Зашифрованный человек, часть 3. "Я тебя вижу"

С тихим деревянным стуком ладья заняла клетку, буквально спихнув с доски коня. - Шах и мат. - Ты выиграл, - кивнул, признавая поражение, Максим. – Но реванш я возьму. И сделаю это прямо сейчас. - У Есенина сегодня еще урок, поэтому извини, партию придется отложить до вечера. - Слышал, он делает успехи? - Да, я тоже слышал, - иронично хмыкнул Баль. – Есенин вчера довольно громко говорил об этом с Георгом, так что оставить это без внимания было довольно трудно. А слушать я… привыкаю. Ты же знаешь. - Знаю, - тихо и тяжело произнес Максим. Шахматы и урок криптографии были забыты; бывшие враги сидели в креслах у камина и молчали. Перемирие между ними установилось почти вынужденно, в основном благодаря тому, что Наполеон, любивший искать на свою голову приключений, все-таки их нашел. И угодил за решетку на целый год. Бальтазар пережил его арест спокойно – по крайней мере, так казалось. Из библиотеки он никуда не выходил, коротал ставшие ненавистными пустые дни в обществе книг. Иногда к нему приходил Есенин, все еще не расставшийся с мечтой стать криптографом. Благодаря ему ожидание переносить было легче, а отметки, которые Бальтазар выцарапывал на стене своей каморки, считая дни – будто сам находился в заключении – появлялись, казалось, быстрее. А однажды в библиотеку пришел Максим. Молча открыл дверь, вошел и положил на стол деревянную коробку с шахматами. Бальтазар, так же храня молчание, сел на диван у камина и взялся расставлять на доске фигуры. Первая партия прошла без единого звука, лишь трещал огонь в камине, да с тихим стуком путешествовали по доске шахматные фигуры. На следующий день Максим пришел снова – и на этот раз заговорил. Тогда Бальтазар понял, что у него появился… Нет, слово «друг» было неподходящим – синие флаконы и окровавленный нож все еще снились криптографу в кошмарах. «Человек рядом» - вот, как можно было назвать Максима. Просто кто-то, с кем можно было сыграть в шахматы и забыть о такой ненавистной вещи, как время. - Сегодня, - понимающе хмыкнул Максим. – Поздравляю, дождался. Бальтазар сидел молча, раздраженно-устало глядя на шахматную доску, где фигур противника оставалось больше – победить удалось только чудом. Маленькая пешка подобралась к королю, который сам себя загнал в угол доски, и… Победа его не радовала, а поражение бы не расстроило. Игра в шахматы была всего лишь способом убить время – противное, холодное и тяжелое. Они еще долго сидели у камина – просто так, молча. Разговаривать Максиму и Бальтазару было не о чем, это прекрасно знал и понимал каждый из них, а вот молчать… Видеть криптографа в доме, который раньше все называли не иначе как «штаб-квартира Беты», было странно. Оказался он здесь, как и в прошлые разы, безо всякого своего желания. После того, как арестовали Наполеона, Теодор вернулся на должность и взял к себе Джека секретарем – он перебрался на квартиру к судье. Места там и так было немного, поэтому Баль наотрез отказался переезжать к ним - вот и вышло так, что он остался один в убежище Гаммы – том самом, где они скрывались с самого начала войны. Туда частенько заходил Дон - Бальтазар помогал ему в экспериментах. Один из них закончился для криптографа плачевно, какая-то недоделанная установка Дона взорвалась. Взрыв был слабым, он даже ожогов почти не оставил, но вот топливо, выплеснувшееся во время аварии, попало криптографу прямо на лицо. Сначала казалось, что все обошлось, от жгучих капель не осталось даже следов, но через какое-то время Бальтазар понял, что теряет зрение. До бетанцев эта новость дошла быстро, хоть и непонятно как – уже через несколько дней за ним пришли Максим и Георг и, не слушая возражений, забрали слепнущего криптографа в свою штаб-квартиру, ставшую уже