнее, согнувшись, словно бегун на низком старте. - Рома… - резкие нотки в его голосе заметно обросли сталью, - Подойди сюда быстро. Вздернутые плечи, настороженно собранная фигура. Нет, Котя не в ярости. Котя в бешенстве. Ещё бы и знать, по какой причине. Не потому же, что я оставил их с братцем так надолго тет-а-тет? - Зачем? – поинтересовался резонно. - Просто подойди. Лучше медленно и не спеша. Так быстро или медленно? Ему бы не помешало определиться. - Мне и тут неплохо. Если надо, пусть сам и подходит. Он, видимо, решил аналогично. Двинулся мягкой крадущейся походкой, вылитый хищник, бля, и я, конечно, закономерно напрягся – хрен знает, что у него на уме? А лететь далеко… - Рома, блин! Замри! – злобный крик, я даже дернулся от неожиданности. – Не шевелись! И стремительно рванул ко мне. Плечи облапили жесткие ладони, притянули, вжали меня лицом в грудь. Терпкий запах свежего пота ударил в нос. Его не перебивал даже одеколон, которым Кот вечно обливается с головы до пят. - Королёв, блин! Нахрена ты сюда залез?! – руки требовательно потянули меня с парапета. – Жить надоело?! Сидит он тут, бля… Прохлаждается… - дёрнули уже сильнее, я возмущенно упёрся, взмахнул ладонями, ощущая, как выскальзывает между пальцев, падает сигарета. Вот чёрт… Котя не в бешенстве. Котя в ужасе! Он боится высоты, как я мог забыть? Надеюсь, там ниже нет слишком гостеприимно открытых окон, в одном из которых моя сигарета найдёт свой последний приют. - Да погоди ты! – выдавил я из себя протестующе. Попытка втиснуть между нами ладонь и хоть чуть-чуть ослабить объятия предсказуемо провалилась. - Пойдём отсюда! – голос Кота наливался отчетливой паникой. – Ну нахрена ты сюда залез? - Куда пойдём? К твоему грёбаному Паше? – придушенно вякнул я, активно сопротивляясь попыткам Андронова подхватить мою далеко не маленькую тушку на руки и уволочь куда подальше. Сумбурные пихания продолжались недолго. По копчику чувствительно проехался край парапета, и я неспешно опустился на пятую точку, оседая под Котиным весом. Тот, в свою очередь, по инерции шлепнулся задницей мне на колени, окончательно придавив несчастные конечности. Коротко ткнулся лбом в мое плечо и, вскинувшись, возмущенно уставился в лицо. В глазах наконец-то мелькнул проблеск мысли. Ну да, зловещая пропасть теперь не настолько очевидно опасна – бетонный край упирался мне всего лишь в лопатки. - Ты поэтому слинял? – обиженно поинтересовался Андронов, ослабляя хватку. Я возвел очи к небу. - Никуда я не линял, - сообщил этому паникеру очевидное. – Всего лишь решил спокойно покурить. В одиночестве, - уточнил в ответ на недоверчивое хмыканье. – Хотя бы пара минут одиночества! – я драматически вздохнул, демонстрируя смиренную усталость. - Пара минут размером часа в полтора? Ну-ну… Не, я тебя понимаю, конечно, но мне казалось, что вы с Пашкой нашли общий язык. Даже более чем, прям друзья-товарищи не разлей вода, постоянно о чем-то треплетесь так оживленно. - Угу, нашли… - я обреченно покивал. - Он достал, ну! Я уже, наверное, в курсе каждой мельчайшей подробности его полной, безусловно, важными событиями жизни! Намеков он не понимает, ты, походу, только и рад, что спихнул на меня своего занудливого родственничка, бродишь на периферии с довольной мордой. Ну не слать же его на хуй прямым текстом? А еще эти фотки! Дети, дети, ещё раз дети, наплодил зверинец и с гордой мордой тыкает теперь им мне в лицо! Вот скажи, я что, обязан ещё эту мелочь по именам запоминать? Да они неотличимы друг от друга, как горошины из одного стручка! - Нормальная такая отцовская гордость. Чё ты, Пашку не знаешь, что ли? - А спать с нами в одной комнате, купируя раскладушкой все свободное пространство, ему тоже отцовская гордость диктует? В квартире ещё два дивана! Я показательно надулся, демонстрируя обреченно-праведное негодование. - Боюсь, Пашино пузо ни на одном из них не поместится. По щеке мягко проехалась ладонь, соскользнула на шею. Погладила почти невесомо. По плечу к спине, пальцы зарылись в волосы на затылке. Я машинально прикрыл глаза. Почему-то Котина осторожная нежность всегда действовала на меня так – расслабляя, мгновенно сглаживая самые острые пики нервозности и раздражения. - Рома… - вкрадчивый шёпот опалил лицо. – Пойдём? Домой… Понимающие лучики вокруг прищуренных в улыбке глаз. - А ещё секс, - я кашлянул, стирая из голоса предательскую хриплость. Нахмурился. – Андронов, ты вообще