Доверься сердцу

Перед глазами стоял густой непроглядный мрак. Но страшно мне не было, наоборот, темнота была такой успокаивающе приятной и даже знакомой. Мой разум находился в полнейшей прострации и расслаблении. Мне было очень уютно, будто меня обволакивала черная мягкая вата. Я будто погрузился в глубокий сон, вот только я вполне мог контролировать свои мысли, что для сна не характерно. Полностью расслабиться не позволял искаженный гул, дразнивший музыкальный слух и неприятно раздававшийся в голове. Хотелось зажать уши и прекратить это насилие над мозгом, но с ужасом я понимал, что не чувствую своего тела. «Неужели, я умер? И вот так-то и выглядит ад? Хм… я ожидал большего. А, может, я в чистилище? Что за вздор! Глупо допустить хоть единственную мысль, что я могу быть верующим праведником. Ну, и где же я тогда!?» - раздраженно закончил я свой мысленный монолог. Внезапно плечо прожгла невыносимая боль. Будто тысячи мелких осколков пронзили плечо насквозь. Хотелось кричать от ужасной боли, но я будто онемел. Я не мог издать даже слабого стона. Я чувствовал, как адское пламя сжигает меня изнутри, принося неимоверные мучения. Но в то же время боль отрезвила меня и привела в чувство. «Отлично! Я жив. Если чувствую боль, то значит живу. Хотя так уж ли это хорошо? Что вообще происходит? Почему так больно? Ну да ладно, ничего, бывало и похуже» - неудачно попытался я себя приободрить. Я действительно не знал, радоваться мне или нет. От боли мысли спутались, и, как я ни старался, я не мог вспомнить, что со мной произошло. Но становилось все хуже и хуже. Казалось, вся сила моих мучений сосредоточилась в левом плече. О, будь я в сознания, я бы отрезал себе руку, лишь бы унять эту адскую боль. Я совершенно потерял счет времени. Сколько длится эта пытка? Минуту? Час? День? А может и вообще неделю? А имеет ли время здесь хоть какое-нибудь влияние? Очень сомневаюсь. По мне, так прошла целая вечность. Внезапно откуда-то издалека, будто через толщу воды, раздался слабый вздох: - Эрик. Я настолько удивился, что даже на какой-то краткий миг боль, разъедающая мое тело, словно серная кислота, отступила на второй план. Изо всех сил я напряг слух, жадно пытаясь уловить любые звуки. О, этот нежный мелодичный голос что-то всколыхнул в моей душе. Он казался мне до боли знакомым, но агония не давала мне сосредоточиться. Нет, этот голос невозможно забыть, но кому же он принадлежит? Черт! Как же раскалывалась голова. Но я с энтузиазмом мазохиста продолжал копаться в ней. Я чувствовал, что не успокоюсь, пока не вспомню обладателя ангельского голоса. Какой-то тайной стрункой души я знал, что этот человек важен для меня. Черт, как трудно сосредоточиться! Мысли расползались в голове, точно волны бушующего океана разбивались о черные скалы утеса. Я уже был на грани отчаяния и безумия, когда почувствовал практически невесомое ласковое прикосновения к своей голове. Кто-то очень нежно и осторожно гладил меня по голове и перебирал волосы. Непонятным образом мне стало легче. Аккуратные прикосновения, точно лучи солнца, разгоняли тучи в моих мыслях. Внутренне я замер, наслаждаясь короткой передышкой. Даже нестерпимая боль в плече проиграла в битве с этими бережными прикосновениями. Мысль молнией прорезала мой разум и вылилась в единственное слово: - Кристина. Причем, я даже не понял, мысленно я это сказал или и в самом деле прошептал. Внезапно рука, гладившая мои волосы, недоуменно остановилась, а потом и вовсе пропала. С ужасом я понял, что спугнул своего эфемерного ангела, в душу закрался небывалый страх. Воспоминания бурным потоком ворвались в мою и без того