Зашифрованный человек, часть 3. "Я тебя вижу"

- Ладно, могло быть и хуже, - Наполеон, с наслаждением потянувшись, улёгся на диван, прислонившись к плечу Баля. – Живой, и хорошо. - Это уж точно. Нога – ещё дешево отделался, - проворчал он. - Я, вообще-то, не себя имел в виду, - Нап выразительно посмотрел на него. Спохватился, что Бальтазар не может увидеть его взгляда, и поспешно произнёс: - Для меня главное, что я тебя живым оттуда вытащил. А на остальное плевать. Ты, кстати, чего себя дураком называл? - Потому что такой и есть. Ты простишь меня? - За что?! – Наполеон не вскочил на ноги только потому, что его левая лодыжка была будто деревянной – анестезия, которую по доброте душевной вкатил ему Феодор, была довольно-таки мощной. Да и бинты мешали. - Так, умник, признавайся – что ты еще там себе навыдумывал? - Я ведь в тебе сомневался, - Бальтазар говорил, будто признаваясь в тяжком преступлении. Возможно, так оно и было, по крайней мере, для самого криптографа. - Слушай, ты ерунду какую-то говоришь,Баль… - Не перебивай, - просительно произнёс криптограф. Он забрался на диван с ногами, втиснувшись в самый его угол. – Я не должен был говорить, что сомневаюсь в тебе. Это не твоя проблема. Это мои сомнения и я должен был оставить их при себе. Наполеон, я ведь эгоист. Я абсолютно не принял во внимание то, что будешь чувствовать ты. - Бальтазар, если ты думаешь, что я ненадёжен, то у тебя явно есть на это причина. Не надо себя совестить, - Наполеон пересел так, чтобы оказаться лицом к лицу с криптографом. – Ты говоришь, что сомневаешься – очевидно, что это не на пустом месте. Я хочу, чтобы ты доверял мне и сделаю для этого всё. - Уже сделал. - Ты говоришь это только потому, что еще совсем недавно тебе грозила опасность, а я пришёл на помощь. Это как с моей ногой – всё было прямо по твоим словам. Запал боя сошёл, и боль дала о себе знать. И довольно-таки быстро. - Да уж точно. Слепой помогал идти хромому – хорошо, что эту комедию не видел никто, - проворчал Бальтазар. - Скажешь тоже, комедию, – Наполеон укоризненно и в то же время счастливо улыбнулся. Поймал криптографа за руку и поднёс её к своим губам. - Люблю, когда ты улыбаешься. Даже сейчас, хоть я этого и не могу видеть, - прохладными пальцами криптограф принялся гладить «улыбочную» ямочку на щеке Напа. - Растягивать губы от уха до уха проще, чем сделать так, чтобы ты мне доверял. Почувствовав, что улыбка под его пальцами исчезла, Бальтазар придвинулся к Наполеону ближе и бережно поцеловал его в подбородок около губ. - Ты уже сделал всё, что надо, - умоляюще произнёс криптограф, будто упрашивая, чтобы Бонапарт снова улыбался. Нап, впрочем, этим словам не слишком поверил. - Пройдёт несколько дней, и ты снова начнёшь сомневаться. Я же говорю, твой приступ доверия вызван тем, что я помог тебе. - Как ты это сделал – гораздо важнее, чем сам факт помощи. Ты не просил довериться, не говорил о своей надёжности. Ты тогда почти всё время молчал, - голос криптографа вдруг сделался громче, чем обычно, а слова он произносил быстро и отрывисто, делаясь так похожим на волнующегося Есенина. Было у него со своим учеником, всё же, что-то общее, кроме тяги к криптологии. - Ну да, тогда я думал только о том, чтобы тебя живого оттуда вынести, - признал Нап. - «Уговаривать тебя не буду - просто вытащу отсюда, и всё» - так ты сказал? Ты не рвался что-то доказывать, ты просто в очередной раз спас мне жизнь. - Как-то грубовато прозвучало, наверное, - Наполеон вдруг виновато опустил взгляд. – Прости, у меня тогда крышу вообще сорвало. Я как подумал, что с тобой что-то может случиться… - Я тоже за тебя беспокоился. Ещё и потому, что в порыве показать свою надёжность, ты мог бы погибнуть. И в этом был бы виноват я. - Как же ты меня достал, умник, - устало вздохнул Наполеон. - Горе от ума, вот уж точно! - Я не могу не думать, - рассеянно произнёс Бальтазар, подавив зевок. Ему безумно хотелось спать – сейчас было уже почти утро, а ночь он провёл без сна. - Да уж знаю, - ворчание Напа было не сердитым, а скорее добродушным. – Устал? – он откинулся на спинку дивана и потянул за рукав Баля – тот прислонился к его плечу. - С сейфом ещё та была морока. Я тебе завтра расскажу, хорошо? Нап промычал в ответ что-то невразумительное – ему тоже хотелось спать. Отдохнуть им, впрочем, не дали. - Ха, я ж говорил, что они уже вернулись! – голос Георга разбудил Бальтазара и Наполеона, едва те успели задремать. - Ну вот чего ты