помнишь, когда мы последний раз нормально трахались?! - Вчера? - Я сказал «нормально»! Поспешное дрочево в ванной вряд ли попадает в эту категорию! - Так дело в сексе? Всего лишь? - Нихрена себе «всего лишь»! К тому же предыдущие аргументы уже что? Не учитываются?! Чёрт! – я запрокинул голову, уставившись в затянутое вечерней дымкой небо. – Мне до ужаса всё надоело… - закончил уныло. Вот и с какого перепугу я это все сейчас на него вывалил? Херня же полная. Вполне можно потерпеть какую-то неделю. Или две. Или сколько там еще Паше нужно для ликвидации его «небольшого» ремонта? Я нетерпеливо дёрнул ногой – несчастные конечности начали нехило так затекать. - Пофиг, - вздохнул, растягивая губы в жизнерадостной ухмылке. – Пошли отсюда. Покурить мне нормально так никто и не дал, придется пялиться дома на возмущенно обиженную морду некурящего Паши и преступно дымить на кухне. Кот не шелохнулся. Только изучал пристально, словно что-то старательно пытался найти у меня на лице. - Хочешь, я его выгоню? – заявил внезапно решительным тоном, и я невольно остолбенел. - Пусть пиздует, куда пожелает, хоть на съемную, мне плевать совершенно! - Кот… Что за чушь он несёт? - Нет, правда! - и кивнул, словно одних слов оказалось недостаточно. - Достал же, ну! Хочешь?.. А я обхватил его крепко-крепко. - Ко-о-от, - сжал, встряхнул хорошенько. - Котя, нет, конечно! - куда-то в висок, целуя, сдувая забавно встопорщенные волосы. - Правда! Не нужно никого гнать, - губы сами собой растягивались в широкой улыбке. - Котенька... Коть... Все нормально, Коть. Все хорошо... - Королёв, если мы сейчас ебанёмся вниз, я тебе этого никогда не прощу. Я расцепил крепко сжатые за спиной Андронова пальцы. Бетонный край впивался в лопатки до нудной тупой боли, но Кот ему неплохо так мстил за меня, в свою очередь сжимая его ладонями, отталкивая подальше. Снова трусит, как маленький. - Не бойся, - я тихо хихикнул. - Я и не боюсь, - сварливо отозвался он. – Ты совсем не страшный, Королёв, знаешь ли. Какого хера мне тебя бояться? Пришлось укусить его за плечо, чтобы с удовольствием насладиться возмущенным шипением. Любой страх лечится очень легко, если подумать. А, подхватив Кота под бёдра, слегка приподнимая, сползти спиной окончательно на теплую, прогретую за день, поверхность крыши - вообще проще простого. Андронов даже слова сказать не успел, только протестующе втянул полные легкие воздуха, когда я вжался лицом ему в пах. Провёл носом по плотной ткани. Жадно вдохнул слабый, почти незаметный, но такой родной запах тела. Погладил ладонями ягодицы. Сжал. Сминая в кулаках, стягивая любимые Котины шорты. - Королёв, ты – идиот?! – гневный вопль мгновенно подкинул настроение вверх еще на пару пунктов. – Не здесь же! - Почему нет? – резонно возразил я и поспешно стянул и трусы, подцепив за резинку. В таком стреноженном положении, перехваченный на уровне бедёр двойным слоем трикотажа, затрудняющим маневры, Андронов вряд ли рискнет активно сопротивляться. Тем более стоя на коленях на краю пропасти, судорожно ухватившись за невысокий парапет. Ага. Какая непростительная наивность. В мой затылок вцепилась ладонь. Потянула, больно дёргая за волосы. Пришлось, игнорируя столь мелкое неудобство, рвануться обратно, широко лизнуть паховую складку. Короткими быстрыми движениями языка пройтись по тонкой кожице на внутренней стороне бедра. - Чокнутый… - сдавленно выдохнул Кот. Его пальцы больше не выдирали мне волосы на затылке, а наоборот – вдавили, прижали еще ближе. А спустя минуту сдвинулись к шее, подхватывая, поддерживая, пока я вдохновенно работал языком и губами, подстраиваясь под инстинктивные встречные толчки. Очень своевременная помощь, вряд ли бы я долго продержался фактически на весу. Надеюсь ему там достаточно комфортно на краю бездны… ...