больную голову. Перед глазами неожиданно возник, казалось, забытый образ моей Кристины. Из груди вырвался рваный вздох облегчения. Я снова ее вижу, как же она прекрасна! Ее озорные, сверкающие, похожие на янтарь глаза весело смотрели на меня из-под полуопущенных пышных ресниц. Слегка небрежно распущенные кудрявые волосы тяжелым каскадом спадали на ее прямую спину, доставая до тоненькой талии. Хотелось протянуть руку и хотя бы кончиками пальцев прикоснуться к великолепному шелку ее волос. Но, к своей досаде, я до сих пор не мог пошевелить и пальцем. Теперь душераздирающая боль не казалась мне худшей пыткой. Какое-то время я пытался прийти в себя, наконец, очнуться. Мне просто хотелось вновь увидеть ее и удостовериться, что с ней все в порядке. Большего мне не надо. По телу медленно стал разливаться непонятный жар. Но он был далеко не из приятных. Теперь голова раскалывалась так, будто по ней били огромным молотком. Внутренне я будто горел на диком костре. Меня всего трясло, но на положении тела это не сказывалось. Хотелось умереть, лишь бы прекратить эту извращенную пытку, но организм мой всегда был крепок, и теперь он изо всех сил сражался с лихорадкой, принося мне еще больше вреда. Внезапно я ощутил что-то холодное и мокрое на своем горящем лбе. Это принесло некоторую долю облегчения. Ужасно было то проваливаться в небытие, то ощущать влияние внешних факторов настолько, что невольно поверишь, будто сейчас сможешь открыть глаза, но, не достигая цели, вновь проваливаешься в мрачный колодец забвения. Неожиданно до моего изможденного сознания донесся сбивчивый шепот: - О Эрик, очнись, молю тебя… Пожалуйста, вернись ко мне, любимый, вернись… Боже, я не смогу без тебя, Эрик… Эрик, пожалуйста, не покидай меня. Черт! Ты не посмеешь бросить меня накануне свадьбы! Я тебе не позволю так поступить со мной! Эрик, ты чертов эгоист! Сделал предложение, а теперь бросаешь меня, уходишь. Если ты меня покинешь, я никогда… никогда не прощу тебя, слышишь? Господь, верни его мне, не забирай! Клянусь, я буду самой нежной, заботливой, любящей, преданной женой, какую он только может себе вообразить, - под конец голос сорвался на жалобный плач. Мое сердце обливалось кровью, слушая эту мольбу. Но как, как мне очнуться? Я все еще не управлял своим телом. Постепенно изнуряющий жар стал покидать меня. Сначала я почувствовал, как он отхлынул от горящего лица, а затем и от всего тела. Приобретенная прохлада представилась мне настоящим раем. И плечо уже не так беспокоило. Может, самое страшное позади? Хотя нет, в моем случае все самое страшное всегда впереди, но может быть именно этот случай исключение? Как же мне хотелось выйти из этого мрака, увидеть давно позабытый дневной свет, но самое главное вновь увидеть Кристину. Я никак не мог проигнорировать ее мучения. Веки казались неподъемными, я уже почти отчаялся открыть их, когда случилось неожиданное. Я почувствовал прикосновение теплых влажных губ к своему лбу. Все ощущения внутри меня будто взбунтовались, сердце подскочило в груди и забилось сильнее и чаще. Я сделал судорожный вдох. Кислород, казалось, обжег легкие. Я вновь ощутил свое тело и мог контролировать его. Приложив некоторое усилие и мысленно стиснув зубы, я распахнул глаза. В комнате витал легкий полумрак, только одиноко стоящая на прикроватной тумбочке зажженная свеча немного освещала помещение. Но даже столь неяркий свет заставил меня зажмурить еще не привыкшие к свету утомленные глаза. Через несколько мгновений уже уверенней я открыл глаза, немного проморгавшись. Я лежал на узкой деревянной кровати, укрытый, по меньшей мере, четырьмя одеялами. То