Зашифрованный человек, часть 3. "Я тебя вижу"

- Альберт ван Заг - так звали моего учителя, - медленно, делая большие паузы между словами, произнёс Баль. Теперь он дотрагивался до холодного металла, как до какого-то живого существа – бережно, будто боялся ему навредить. - Получается, что он сделал этот сейф? – осторожно нарушая тишину, спросил Есенин. - Нет, Альберт ван Заг занимался только шифрами. Впрочем, у него был друг – он делал сейфы на заказ. - Ну, тогда если эту железяку сделал не твой учитель, то это произошло уж точно с его участием. - Ох, тогда мы его никогда не вскроем… Поверьте, я знаю, о чем говорю. - Какой смысл ему подписываться? – задумался Штирлиц. – Зачем тут имя? Что с ним делать дальше? - Перевод фразы был бесполезен. Может, и шифр тоже? – рассуждал Бальтазар. – Альберт ван Заг всегда любил простоту. Он постоянно говорил, что лежащее на виду замечают не сразу. Любил загадки с очевидным ответом, шифры, которые не надо было разгадывать. - О-о, тогда ты многому у него научился. Ну и подстава же была с криптексом! – обиженно поморщился Есь. – Я-то всё голову ломал: что же там за слово? А оказалось, что это пустышка. - Может, и сейф просто кусок металла? – предположил Габен. – И знаете, судя по тому, сколько он весит, это вполне может быть правдой. - Ну, тогда каюк нам, - Гек заметно занервничал. - Стоило «вернуться из мертвых», чтобы оказаться трупом. Причем, уже настоящим, - Штир, стараясь не выказывать страха, ободряюще обнял прижимавшегося к нему Феодора. - Вы ведь просто ушли, так? Когда остальные пошли искать меня, - уточнил Бальтазар. - Нам не хотелось воевать. Мы врачи, Баль. Уйти тогда было самым лучшим выходом. Кстати, а как ты догадался? - Я поступил точно так же буквально через несколько часов. Я тоже не хотел воевать, но по другим причинам… Есенин, ты мне помочь не хочешь? Я вообще-то ничего не вижу, если ты не забыл. - Слушай, а может это и не нужно? – предположил тот. - Найти выгравированные буквы мог бы только слепой. Я вот знаю шрифт Брайля – мне это как-то не особенно помогло. Может, там нажать что-то надо? - Что? Тут, кроме надписи, вообще ничего нет. По ней я пальцами провел уже много раз – всё без толку. И потом, вряд ли это так, ведь нажать куда надо можно случайно. Неплохое предположение, но думать надо дальше. - На сейфе ведь не зря имя твоего учителя. Может, это подсказка? - Другими словами: «А ларчик просто открывается», это ты хочешь сказать? - Ага. Баль, ты же знал Альберта ван Зага. Попробуй думать, как твой учитель. Или вообще – что бы сделал ты сам? – Есенин говорил быстро, чуть запинаясь – так с ним всегда бывало в минуты волнений. - В каком смысле? - Если бы тебе нужно было закрыть сейф - как бы ты это сделал? - Не уверен, что я вообще бы придумал что-то стоящее. Но Альберт ван Заг… Три и три, - вдруг улыбнулся он. – Ругая меня, он только и говорил, что общего у нас – по три «а» в имени. Он любил эту букву и потому был в восторге от шифра Бэкона, там она фактически шифрует сама себя. - Пятью другими буквами «а», - кивнул Есенин. - Я чувствую себя круглым дураком, - обиженно пробубнил Геккель. - «Aday andestinumclay adductusay» - тут шесть «а», - не обращая на него внимания, продолжил размышлять Бальтазар. – Получается, нам нужна пятая. Он нашёл пальцами слово «adductusay», первую букву в нём. Точка, её обозначающая, казалась совершенно обычной, неотличимой от остальных. Нажать на неё не получалось при всём желании – слишком маленькая, палец неизбежно цеплял другие буквы. - Булавка есть у кого-нибудь? – подчиняясь внезапному озарению, спросил Баль. - А как же, - с готовностью отозвался Габен. У мастера их