домом и для альфийцев. Больше всех переезду Баля обрадовался Есенин, ведь он снова мог изучать криптологию. Труднее всего Бальтазару оказалось даже не смириться с тем, что зрение мало-помалу сходит на нет, а успокоить Наполеона, не собиравшегося оставлять его в беде одного. С большим трудом криптографу удалось убедить его, что как раз он-то один не останется, желающих помочь ему оказалось с избытком. - Баль! – раздался вдруг с первого этажа окрик. - Сиди, - Максим недовольно посмотрел на тут же вскочившего на ноги Бальтазара. – Сломаешь еще себе шею на лестнице, этого только не хватало. Сейчас он придет сюда, потерпи. Дверь в библиотеку распахнулась, ударившись о стену хоть и сильно, но почти без ожидаемого грохота. Но вот крик Наполеона прозвучал куда громче, чем ожидалось: - Баль! Бальтазар медленно встал, вцепившись пальцами в дужку очков для чтения – видеть четче они не помогали, он носил их больше по привычке, а еще потому, что это было подарок Наполеона. - Ладно, не буду мешать, - Максим встал. - И, как я понимаю, урок Есенина отменяется – Баль, не беспокойся, я ему это передам. То-то радости будет – его сейчас больше на улицу тянет, чем за книги. Затаив дыхание, криптограф смотрел на Наполеона, сильно изменившегося за прошедший год – похудел до невозможности, заработал пару шрамов на лице. На руках у него были ссадины, наводившие на вполне определенные мысли – ну не мог Нап прожить и дня без драки или хотя бы самого скромного приключения! Взгляд его сделался чуть уставшим, но по-прежнему светился задором и азартом человека, любящего жизнь – плевать какую, пусть даже полную невзгод. И даже если ее год прошел в тюрьме – можно было не сомневаться, что Нап и там нашел приключений. Бальтазар стоял, замерев, будто боялся каким-то неловким словом или движением разрушить внезапное счастье, свалившееся на него. Спохватился, что Наполеона нужно бы встретить теплее и неумело улыбнулся. Опустил голову, потупив взгляд – понял, что из этой затеи мало что вышло. - Так, я не понял – может, ты со мной поздороваешься, а? – Нап, абсолютно не заботясь о том, что пачкает грязью на сапогах ковер, прошел в комнату, сгреб в охапку криптографа и прижал к себе. Бальтазар молчал, замерев каменной статуей и вцепившись дрожащими пальцами в куртку Наполеона. Тот же стоял и, довольно улыбаясь, гладил криптографа по длинным, отросшим за год волосам – стричься Баль категорически отказывался. Ничем это не мотивировав, как с ним всегда бывало – лишь удостоил Гамлета, однажды взявшегося за ножницы, таким красноречивым взглядом, что тот еще целую неделю ни на шаг не отходил от Максима. - Ты к врачу ходил? Ты мне обещал – я не забыл. Ну так что? - Он выписал какие-то капли, примочки, но они могут только отсрочить тот день, когда я… когда я ослепну окончательно. - Вот еще, ерунда какая. Баль, да разберемся с этим! Я же вернулся, я теперь с тобой. Ты ж меня знаешь, я все разрулю, - запальчиво произнес он. - Баль… Наполеон трещал, как сорока – без умолку, будто выговариваясь за все время, проведенное в тюрьме. Бальтазар, не любивший шума, слушал дорогой ему голос, не пропуская ни слова. - Ты не первый мне это говоришь, - грустно произнес он, когда Наполеон замолчал, чтобы перевести дыхание. - Такие слова я слышал даже от Максима и Гамлета, - Баль хотел отстраниться, но Наполеон удержал его. - Эй, ты куда это собрался? Я тебя до черта времени не видел. И потом, если тебе что-то нужно, я помогу, возражать даже не думай. - Я не так уж и беспомощен, Наполеон, - пождав губы, холодно сказал он. – Я еще могу видеть. - Баль, ну вот как ты даже предложение помощи можешь извратить до неузнаваемости? - Просто оно было подано с излишней настойчивостью. А ты знаешь, что такие «предложения», как и люди их сделавшие, отправляются