ли это у меня все еще кружилась голова, то ли пол в комнате качался. Удивленно моргнув, но решив пока не заострять на этом внимания, я устремил свой взгляд на объект, занимавший все мои мысли. В кресле возле моей кровати сидела Кристина и расслабленно держала меня за руку. Я тут же стал осматривать ее изголодавшимся жадным взглядом, хотелось рассмотреть каждую черточку ее прекрасного лица. Ее голова была отклонена назад, облокачиваясь на спинку кресла. Кристина спала в ужасно неудобной позе. Я недовольно нахмурил брови и только теперь понял, что лежу без маски. Пропажа оказалась на все той же прикроватной тумбочке. Такие мелочи не могли меня сейчас надолго отвлечь, и я вернулся к созерцанию спящей Кристины. Интересно, сколько времени я провел в отключке? Мое тело будто было вылито из свинца, я чувствовал неимоверную слабость и беспомощность. Безумно болела каждая клеточка моего тела. К тому же, ужасно мучила жажда, в горле будто образовалась настоящая пустыня, но я безотрывно смотрел на свою Кристину. Как же она изменилась с того дня. Мне показалось, что она очень сильно похудела. Лицо было какого-то болезненного цвета и сильно осунулось. Под глазами залегли синие, почти фиолетовые тени, будто она не спала, по меньшей мере, неделю. Меня совершенно не порадовало то, что я увидел. Весь ее вид внушал неимоверную усталость и измотанность. Такое ощущение, будто не я, а она пролежала невесть, сколько времени, сраженная раной и, видимо, лихорадкой. Я нахмурился еще сильнее. «Вот дурочка, совсем себя не бережет. О, ее вид доставляет мне гораздо больше мучений!» - мысленно негодовал я. Но против воли сердцем завладело приятное светлое чувство, заставляющее меня внутренне трепетать. Все же мне было лестно, что она так волновалась за меня, как видно, все время сидела рядом, своими прикосновениями спасала от боли. Но все же, не зачем было доводить себя до такого состояния. По всей видимости, ей снилось что-то тревожное. Дыхание ее было судорожно, будто с трудом она ловила воздух ртом, а переносицу прорезала напряженная морщинка. Мне было очень больно видеть ее такой. От долгого лежания спина слишком затекла, и мне захотелось немного сменить положение. Но стоило мне слегка пошевелиться, как левое плечо пронзила обжигающая боль, и я не смог сдержать мучительного стона. От резкой боли помутнело в глазах, сильнее закружилась голова, и кровь мигом отхлынула от лица. Я не знал, я снова потеряю сознание или меня стошнит? К счастью, не случилось ни того, ни другого. Но нехотя я потревожил чуткий сон Кристины. Она испуганно дернула головой и крепче сжала мою руку. Непонимающе моргая, она, наконец, сосредоточила слегка расфокусированный после сна взгляд на моем лице. Несколько секунд она, ничего не понимая, смотрела в мои глаза. Но когда до нее дошло, она издала какой-то протяжный стон, и широко распахнутые глаза наполнились слезами. - Эрик, - неверяще прошептала девушка. Сначала я закашлялся, пытаясь хоть что-то ответить. Не знаю почему, но я волновался. Наконец, я выдавил из себя что-то наподобие хрипа: - Кристина. - Боже, Эрик, ты жив! Жив! – радостно воскликнула Кристина и бросилась меня обнимать. Она немного переборщила и случайно надавила на еще незажившую рану. Я издал болезненный стон и стал жадно хватать ртом кислород. Кристина, поняв, что натворила, еще пуще разрыдалась: - Эрик, прости меня! Я случайно, прости. Очень больно? - она встала на колени возле кровати и стала ласково гладить меня по голове и груди, при этом осыпая лицо поцелуями. Я умиротворенно улыбнулся и прохрипел: - Что ты, милая, как твои прикосновения могут принести мне