Полюбить тебя снова

- Ты ей позвонила? – прошептал я, оборачиваясь к Китнисс и испепеляя её взглядом. – Хочешь, чтобы она прямо здесь потеряла сознание? - Я подумала, что невежливо заявляться без приглашения! – возмутилась она. - Пит! Здравствуй! – на перроне стояла девушка и радостно махала мне рукой. – Почему же ты не выходишь? Ты что-то забыл? Энни нетерпеливо притопывала ножкой в плетёных сандалиях. От каждого её движения по длинному зелёному платью расходилась рябь из складок. Я даже боялся себе представить, что случится через несколько секунд. - Да нет, всё в порядке, - улыбнулся я, и вылез из вагона. На всякий случай я встал рядом с Энни, чтобы успеть подхватить её. Китнисс, не торопясь, вышла следом за мной, и я замер в ожидании. Мгновение спустя появился Финник. Его жена издала сдавленный крик и отскочила, прикрыв рот рукой. Я дёрнулся и схватил её за плечо. - Энни, это он. Не бойся, - я не знал, что сказать, ведь планировал придумать речь по пути к дому Одэйров. – Ну же, Китнисс, ты можешь что-нибудь сказать? Ответа от неё не потребовалось. Энни выдернула руку из моей хватки и бросилась к мужу. Всё было, как в замедленной съёмке: развевающиеся огненные кудри Энни, постепенно растущая улыбка на губах Финника. Девушка обхватила шею возлюбленного руками так крепко, что даже я почувствовал удушье. Счастье переполняло всех, кто был рядом – так сильна была любовь. Чья-то робкая рука обняла меня сзади и голова Китнисс легла на плечо. Стало так тепло, но я отстранился – ни к чему мне снова к ней привязываться. Китнисс посмотрела на меня полным боли взглядом и отошла на шаг. - Как думаешь, когда всё встанет на свои места? – спросила Китнисс, когда мы уже сидели в дома у Одэйров и пили чай в гостиной. - О чём ты? – я посмотрел на Финника и Энни, сидящих отдельно от нас и смеющихся. Финник заправил выбившуюся прядь за ухо жене, хотя еще несколько часов назад обнимал другую. – Всё на своих местах. - Для нас – нет. - С нами всё уже давно ясно, - ответил я после долгого молчания. - Ты ошибаешься, Пит! Ничего не ясно. Вчерашний день для тебя ничего не значил? – Китнисс нервно подалась вперёд. - А что он значит для тебя? - Очень многое, поверь, - почти шёпотом произнесла она. На мгновение я даже увидел в её глазах отблеск правды. - Я заметил, - саркастично усмехнулся я. - Не будь глупцом! То, что ты увидел, вообще не значит ничего. Нет, конечно, значит, ведь Финник мой друг. Но не более. - Ребята, у вас всё хорошо? – заботливо поинтересовалась Энни. - Всё в порядке. Мы просто спорим насчёт даты отъезда, - оправдался я. - Поговорим в нашей комнате? – Китнисс кивнула в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. - Нам не о чем разговаривать, - я сделал последний глоток и поднялся из кресла. - Но, Пит… - Не жди меня. Я лягу на полу. Я никогда раньше не видел моря, кроме как из окна поезда. Солёный влажный воздух наполнял лёгкие, а тёмные волны, отражающие в своей неровной поверхности пасмурное небо, высокими гребнями разбивались о гигантские каменные волнорезы. Далеко на горизонте в забавном танце прыгали дельфины, прямо над водой кружили большие белые птицы. Ветер шумел и взъерошивал волосы. Я опустился на мягкий песок и опустил в него пальцы. Это не тот песок, из которого мы лепили куличики в детстве. Этот крупнее, ощутимее, словно ты взял в руку горстку панировочных сухариков. Скрестив ноги и положив локти на колени, я сидел и смотрел на море. Такое величественное, неспокойное. Что-то подобное творилось и в моей душе – внутри всё плескалось, билось от злости, но снаружи я напускал маску безразличия. Зачем мне всё это? Китнисс, любовь, чувства. Гораздо проще быть одиноким, независимым, свободным. Чтобы не ревновать по поводу и без, чтобы не убиваться от того, что у вас что-то не заладилось, чтобы… - Ты чо это сидишь здесь один, а? – я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял мужчина лет шестидесяти в порванной одежде и бутылкой в руке. Он немного покачивался и недоверчиво хмурился. - Безгласый, али умом слаб? – он прищурился. – Чо молчишь? - Добрый вечер, - хрипло ответил я и отвернулся. - Вот так сразу бы, - закряхтел он и плюхнулся рядом. – Будешь? - Нет, спасибо, - вежливо сказал я, почувствовав такой запах, который Хеймитчу и не снился. - А зря, - мужик отхлебнул из горла и протянул мне грязную, мозолистую ладонь. – Ричард Шэм. - Пит Мелларк, - протягиваю руку в ответ. Старик на мгновение замирает, выпучив выцветшие глаза. - Чёрт бы меня… Я и не узнал, старый кашалот! Прошу прощения, мистер Мелларк, - затараторил он, похлопывая меня по плечу. - Ничего страшного, - слабо улыбнулся я. - Какими судьбами к нам? Решили перебраться к морю? – манера разговора мужчины сменилась, он стал более вежливым и учтивым. - Нет, мы здесь ненадолго. - Разрази меня гром! Неужто и Сойка здесь?! – он всплеснул руками и прокашлялся. – По делам каким приехали, али так, отдохнуть? - Мы приехали к друзьям. - А-а-а, вот оно как. К вдове Одэйра? – Ричард отхлебнул еще из бутылки и поморщился. - Да, мы приехали к Энни. Она не вдова. - Слышь, парень, я знаю, Финник другом вашим был, но не вернуть его уже, понимаешь? Не вернуть умершего. Нельзя никак. Не-а. - Мы приехали сюда с ним. Он жив, - я опять слабо улыбнулся, предвкушая реакцию пьянчуги. - Как это так? Смеёшься надо мной, малец? - Нет, я абсолютно серьёзно. Финник жив, он сейчас дома, с семьёй, - будничным тоном произношу я. - Чо же ты молчал-то? Пойду всем расскажу! – старик поднялся и, качаясь, чуть ли не бегом пустился к набережной. Я снова остался в одиночестве. На том месте, где несколько секунд назад сидел старик по имени Ричард Шэм, сейчас стояла его бутылка, наполовину наполненная какой-то жидкостью. Я взял её. На этикетке большими бордовыми буквами было написано «Ром». Запах из бутылки ударил довольно неприятный, но я сделал большой глоток. В горле начался пожар, к глазам выступили слёзы и я закашлялся. Как Хеймитч пьёт эту гадость? Во рту осталось неприятное послевкусие, слёзы всё еще стояли в глазах. Как вдруг я почувствовал тепло и непринуждённость. Все напряжённые мысли о Китнисс улетучились, и стало так легко. Мне это понравилось, и я сделал еще один глоток. Потом еще один. Еще, и еще. Наконец, бутылка опустела. Я улыбнулся сам себе. Вот он – секрет счастья. Не думать ни о чем, забыть всё. Любовь? Да пошла она к чёрту! Китнисс? Туда же!