Time to be alive

Мужчина прошелся быстрым взглядом по рядам, примечая, что пришли абсолютно все, за исключением старика-фортепиано. Бедняга едва передвигает ноги, и идти в другую комнату ему чрезвычайно трудно. - Внимание! Я очень рад видеть вас вновь сегодня. К счастью, раз в месяц мы можем собираться здесь, говорить о своих проблемах, выпускать пар, искать решение некоторых задач. Уж не знаю, с чем связано наше, к сожалению, короткое, но регулярное перевоплощение, но заседание объявляю открытым! - Надрывно воскликнул он и ударил чайной ложкой по тонкому бокалу. Небольшое помещение наполнил хрустальный звон, отскакивающий от стен эхом. - Это ужасно! - Не дожидаясь приглашения высказаться, невысокая смуглая девушка вскочила со своего места, возмущенно топнув ножкой. Ее русые густые волосы небрежными волнами ниспадали на плечи и грудь, завиваясь на концах трогательными колечками. В больших серых глазах плясали чертики, а щеки горели от ярости и обиды. - Мы слушаем тебя, Кристина, - тихо проговорил мужчина, присаживаясь на стул напротив участников собрания. - Спасибо, Бенджамин, - кивнула девушка. Она нахмурилась и прикусила нижнюю губу. - Я так устала... - Мы все устали! - Послышался возглас сзади. Но Кристина продолжила, пропустив комментарий мимо ушей. - На прошлой неделе был концерт. Вы знаете, - девушка устало вздохнула, оглядывая всех присутствующих сочувствующим взглядом. В ответ ей последовали короткие кивания и сдавленные "мы помним". - Я конечно очень люблю его, Шеннона. И это моя работа - терпеть подобное отношение, но он чуть не разбил мне голову! А колени! Посмотрите на мои ноги. - Девушка подняла подол светлого сарафана демонстрируя "ранения". - Я уже не говорю о моей заднице. - Мы поняли тебя, Крис, - среди остальных вдруг возвысилась стройная мужская фигура. Блондин понимающе взглянул на приятельницу и продолжил: - Тебе тяжело, мы знаем. Но нам тоже достается на славу! Скажи, Артемида? - Парень обратился к рядом сидящей сестре. Брюнетка сдержанно кивнула, нахмурившись. - Сколько раз мы стояли в пыльной кладовке, отрезанные деревянной дверью от всего мира? Мы не видим милости хозяина. Старина Руперт стоит вообще в разобранном виде. Я каждый вечер слышу его глухие стоны и жалобы на боль в каждой косточке. Ещё чуть-чуть и он свалится в кому, клянусь! - Бедный старик... - Пронёсся ропот между рядов. - Я предлагаю что-нибудь предпринять. Как-то заставить их с пониманием относиться к нам, мы ведь тоже пашем, как проклятые. - А меня все устраивает, - отозвался подросток, восседая на своём стуле. Сложив руки на груди, он без особого участия разглядывал потрепанных коллег, жуя мятную жвачку. - Хозяин любит меня. И я не понимаю, что вообще здесь делаю. Вы пришли жаловаться на свою тяжелую жизнь? - Тебе не понять этого, - насупилась Кристина. - Ты не знаешь печали. Хозяин не разливает на тебя обжигающий кожу кофе. - И не оставляет без чехла, - поддержала Артемида. - И, мне кажется, ни разу не рвал твои струны. - Встрял Пифагор, натянув капюшон толстовки на белобрысую макушку. - Нет, он этого не делает. - Согласился мальчишка. - Но и я его стараюсь не огорчать. Сколько раз вы уходили с концерта, Пифагор, Артемида? Помнится, Джаред не мог найти вас целую вечность. А я все время рядом, если это нужно. - Подросток встал с места и встал около главы совета. Он оглядел всех: и поникшие гитары, бурчащие себе под нос что-то, и недовольную Кристину, возмущенную пуще всех вместе взятых, и даже маленькую скрипку, весело напевавшую какую-то незамысловатую мелодию. Даже синтезатор Бен был здесь в качестве организатора собрания. Лишь Руперт отсутствовал. - А ты, Кристина? - Парень взглянул на хмурую девушку, нервно кусающую пухлые губы. - Ты же не однажды отказывалась участвовать в репетиции, ссылаясь на усталость. Почему, по-твоему, Шеннон пьёт столько кофе? Он тоже устаёт. Они все устают, как и мы. И, в конце концов, неужели вы не любите своих хозяев? Ведь благодаря им мы не пылимся в магазинах, впустую проживая свою жизнь, растрачивая драгоценные минуты на бесконечное ожидание "своего человека". И взамен на это они всего лишь просят нашей помощи, наших усилий, почему бы нам и не напрячься немного? Речь подростка перебил мужчина, быстро влетевший в комнату. Солнечные очки сползли с носа, а тугой пучок на голове растрепался. - Что за чёрт? - Тихо выдохнул тот, удивленно вскидывая брови, стягивая с себя джинсовую куртку.