боль? – я с трудом поднял правую руку и нежно провел кончиками пальцев по ее щеке, стирая кристальные капельки слез. Кристина привлекла мою руку к своей бледной щеке, поцеловав ладонь, и блаженно прикрыла свои янтарные глаза. В них снова зажглись яркие искорки, при взгляде на которые я постоянно терял голову. - Ох, Эрик, я думала, что потеряла тебя. Ты так долго не приходил в себя, я почти потеряла надежду. - Все в порядке, я жив и больше никогда тебя не покину, будь уверенна, - я мягко провел большим пальцем по ее скуле. - Сколько времени я провел в отключке? - Восемь дней. Самых ужасных дней в моей жизни, - всхлипнула Кристина. – Эрик, я до сих пор не могу поверить, что ты вернулся. Пообещай мне, что умрешь гораздо позже меня. Я не хочу вновь проходить через эту ужасную пытку! Я приглушенно рассмеялся, тут же сильно закашлявшись. Кристина напряглась, но я успокоил ее, сказав: - Не волнуйся, все хорошо, я в порядке. Ох, нет, Кристина, такого я обещать тебе не могу. Как я смогу прожить хотя бы минуту, зная, что тебя больше нет на свете? - Тогда давай умрем в один день, - по-детски надула губки Кристина и аккуратно положила свою прелестную головку мне на грудь. - Согласен, - прошептал я, с удовольствием запустив руку в ее мягкие пышные волосы. Кристина издала легкий смешок. - Что? – непонимающе вскинул брови я. - Да ничего, просто никогда не могла подумать, что когда-нибудь наступит такая минута, когда ты забудешь о своем неприкрытом лице. Я слегка озадаченно нахмурился: - Тебя это волнует? - Вовсе нет, - серьезно ответила Кристина, немного приподняв голову и смотря мне прямо в глаза. - Что случилось в тот день? – неожиданно спросил я. - Ты ничего не помнишь? – удивилась Кристина. - Смутно. - Ой, ты, наверно, хочешь пить! – стукнула себя по лбу Кристина. Ее восклицание напомнило мне о невыносимой жажде, о которой я уже успел позабыть. Я утвердительно кивнул. Кристина без слов поднялась и налила полный стакан воды из хрустального графина, стоящего на тумбочке. Потом снова присела возле кровати на колени и подала мне стакан. Моя рука немного дрожала, но силы постепенно возвращались. Сделав несколько мелких глотков, я повторил свой вопрос. Кристина немного замялась, но через некоторое время сказала: - Помнишь, ты спас меня от комиссара Фонтэна? А потом мы убегали от жандармов, ты вел нас запутанными ходами, чтобы сбить преследователя с толку, и тебе это удалось. Мы благополучно добрались до порта, стали подниматься по трапу… Но комиссар оказался умным сыщиком. Несмотря на простреленный бок, он добрался сразу до нашего корабля, а не погнался за нами. Таким образом, он застиг нас врасплох. Он выстрелил тебе в спину, и вот, восемь дней ты провел на грани жизни и смерти. Я слегка нахмурился, переваривая полученную информацию: - Так мы все еще на корабле? - Да, - рассеянно ответила Кристина. - Хм, тогда понятно, почему пол качается, - скорее для себя, чем для Кристины прошептал я. – Но почему мы так долго плывем? Конечно, дорога неблизкая, но я думал, корабль виконта будет гораздо быстроходнее. - Здесь нет вины Рауля, он не соврал, судно действительно чудесное, но примерно на четвертый день плавания мы попали в страшный шторм и довольно сильно отклонились от намеченного курса. Это было ужасно, Эрик! - с жаром воскликнула Кристина. – Мне никогда в жизни не было так страшно. Корабль качался так, будто сейчас перевернется и разлетится в щепки. Гигантские волны захлестывали палубу. Потом рухнула одна из мачт. И, как назло, именно в этот период у тебя началась страшная лихорадка. Все это время я провела возле тебя, пытаясь сбить температуру. Мы