оказалось аж пять штук, все разного размера. Попасть тонкой иглой в крохотный бугорок оказалось непросто, особенно для криптографа – вдобавок к слепоте, мешала жуткая сонливость. Уже давно была глубокая ночь, и хотелось просто заснуть, наплевав и на сейф, и на бомбу. После где-то полусотни попыток, «ключ» к «замку» всё же подошёл. Вдруг где-то внутри сейфа раздался тихий щелчок, и одна из его стенок отъехала в сторону с тихим шипением. - Что там? – настороженно спросил Габен. Он держал в руках передатчик, который забрал у Есенина, и не отрывал взгляда от двери, ожидая вторжения красноруких. - Ничего нет, - упавшим голосом произнес Штирлиц. – Ерунда какая-то. - Не так уж и там и пусто. Что-то написано. Мелко так… - Есенин сощурился, пытаясь разобрать маленькие буквы, выдавленные на внутренней поверхности сейфа. Сделать это он не успел – где-то далеко, судя по всему за стенами дома, раздался взрыв, от которого ощутимо тряхнуло стены. Ожидать можно было чего угодно, например, испуга Феодора или воплей Геккеля, но на грохот странным образом отреагировал Габен. Неожиданно резво вскочив на ноги, он поднял пустой сейф и швырнул его в «зеркало для слежения». Тяжеленный кусок металла разнёс его вдребезги, а заодно и угодил прямо в сидевшего за ним человека. - Ух… Успел раньше, - Габен встряхнул руками – их чуть-чуть ломило от внезапного напряжения. - Я и не знал, что ты такой сильный, - довольно улыбнулся Геккель. – Прямо как Георг! - А чего тут такого? Ну, бросил я этот дурацкий ящик. Хорошо, что у этого недоумка реакции никакой вообще нет. Я уж боялся, что не успею, - он поднял с пола зауэровский трёхствольник, из которого «краснорукий» так и не успел выстрелить. Габен встал напротив двери, готовясь пальнуть в каждого, кто в неё войдет. – Будем держать оборону. - Нас не придут убивать, - спокойно произнес Бальтазар. – У них слишком мало людей. Надо же, а я думал, что намного больше… За нами следил всего один человек, так ведь? Разумнее всего было бы охрану увеличить, этого не сделали только потому, что не смогли. Геккель, Есенин – надо бы дать знать, где мы находимся. Громко смеяться и кричать на уроках у вас получалось. Может, примените уже свой талант по назначению? В следующую секунду ему, да и всем остальным тоже, пришлось затыкать уши – Есенин и Геккель постарались на славу, привлекая внимание спасателей. Сделать им это удалось – уже через несколько минут из-за двери раздался голос Георга: - Эй, с той стороны! Отошли все подальше, живо! Крикуны едва успели отскочить в сторону – тяжёлую обитую железом дверь просто вынесло мощным ударом. Стряхивая с куртки крошки штукатурки и пыль, в комнату ввалился Георг. - Народ, всё путём – мы вас вытащим! – громко и одновременно собранно, как-то даже по-деловому, объявил он. - Ты чего с дверью сотворил? – спросил Габен, пнув носком ботинка отлетевший кусок штукатурки. – Гека вон чуть не пришиб. - Так ногой в замок ударил, что ж ещё. Он мощный, видать, оказался – вот стена и посыпалась чуток, - пояснил Георг. – Мне ведь не в первой двери выносить. Так, я чего-то не пойму, вы-то тут как оказались? - Штирлиц говорил правду. Никто никого предавать не собирался, - заступился за дельтовцев Есенин. – Я тебе потом объясню… Дальше-то что будем делать? - Ждать, пока остальные хоть немного расчистят нам дорогу. Сейчас высовываться нельзя, - Георг опустил ладонь на плечо Еся. – Жив-здоров, боец? - Так точно, мой маршал! – бодро отрапортовал он, не скрывая широченной улыбки. - Ну и добро, - кивнул он. - Георг, - нерешительно позвал Бальтазар. – Наполеон… Криптограф едва узнавал свой голос, тот будто звучал со стороны – дрожащий, испуганный. Баль, вспомнив