Десятки глаз шокировано впились взглядом в нежданного гостя, который силился понять, что происходит. - Шеннон! - Воскликнула Кристина, опомнившись, заливаясь слезами. Она быстро подскочила к барабанщику, обвивая тонкими руками его шею. - Прости меня, дуру. - О, Боже. - Старший Лето все ещё не мог понять, что творится в студии, и кто все эти люди, собравшие тут какой-то комитет, но инстинктивно приобнял разразившуюся рыданиями девушку, что так крепко прижималась к нему всем своим хрупким тельцем. - Здравствуйте, Шеннон, - махнул рукой Пифагор, робко улыбнувшись. - А мы тут вас обсуждаем. Где, кстати, ваш брат? - Кажется, надо немного отдохнуть... - Выдохнул барабанщик, буквально отдирая от себя прилипчивую особу. Он зажмурился на мгновение, затем резко распахнул глаза. Но все это сборище никуда не делось и продолжало с любопытством и неким удивлением разглядывать мужчину, отчаянно пытавшегося избавится от "галлюцинаций". - Не надо было пить тот кофе с ликером. *** - Что все это значит? - Медленно проговорил младший Лето, внимательно разглядывая людей напротив. - Может, это массовые галюны? - Шеннон отказывался терять надежду на то, что это всего лишь игры воображения. - Может, у нас где-то газовые трубы прорвались? - Да ладно вам! - Воскликнул хорват, усадив себе на колени маленькую девочку, которая все ещё что-то пела себе род нос. - Смотрите, какие они классные. Фронтмен возмущенно уставился на друга: - Ты действительно считаешь это классным? - А что такого? - Томо не понимал озадаченных таким событием братьев. Ему было дико интересно, что такого могло случиться, что вся их коллекция музыкальных инструментов вдруг стала являться настоящими людьми, но своими характерами, именами, желаниями и индивидуальностью. - Они живые, если ты не заметил, - раздраженно отозвался Джей, силясь успокоить расшатанные напряженной работой нервы. Ему не давал покоя факт, что его гитары каким-то чудесным способом стали молодыми людьми, его фортепиано сделалось вдруг кряхтящим стариком, а синтезатор превратился в солидного мужчину. - В недавнем интервью нам задали вопрос, помните? - Пробормотал Шеннон. - "А что, если бы инструменты стали людьми?". Ты тогда ответил, что это странный вопрос. И добавил, что было бы интересно посмотреть на это безумие. - Вот и посмотрели, - хохотнул хорват, отпуская девочку к остальным. - Может быть, обсудите это потом? - Подала голос Кристина, подбирая с пола подол сарафана. - У нас не так много времени осталось. Я, конечно, очень вас всех люблю, но хотела бы попросить тебя, Шеннон, не лупить так по мне. После твоей игры каждая клеточка болит, особенно зад... - Кристина! - В один голос одернули ее на полуслове Пифагор и Артемида. - Ладно, молчу, - надулась та, скрестив руки на груди. - Нам действительно пора, - Бенджамин встал и направился к выходу, увлекая за собой и остальных. - А вы, Шеннон, пожалейте несчастную девушку. Хотя бы ради нас. Каждое собрание мы выслушиваем жалобы на то, как ужасно болит ее... В общем, это маленькая просьба от всех нас. Счастливо. - Бенджамин махнул рукой музыкантам и галантно прикрыл дверь, когда вся эта компания удосужилась уйти. - Мы все сошли с ума или только я один? - Первым нарушил минутную тишину старший Лето. - Кажется, кто-то недавно требовал отдыха? Момент наступил, я думаю... - Отозвался Джаред, удивленным взглядом сверля закрытую дверь. - А мне понравились эти ребята. - Томо пожал плечами, улыбаясь во все тридцать два, умалчивая о желании встретить ожившие вдруг инструменты однажды снова.