все чудом остались живы. Я слушал ее с затаенным дыханием. Она могла пострадать, пока я был без сознания. Она даже могла погибнуть, а я бы ничего не смог сделать. Я крепко сжал ее ладонь и успокаивающе прошептал: - Теперь все будет хорошо. Я поправлюсь и больше никогда не оставлю тебя одну. Что бы ни случилось, я защищу тебя. Кристина снова положила голову мне на грудь так, чтобы я не видел ее лица. - Тогда почему ты оставил то ужасное письмо и сбежал от меня!? - обиженно воскликнула Кристина. - Кристина, я… - я не знал, как объяснить тот свой порыв. - Нечего сказать? Эрик, да как ты вообще посмел допустить мысль, что не нужен мне! Да, это была наша первая настоящая ссора, но ты при первой же возможности трусливо поджал хвост и сбежал! На следующее утро мы бы спокойно поговорили, разобрались бы во всем и непременно помирились. Но ты разбил мне сердце тем письмом! Ну не молчи ты, ответь хоть что-нибудь! – надрывно воскликнула Кристина. Я молча сносил все ее вполне заслуженные упреки, когда она закончила, я спокойно сказал: - Посмотри на меня, - Кристина нехотя подчинилась. Ее глаза полыхали праведным гневом и давней обидой. – Да, признаю, я поступил малодушно, сбежав, но я не мог иначе. Кристина, мое сердце не выдержало бы твоего презрения. Если бы я увидел, как из твоих глаз уходит любовь ко мне, я бы умер. Наверно, из чувства самосохранения я решил покинуть тебя. Прости, это было слишком необдуманно. Я не смог побороть искушения последний раз увидеть тебя и удостовериться, что корабль с тобой благополучно отправится на Кони-Айленд. Выражение глаз Кристины полностью смягчилось, и она устало прошептала: - Я хочу забыть это, как страшный сон. Но больше не поступай со мной так. Никогда. - Никогда, - повторил я. Некоторое время мы сидели молча, просто наблюдая друг за другом. Кристина бережно вычерчивала витиеватые узоры своими тонкими пальчиками на моем лице. А я, наслаждаясь лаской, нежно гладил ее ладонь и запястье. Лишь одна мысль мне не давала покоя: - Кристина, а что же случилось с комиссаром? Девушка опустила глаза и грустно вздохнула: - Когда он выстрелил в тебя, и ты начал падать, Рауль выстрелил в него и … убил. - Мертв, - я немного сдвинул брови. – Как странно, правда? - Что именно? – не поняла Кристина. - Ну, ты просто только подумай, комиссар столько раз за свою блестящую карьеру был на волоске от смерти, но всегда возвращался живым с заданий и всегда раскрывал даже самые запутанные дела. Но когда он встретился со мной, то умер. - Не вижу ничего странного. Наоборот, его прежняя удача вселила в него мысль, что ему все опасности по плечу, поэтому он недооценил тебя, как противника. А стоило бы. К тому же, его смерть была волей случая. Для него хорошо то, что он умер не опозоренным, ведь комиссар думал, что убил тебя, то есть защитил общество, - пожала плечами Кристина, - Знаешь, я бы хотела его ненавидеть, но не могу. Да, он чуть не отнял тебя у меня, но ведь он считал, что выполняет свой долг. Отчасти мне его даже жаль. - И когда это ты успела стать такой мудрой? – весело ухмыльнулся я. Кристина смущенно покраснела: - Вовсе я не мудрая, я все та же глупая девчонка из кордебалета. - Я не могу с тобой согласиться. Ты даже размышлять стала по-другому. Можешь мне поверить, я знаю тебя с девяти лет. Кристина задорно рассмеялась: - С девяти лет меня знает Ангел Музыки, а не Эрик. Думаешь, знай, я, кто ты на самом деле я бы себя тогда так вела? Так что фактически ты меня знаешь с восемнадцати лет. Я невольно улыбнулся ее наивности: - Дорогая моя, если бы ты знала, что я на самом деле человек, ты бы не смогла быть полностью