частые разговоры о доверии, очень хорошо представлял себе поведение Напа – тот явно мог сделать сейчас какую-нибудь хорошо обдуманную и спланированную глупость, пытаясь доказать недоверчивому Бальтазару свою надёжность. - Да живой, что ему сделается-то? Такой шальной, что пули от него сами шарахаются, - хохотнул Георг. – Наполеона вроде как надо было бы со мной отправить, но Теодор и Максим решили, что парень соображает слишком поспешно и один я за ним присмотреть не смогу. Нап с ними, во второй группе прорыва. - А кто в первой? – спросил Штирлиц. - Патрульные Дона, представляете? Он взорвал дверь в дом - чуть при этом полстены не снёс – и впустил туда свои железки на ножках которые, оказывается, втихаря восстанавливал уже несколько месяцев. Патрульных, правда, контролировать тяжело, да и энергии в них мало, поэтому железки заглохли почти сразу. Дон, кстати, собрал какой-то прибор, который бомбу из сейфа отключит. Эй, где она? - Там было пусто. Бомбы нет, - ответил Есенин. Выскользнув из-под руки Георга, он подошёл к открытому сейфу – юному криптографу явно не терпелось прочитать надпись на его внутренней стенке. – Баль… - Что? – криптографа пришлось звать несколько раз – тот никак не мог отвлечься от мыслей о Наполеоне. Он не один раз уже проклял свою недоверчивость, из-за которой с рыжим смельчаком могло что-нибудь случиться. - Сейф действительно сделал друг твоего учителя. И он, похоже, знал, кто его откроет. Сам послушай: «Я знаю, что открыть сейф способен только ученик Альберта ван Зага – парень, кроме меня только ты знал этого старого хрыча достаточно хорошо. Забудь, что Альберт вечно ворчал на тебя – при мне он только и говорил, не затыкаясь, о том, какой способный у него ученик». - Ни слова про бомбу – лучше бы про неё написал, - Бальтазар будто и не обратил внимания на то, что в надписи говорилось про него. – Что он с ней сделал? Она всё равно опасна, пока существует. - Баль, ты чего? – в недоумении уставился на него Есенин. – Тут же про тебя говорится! - Это сейчас не так уж и важно. Какая разница, что чувствовал мой учитель, бомба всё равно… - Слушай, да если она за столько лет не рванула, то сейчас-то точно беспокоиться не о чем, - со спокойной уверенностью, которая всегда так нравилась Есенину, произнёс Георг. - Точно! – горячо поддержал друга Есь. – Ты скажи лучше, Альберт ван Заг, он… он каким был? - Строгим, - подумав, ответил Баль. Неловко поморщился, будто вспоминать про своего учителя ему было не слишком приятно. – Похож чем-то на нашего Теодора. Придирался к мелочам – я как-то полчаса просидел над уже выполненным заданием, пока искал ошибку. Оказывается, всего лишь забыл поставить в одном предложении точку. Разговаривал со мной так, что мне всегда казалось – способностей у меня нет и вообще я полный ноль в криптологии. В последний год, правда, всё немного изменилось – когда я понял, что мне больше нравится шифровать, а не расшифровывать. - Он начал к тебе относиться по-другому? - Нет. Просто учебников по криптографии у него было больше, чем по криптоаналитике. Я стал заниматься самостоятельно. А потом ушёл, не закончив обучение - понял, что могу обходиться без Альберта ван Зага. Может, я и зря это сделал, раз уж он считал, что я не совсем безнадёжен. Мой учитель был хорошим человеком и любил своё дело. - Я не уйду, - поспешно сказал Есенин. – Ты не бойся, Баль, я… - О, так ты намерен терпеть мой мерзкий характер до конца, - Бальтазар улыбнулся уголком рта. - Ну вот что ты вечно всё с ног на голову переворачиваешь, - обиделся он. - Я не это хотел сказать! - Да ладно-ладно, прости. - Так, народ, за нами идут, - услышав шаги в