мной по вполне известному адресу. - Так, все, я обиделся, - шутливо-решительно проговорил Наполеон. – Срочно искупай свою вину. - И не подумаю, - холодно ответил Бальтазар. - Какая тут вина? Я сказал то, что ты и так давно знаешь. - Баль, ты нарываешься, - на его губах появилась игривая улыбка. - Ну, знаешь ли… - Наполеон! – многострадальная дверь библиотеки снова грохнула о стену – вбежал Джек. Теперь он не казался подзаборным попрошайкой или воришкой, с которым его можно было спутать раньше – Джек производил впечатление делового и занятого человека. Тайны в причине, по которой его дела пошли в гору, не было – достаточно было взглянуть на гравировку «ТД» на дорогущих серебряных часах в нагрудном кармане его жилета, чтобы узнать имя человека, благодаря которому Джек остепенился, нашел работу и стал жить в соответствии и законом и моралью. Ну… почти стал. - Джек Лондон, а совесть-то у тебя есть? – недовольно оглянулся на него Бонапарт. - Нет конечно, как ты можешь так про меня думать? – до глубины души оскорбился Джек. – Я с этой гадостью не вожусь. - Смотри вот, случайно расскажу Теодору о твоих темных делишках. - Да знает он, - беспечно махнул рукой Джек. Его, кажется, нисколько не смущало, что Наполеон и Бальтазар все еще стояли посреди библиотеки, обнимая друг друга. – Пришлось рассказать Тео о парочке моих махинаций с деньгами – так он хоть не будет интересоваться более крупными и важными делами. А ему как-то наплевать – представляете?! – лишь бы я был к ужину вовремя. Да и вообще – просто был, - Джек мечтательно улыбнулся. – Хорошо, мешать не буду. Просто хотел сам убедиться, что ты вернулся. И да… Баль, ты как? Все нормально? - Да, - абсолютно безэмоционально ответил криптограф. - Ну вот и славно. Так и думал. - Джек Лондон! – раздался вдруг с первого этажа грозный окрик. - Опс. Ладно, я на расстрел. Лучше не заставлять Тео ждать. Интересно, о каком из моих секретов он узнал на этот раз? - придав лицу выражение глубочайшего раскаяния – так, на всякий случай – Джек ушел. - Нас, похоже, в покое не оставят, - с осознанием неизбежного произнес Бальтазар. – Сейчас сюда и Теодор придет. То ли сказать, что рад видеть тебя на свободе, то ли чтобы предостеречь от необдуманных поступков – скромной лекцией, которая растянется на пару часов. - С какой это радости они сюда заявились? - У нас сегодня праздничный ужин в честь твоего возвращения. Дюма с утра с кухни не выходит. - Я конечно не против, - польщено хмыкнул Наполеон. – И не возражаю, ты не подумай. Но вот чья это была идея? - Не моя, скажу сразу. С меня довольно и того, что ты вернулся. Видеть тебя живым и здоровым. А ужины всякие это ерунда, пустое. Придумал-то это Гюго, ты ж его знаешь. Правда, сам он, судя по всему, не придет – очередной загул. - И без меня? – оскорблено спросил Наполеон. – Дождаться не мог… - Ну уж нет, к Гюго я тебя теперь даже близко не подпущу, - с неожиданной решительностью заявил Бальтазар. – Снова за решетку хочешь? - Да ладо тебе. Теодор вот снова судья, отмажет если что. - Ага, как бы не так. Неужели ты его не знаешь? Попадешь по всей строгости закона. Нап, не надо, - умоляюще произнес криптограф, уткнувшись ему в плечо. - Хорошо, не буду, - успокоил он Баля. – Можешь сказать Теодору, что парой фраз ты заменил часы его нравоучений. Драйзер, вопреки ожиданиям, отчитывать Наполеона не стал – судья явно считал, что свой наказание тот получил сполна. - Будь осторожнее и не думай только о себе, - сказал он вместо ожидаемой проповеди. – Помни о том, что ты кому-то дорог, и это накладывает на тебя определенные обязательства. - Ладно-ладно, понял, - бросив косой взгляд на Бальтазара, ворчливо ответил Наполеон. – Да, народ, мне поесть кто-нибудь предложит, а? – без особого восторга он