самой собой все время нашего общения. Ты бы стеснялась и вела себя чересчур скромно только потому, что я телесное существо. А ангел, как там говорится, хранитель божий, так чего же с ним-то было смущаться, а? - Возможно, ты и прав, - нехотя признала Кристина. Я одарил ее победной улыбкой, отчего она закатила глаза, и задал очередной вопрос: - Кристина, а кто меня так подлатал? Не ты же ведь? - Нет, не я…Рауль, - ответила красавица, злорадно улыбнувшись. - Черт, только не говори, что я обязан жизнью этому мерзкому мальчишке! – протестующе застонал я. - О, еще как обязан, - воскликнула Кристина, помогая мне удобнее устроиться на подушках. – Ты потерял очень много крови, так что шансы на спасение сокращались, а Рауль, к счастью, владел некоторыми навыками в медицине. Он достал из твоего плеча пулю, обеззаразил рану и, как умел, зашил. Все эти дни я не находила себе места от беспокойства, думала, сойду с ума. - Я вижу, Кристина, - намекнул я на ее вид. – Спасибо за все. Кристина с нежностью посмотрела на меня и переплела наши пальцы. - Кристина, спой для меня. Я так истосковался по твоему голосу. - Но ты ведь провел все эти дни без сознания, - удивилась Кристина. – Как ты мог помнить обо мне и моем голосе? - Глупая, я всегда думаю о тебе. Пожалуйста, не томи меня, спой для меня, мой Ангел. Девушка внимательно посмотрела в мои глаза и через несколько секунд начала исполнять песенку наподобие старинной колыбельной. Так она помнит! Именно эту незатейливую мелодию я часто пел маленькой Кристине на ночь. Нежный девичий голосок обволакивал мое сердце, доставляя необыкновенную радость и удовольствие. Голос был очень похож на журчание чистейшего горного ручейка или ласковый звон хрустального колокольчика. С профессиональной точки зрения я машинально отметил несколько недочетов, которые позже обязательно помогу ей исправить. Ее голос будто дарил мне пару белоснежных крыльев и возносил в райские сады. Я и, правда, изголодался по этим ангельским звукам, я не могу обходиться долгое время без Кристины, совсем, как наркоман без опиума. И вот, девушка мягко закончила песню. - Это было чудесно, любовь моя, но кое-где ты не доставала верхние звуки, и нужно серьезно поработать над низкими нотами, - улыбнулся я самой обаятельной улыбкой. - Эрик! – в негодовании воскликнула Кристина. - Что «Эрик»? Надо возобновить наши занятия, причем в ближайшее время, - наигранно удивленно воскликнул я. Кристина мягко рассмеялась: - О, уже вернулся к роли учителя, значит поправляешься. Конечно, Эрик, я буду рада возобновлению наших занятий. Только выздоравливай скорее. Я приложил ее ладонь к своему сердцу, не обращая внимания на тянущую боль от раны, и сказал: - Как же я рад, что у меня такая прелестная невеста. Я до сих пор не понимаю, чем заслужил ангела небесного. Глаза Кристины радостно засияли, и на ее лице растянулась широкая улыбка. Я просто не мог отвести от нее глаз. - Я уж, было, подумала, что ты забыл о своем предложении. - Как я мог об этом забыть, Кристина? Ведь тот миг полностью перевернул мою темную мрачную жизнь на солнечную сторону. Ты даже не представляешь, как осчастливила меня своим ответом. - Только не отпускай меня, никогда не отпускай, - прошептала Кристина. - Никогда, - подтвердил я уже, более менее, окрепшим голосом. Кристина медленно наклонилась ко мне и осторожно прильнула своими губами к моим. Длинные шелковистые волосы щекотали мою шею, запах ромашки и мяты дурманил разум, а мягкие пылкие губы и жаркое дыхание сводили с ума. Я вновь чувствовал себя живым. Кристина вернула меня в этот мир. Пусть и дальше моя жизнь будет принадлежать лишь ей.