коридоре, Георг вскочил на ноги. - Только вот вопрос, кто именно, - Габен отошёл подальше от двери, приготовив ружьё. Из коридора вдруг грохнул выстрел – судя по вскрику и звуку упавшего тела, пуля достигла своей цели. Баль только-только успел порадоваться тому, что голос был незнакомым, как Георг громко и отрывисто скомандовал: - Выходим все, быстро! Бальтазар попытался встать, цепляясь за стену. Ему, почему-то, помогать никто не торопился, даже Есенин. Криптограф только-только собирался позвать на помощь, как его почувствовал, что его подняли с пола знакомые крепкие и сильные руки. Баль едва успел вцепиться руками в нежданного спасителя. - Нап? – несмело позвал Бальтазар. - А кто же еще? – с готовностью отозвался он. - Слушай, ты… - Нет, умник! Это ты меня слушай! – внезапно разозлился он. – Я знаю, что ты хочешь сказать – ты сомневаешься и всё такое… Плевать я сейчас хотел на твоё недоверие! Уговаривать тебя не буду - просто вытащу отсюда, и… и всё! Криптографу было страшно – ещё бы, сейчас во всём пришлось положиться на Наполеона, без оглядки несущегося по коридорам штаба «красноруких». Возможности дать ему толковый совет не было, предостеречь его об опасности тоже не представлялось возможным, ведь из-за слепоты Бальтазар не видел даже, что творится вокруг. Вдобавок, Наполеон вообще ничего не сказал о том, что намерен делать – вот уж что действительно было в новинку. Обычно он трещал без умолку, приукрашивая свои планы иногда излишними подробностями, а тут… Нап не говорил – он делал. Не разглагольствовал, а просто спасал. Наполеон вдруг остановился и осторожно отступил назад. Бальтазар прислушался: где-то впереди и чуть в стороне - судя по всему, за поворотом - явственно слышался какой-то шум. - Впереди засада, - шепнул Нап, осторожно опуская криптографа на пол. – Будь здесь, я сейчас вернусь. - Подожди, - Бальтазар неожиданно цепко схватил его за рукав. – Нап… - Хорошо, я буду осторожен, - ответил он на просьбу криптографа, которую тот ещё не успел озвучить. Спохватился, что слова прозвучали резковато – чтобы загладить промах, Наполеон быстро и коротко поцеловал его в губы и тихо произнёс: - Не бойся, я вернусь. Не могу же я тебя одного оставить, правда? Выстрелы и звуки борьбы были слышны совсем рядом. Дико было думать, что Наполеон находится там. Осознавать, что все пули «красноруких» летят именно в него. Стычка оказалась короткой, она длилась не больше полминуты, но для Бальтазара это время растянулось до жуткой бесконечности. - Тише-тише, я здесь, - Нап сел прямо на пол и обнял трясущегося от страха криптографа, шепчущего его имя. Бальтазар сам не понял, когда стал звать Наполеона – наверное, когда услышал, что бой прекратился, а после этого не раздались рядом знакомые шаги, не прозвучал родной и знакомый голос. На мир вокруг грузом упала тишина. - Дурак, - заикаясь, едва слышно произнёс Баль. - Ну да, я… - Не ты, - он попытался отрицательно мотнуть головой, но из этого вышло только резкое судорожное движение. – Это я. - Ага. Ещё какой, - не стал спорить Наполеон. – Самый умный дурак на планете. Давай поднимайся, надо уходить отсюда. Бальтазар встал, держась за плечо Наполеона. То, что он сам нетвёрдо стоит на ногах, криптограф понял не сразу. - Нап, всё нормально? - Ну ладно, ладно. Да, меня ранили. В ногу, потому и шёл медленно. Ерунда, мне ж почти не больно, кровью не истеку – рану перевязал, как смог. - Ты ещё от перестрелок не отошёл. Сейчас вот в голове прояснится, запал боя сойдёт, и… - Не помру, даже выйти смогу – нам недалеко. Ты не бойся, нас у задней двери во дворике ждут Джек и Гамлет. Прикроют, если что. Ты не переживай, Баль – прорвёмся.