посмотрел на круглый стол посреди гостиной, который Дюма только-только застелил белоснежной скатертью. – Боюсь, до ужина я успею умереть от голода. - Почти все готово, - с обидой произнес Дюма. – Потерпеть не можешь? - Не могу! - Ну, чтобы утолить голод, у тебя Баль есть, - невинно улыбнулся Джек. И заработал сразу два адски колких и холодных взгляда – от самого Бальтазара и, разумеется, от Драйзера. - Эй, Дюма, а с каких пор вы все тут живете? – торопливо ушел от щекотливой темы Наполеон. - С тех самых, как я намекнул местным бандам, что пытаться приобщить Дона к своим темным делам – плохая идея. Очень плохая, - в гостиную вошел Максим, на ходу просматривая ежедневную газету – запоздавшую аж на день, в почтовом ящике она оказалась лишь к вечеру. Жутко было даже представить, какой разнос устроил Максим почтальону… - Какие-то проблемы? - Не то слово. С Патрульными-то мы расправились, но вот в городе есть умельцы не уступающие Дону – из деталей, оставшихся от этих железок на ногах некоторые принялись делать оружие. - Беда и в останках Цитадели, они тоже несут в себе опасность, - добавил Бальтазар. - Одни используют их во благо – пытаются построить летательные аппараты и переселиться на воздушные станции. Но вот другие… А теперь представь себе, что Дона вынудят им помогать. Ужасная перспектива, правда? Что будет с городом, представить вообще трудно. - Уже жалею, что спросил. Может, найдем какую-нибудь более позитивную тему? – Наполеон в ожидании ужина сел на диван у дальней стены. Недовольно огляделся, словно не понимая, почему ему неуютно. Когда понял, встал и усадил на диван Баля. Сам же устроился рядом, положив голову ему на плечо. – Неужели ничего хорошего не произошло, пока меня не было? - Про то, что Робеспьер теперь мэр города ты, надеюсь, слышал? – спросил Драйзер. На Наполеона он поглядывал с осуждением – но не из-за грубого нарушения тем всевозможных норм морали, а потому что явственно хотел устроиться так же с Джеком. Но терять лицо судья не собирался. - Конечно. Голосовать ведь даже заключенные могут. Кстати, а где Гамлет? Что-то не видно нашего главного истерика и позера. И не слышно. - Сделаю вид, что оскорблений я не услышал, - Максим сидел с каменным лицом, но и без проявления эмоций было ясно, что он злится. – Не нарывайся, Бонапарт. - Гамлет в адвокаты подался, - ответил Теодор. – Видел бы ты, какие драмы он в суде закатывает… Но адвокат из Гамлета вышел хороший, он не проиграл еще ни одного процесса. - Эх, где ж он был, когда мне нужна была защита в суде? Да и ты тоже, Теодор. - Что ты виновен, я и так знал, Наполеон. И даже то, что мы с тобой друзья, моего мнения бы не изменило. - Ладно я, но вот Балю без меня, как вижу, худо пришлось, - Наполеон потерся лбом о плечо криптографа. Тот рассеянно улыбнулся и принялся перебирать пальцами его рыжие вихры, не поддающиеся никакой расческе. – О нем бы ты бы не подумал? - Нечего давить на жалость, - уже не так уверенно произнес судья. – И прикрываться Бальтазаром. - Перестаньте, - лениво прикрыв глаза, сказал криптограф. – Разговор-то пустой, Наполеон ведь больше никуда не ввяжется. - Это еще почему? – поинтересовался Нап. - Потому что. - Народ, что вы с Балем сотворили, пока меня не было? – нервно хохотнул он. - Не, ну вы это слышали, а?! - Вот и правильно, - одобрительно кивнул Теодор. – Хоть кто-то здесь рассуждает здраво. Ждать ужина пришлось еще довольно долго – Наполеону пришлось ждать не только накрытого стола, но и пока соберутся все остальные. Последним пришел Есенин – и то, не пришел, а вбежал в гостиную и, пытаясь унять сбивающееся дыхание, упал в ближайшее кресло. - Эй, пацан, что с тобой такое? – недоуменно спросил Георг. Есенин медленно обвел взглядом собравшихся в гостиной. - Вы мне не поверите...