кричишь? – недовольно поморщился Максим. Настроение у него было гораздо хуже обычного – во время спасательной операции он потерял свой любимый револьвер. – О, Баль – рад видеть тебя живым. - Жаль, что про тебя я не могу сказать того же самого, - произнёс Бальтазар. - Погоди-погоди. Не рад, что я жив или что меня не видишь? – дотошно спросил он. - Ты иногда безголовее Наполеона, - беззлобно ответил криптограф. - Чего?! – возмутился тот. - Вот я снова тебя не пойму – ты сейчас Бонапарту комплимент сделал или это был камень в мой огород? – снова уточнил Макс. - Шутники-умники, хватит уже, а? - Правда, пошутили и достаточно, - кивнул он. – Баль, что там с бомбой? Есенин сказал, что сейф оказался пуст. - Так и было. Глупо получилось – все так тряслись, боялись, пытались что-то сделать. А всё напрасно. - Ты всё не успокоился? – с недовольством произнёс Георг. – Да не рванёт она. - Что теперь будет с «краснорукими»? – Бальтазар, как и можно было ожидать, нашёл новую причину для беспокойства. - Да и с нами - тут ведь такая перестрелка была, и без трупов дело явно не обошлось. Проблемы с законом нам обеспечены. Теодор уже рвёт и мечет, не сомневаюсь. - Теодор-то? – Георг гулко кашлянул в кулак. – Да он сам во время операции отличился… - Какие вообще проблемы? Мы с Георгом всё утрясём – Служба Безопасности, не забыл? Тем более что я поговорил с ребятами, которых принесло на звуки выстрела, - Максим произнёс эту фразу таким тоном, что можно было не сомневаться – вопрос о законности проведённой операции уже практически решён. - Да и Робеспьер поможет замять дело, я уверен. Про «красноруких» тоже уже можно не думать – почти все перебиты, а тех что ноги успели унести мы переловим. - Что с Лехэндом? – тревожно спросил Бальтазар. Пока был жив глава «красноруких», у него были все основания бояться за свою жизнь. - Убит. Идиот, решил позлить Драйзера – показал ему часы какие-то, а наш приверженец закона и порядка за оружие схватился. Глаза у него шальные просто были, я уж сам старался держаться от Теодора подальше. Ладно, это ерунда – хорошо, что все живы. Да, а дельтовцы где? - Наверху – отсыпаются, после того, как Дюма их откормил, - ответил Наполеон. – Ну и досталось же им. - Кто бы мог подумать, что из-за них столько мороки будет. Лучше бы сразу всё рассказали. - Ты прав, - стараясь ступать как можно тише, в гостиную спустился Штирлиц. Он остановился на последней ступеньке, дальше проходить не стал. - Бессонница у тебя, что ли? – спросил Бальтазар. - Я просто хотел извиниться, - Штирлиц замер, вцепившись в перила лестницы. Взгляда он не поднимал. – Знаете, когда я пришёл к вам якобы просить помощи, то… Сначала я думал, что прав, ведь из-за вас мы едва не погибли. Можно сказать, что отомстить хотел. Потом увидел, что у вас Гек. Что он жив и здоров. - Он-то да. А вот Макса Гамлет валерьянкой отпаивал, - засмеялся Георг. – Да ты столбом-то не стой, сядь куда-нибудь. - Я не хотел обманывать, - Штир осторожно присел на край одного из кресел. – Поверьте, я терпеть не могу ложь, но тут просто не видел другого выхода. - Ты бы отдохнул сначала. Прощения попросить всегда успеешь. - Не могу я спать спокойно. Особенно после того, как вы нас спасли – я-то думал, что вместе с «краснорукими» прибьёте. - Ты ерунды-то не говори! Звери мы, что ли? – возмутился Георг. – Мы ж вам не враги. Если надо остаться тут, то гнать вас не будем. Не будем же, да? – он толкнул ногой задремавшего Максима. - Меня-то чего спрашивать? – недовольно произнёс он. - Твой дом – ты и решай. - Что?! – Нап едва не скатился с дивана. - Ну да, мой, - Макс говорил устало и раздражённо. - Сначала Гамлета тут поселил, затем Георга, Есенина… А теперь здесь двенадцать человек живёт – всё равно комнаты для тех, кто заходит в гости, остаются. Да уже, по-моему, не двенадцать, а шестнадцать. - Так ты… - Делайте, что хотите. И вообще, я спать пошёл, - Максим как-то чересчур поспешно поднялся наверх. - Он у нас гостеприимный, - подмигнул Штиру Георг. – Я Макса уже сто лет знаю. Ладно, пошёл и я спать - устал чертовски просто. После того как ушёл и Штирлиц, Наполеон улёгся на диване, устроив рядом с собой уже заснувшего Бальтазара - тот даже не проснулся, только улыбнулся во сне. Он, наконец, чувствовал себя не то, что в крепости из четырёх стен – в неприступном бастионе. Полагаясь на такую надёжную защиту, криптограф ощущал и себя самого неуязвимым. Эпилог С тихим деревянным стуком ладья заняла клетку, буквально