Время вылетало в никуда. Сводило судорогой плечи, но я не чувствовал боли, только неудержимый азарт и жажду. Только вкус, тепло кожи, сокращение и плотность мышц под руками. Концентрировался, проваливался в ощущения, смакуя каждую, самую незаметную деталь. Изменение ритма дыхания, влажный шорох губ, тихие невнятные возгласы. И поражался снова, как в первый раз, тому насколько раскрывался Кот, тому каким податливым и мягким становился он в роли ведомого. Отдаваясь безропотно и безрассудно, невозможная безумная щедрость. Хотелось брать и сжимать, и ласкать снова и снова, не обделяя вниманием ни миллиметр отзывчивого и согласного на любое сумасбродство тела. Хотелось, чтобы это длилось вечно. И я сжимал и ласкал. Подтянутый живот - пальцами. Чуткую к прикосновениям ямку под коленом. Перетёк, просочился между расставленных, напряженно дрожащих ног. Жадно прижался губами к пояснице, скользнул ниже, к ягодицам, проникая языком между ними. И обратно вверх - укусами, поцелуями вдоль позвоночника. Гладил, направлял ладонями, наслаждаясь моментальной реакцией, полной отдачей, абсолютным доверием Андронова, замершего на краю пугающей его пропасти в недвусмысленно откровенной позе, только руки по-прежнему крепко держатся за парапет. ...Ветер холодил разгоряченную кожу, моментально раскаляясь на губах, пока я постепенно погружался в жаркую тесноту. Брал медленно и неторопливо, неспешно раскачивая возрастающей амплитудой безумные качели наслаждения. Рисовал на спине Кота, как на самом дорогом холсте, пальцами сумбурные плавные линии. Любуясь, обводил проступающие напряженные мышцы, когда он в забытье прогибался, льнул грудью к бетонному краю, сжимая его ладонями, то припадая, то отталкиваясь, устремляясь мне навстречу. Жалобное неразборчивое бормотание. Тянется, наливается судорогой под ладонями тело. Близко. Уже совсем близко. Я въехал до конца и замер. Осторожно склонился, постепенно прижимаясь влажной кожей – живот, грудь, щекой к плечу. Потёрся, дотронулся губами до краешка уха. Шепнул: - Ко-о-отя… Провел ладонями по взмокшему торсу снизу вверх и аккуратно пристроил их на парапет, опираясь, балансируя на этом упоре. На пробу снова качнул бедрами, вызвав невнятный тихий стон и встречное движение. - Кот… Он медленно обернулся. Невменяемый рассредоточенный взгляд, смазанные предоргазменной судорогой черты. Пару раз моргнул, фокусируясь. - Что? – еле слышно. - Смотри. Я обхватил его за подбородок ладонью, разворачивая лицом туда – в пустоту и глубину высоты. А когда он замер, жестко вцепился в плечо, дергая, натягивая на себя одновременно с жадным движением бедер. И ещё. Грубее, резче, ускоряя безжалостный темп. До хриплых горловых вскриков. Фантастическое удовольствие прошибало длинными сладкими судорогами, выворачивало, выгибало все сильнее, и уже на пределе я рывком склонился, вжался лицом в затылок. Отпустил плечо, поспешно скользнул ладонью вдоль Котиного торса, обхватывая напряженный, голодно дрогнувший в руке член. Задвигал вдоль ствола крепко, грубо и жестко, почти сразу ощутив яростную ритмичную пульсацию в унисон с непередаваемо вкусным вибрирующим стоном. Глубоко втянул носом терпкий запах... То целуя, то трогая языком влажный загривок, впитывая всё до капли, до самой последней судороги, каждый нюанс отчаянной дрожи, содрогающей бьющееся подо мной тело. Каждое мгновение короткой пары секунд. И только когда Кот постепенно расслабился, дыша громко и тяжело, я, подхватив его за бедра, в несколько быстрых толчков догнал и сам. Обмяк, падая, подминая, окончательно распластывая его на поверхности крыши... - Точно чокнутый. Солоноватый вкус кожи под губами. Колени царапает острый бисер бетонной крошки и мелкий мусор. - А то… - усмехнулся я и, перекатившись на спину, изумленно моргнул. – Почему здесь так темно? - Может потому, что уже практически ночь? Ленивое шебуршание рядом. Щёлкнула зажигалка, ярко мелькнул маленький язычок пламени, когда Кот прикурил. Глубоко затянулся и протянул мне. Лежать на грязном, изъеденном дождями-снегами и ветром покрытии оказалось на удивление удобно. Уютно и комфортно, как в самой мягкой постели. Лежать, передавая друг другу одну сигарету. Выдыхая дым в насыщенную темнеющую синеву неба. - И давно? - Что? - Ночь давно? - А хрен знает. - Твой братец уже, наверное, все углы измерил. - Пофиг... Нежно лелея удивительное умиротворение, мы лежали и дальше курили молча. Неторопливо, до самого фильтра, пока горячий дым не начал обжигать сжимающие сигарету губы. После так же молча привели друг друга в порядок, старательно попытавшись отчистить все равно незаметную в темноте грязь с одежды. Синхронно, не сговариваясь, двинулись к чердачной двери. И лишь когда Кот уже взялся за ручку, я невольно замер. Встрепенулся, придержал его за плечо: - Погоди. Быстрым шагом пересек несколько метров до угла крыши. Склонился, поднял смятую в комок сигаретную пачку и, размахнувшись, запустил её по широкой дуге вниз. Только краешек хрусткого целлофана подмигнул на прощание отражением городских огней.