спихнув с доски коня. - Шах и мат. Наполеон в ярости толкнул ногой стол – фигуры на доске, на удивление, не посыпались на пол. - Ах ты ж… - А ну тихо! – Максим еле заметно кивнул на сидевшего неподалёку Феодора – из библиотеки тот, когда не был занят в больнице, не вылезал. Парень казался прямо-таки невидимкой - если бы не шелестели чуть слышно страницы книги у него в руках, про Феодора можно было забыть вовсе. – Не ругайся при нём. - Да как тут не ругаться?! - Ты проиграл только потому, что не можешь трезво соображать и обдумывать свои действия, - он толкнул пальцем «съеденного» ферзя, которого Нап умудрился потерять после четвёртого хода. – Ох, с Балем играть было легче. Да, я ему иногда проигрывал, но он хоть вёл себя тихо, и мебель не ломал, кстати говоря. Это всё притом, что у него действительно были причины волноваться – ты был в тюрьме. А Баль всего лишь в больнице. Успокойся, ничего хуже, чем есть, с ним уже точно не будет. Мы врачам на той воздушной станции столько денег отвалили, что они Бальтазару ещё и третий глаз вставят, - со смешком произнёс он. - И где их Штирлиц откопал? – Наполеон принялся бесцельно бродить по библиотеке. – Не верю я им. А вдруг сделают что-то не так? - Тебе бы не со мной в шахматы играть, а с Георгом кулаками почесать, - произнёс Максим, собирая деревянные фигуры в коробку. – Так хоть нервы целее будут – мои, во всяком случае. Хотя, если Бальтазар увидит, - эти слова он произнёс с нескрываемым удовольствием, - на тебе синяки… Да успокойся ты! Ударившись случайно ногой о ножку стола, Наполеон громко и со вкусом выругался – Феодор аж уронил книгу и, покраснев, зажал ладонями уши. Бальтазара не было всего лишь около месяца, а Бонапарт за это время извёлся сам и изрядно попортил нервы Максиму, который пообещал криптографу, что присмотрит за Наполеоном. - Я, кстати, газету одну любопытную нашёл, - произнёс Максим, убирая на полку коробку с шахматами. – Оказывается, лет шесть назад на пустыре в паре сотен километров от города произошёл взрыв. Никто ничего не понял – что взорвалось, зачем, почему следов не осталось. Я так думаю, что рванула та самая бомба, которая нам полгода назад изрядно попортила нервы. Мастер, сделавший сейф, явно был человеком здравомыслящим, судя по рассказам Бальтазара. Такой поступок был ожидаем. Из-за двери вдруг послышалось хихиканье перемежающееся торопливым топотом. Назойливый шум вдруг заглушил вопль Геккеля: - Да ты потише можешь? - Кто бы говорил! – не остался в долгу Есенин. - Может, вы дадите мне войти? – голос Бальтазара расслышать удалось с большим трудом. Наполеон бросился было к двери, но та уже открылась. На пороге стоял Бальтазар, а из-за его спины выглядывали Геккель и Есенин. - Сюрприз! – заорали они хором. - Из-за вас двоих мне скоро ещё и глухоту лечить придётся, - проворчал Баль, несмело сделав несколько шагов навстречу Наполеону. - О, теперь всё ясно, - Максим, с улыбкой кивнул Бальтазару. – Что ж, поздравляю. - Я пока ещё не очень хорошо вижу. Читать будет трудновато, - он не отрываясь смотрел на Напа. Криптограф был абсолютно слепым почти полгода, в течение которых не видел лица Наполеона. Месяц в больнице был предсказуемо долгим. Из-за беспокойства за успех лечения, а под конец желания быть выписанным как можно скорее, время тянулось, как противная и липкая жевательная резинка. Особенно обидно было после того, как зрение вернулось – Бальтазару хотелось как можно скорее увидеть Наполеона. Не «зрячими» пальцами, а своими собственными глазами смотреть на его улыбку. Встречать весёлый и живой взгляд, от которого теплело на душе. - Лечение ещё не закончено. Врачи кучу всего прописали – целый список капель, примочек, и всякой подобной ерунды. Штир уже в аптеку побежал, - Баль неловко дёрнул плечом и смущённо опустил взгляд – он всегда чувствовал себя неловко, когда заставлял кого-то беспокоиться. – Врачи сказали беречь глаза от яркого света и через два месяца снова приехать к ним. - Видишь, Нап, а ты боялся, - уголком рта улыбнулся Максим. – Так, похоже, я шахматы зря убрал. Бальтазар, с тебя партия. Не сейчас, но в ближайшее время – ты мой должник, не забывай. Твоё рыжее недоразумение устроило мне тут весёлую жизнь. - Отстань, - вяло отмахнулся Наполеон. Он дождался, пока Бальтазар подойдёт к нему и крепко обнял его. – Ладно, ожидание того стоило. Ты ведь… Бальтазар коснулся его губ пальцами, обрывая фразу на середине. Коротко улыбнулся и тихо произнёс: - Я тебя вижу.