Девочка и Волк

Удивление бывает разных видов. Бывает совершенно безобидное, когда, например, это приятный сюрприз или неожиданная новость, которая не имеет к вам никакого отношения, или имеет, но совсем крошечное. Бывает кое-что посерьёзней. Например, что-то шокирующее, когда вы, даже не отдавая себе отчёта, стоите с широко раскрытым ртом, или у вас буквально волосы встают дыбом от только-что увиденного ужастика. Но все эти виды удивления не несут в себе практически никакой опасности. Разве только, если вы человек у которого проблемы с сердцем, но тогда вам нужно опасаться любых поразительных вещей. Опасным может быть слишком шокирующее событие. Смерть дорого человека или автокатастрофа легко могут вывести из равновесия кого угодно. Бизнесмены и депутаты всего мира засыпают с надеждой на то, что завтра их не потрясёт новость о дефолте*, а то и вообще не спят, опасаясь за сохранность своих акций. Матери трясутся над здоровьем заболевших детей, преступники боятся, что их поймают, солдаты не хотят, чтобы завтрашний день на поле сражения стал для них последним. От удивления, заставляющего сердце не просто биться быстрее, а неистово колотиться в груди, от удивления, настигнувшего тебя, как хищный зверь, неожиданно выпрыгнувший из зарослей легко можно расстаться с жизнью. Но важная особенность любого вида удивления в том, что оно вышибает людей из колеи, они теряют самообладание. Будь они хоть чёрствыми сухарями, похожими на роботов, если новость достаточно шокирующая, то они будут поступать не свойственным их натуре образом. Это было, есть и будет одним из самых действенных оружий среди людей, носящее, так сказать, социальный характер. А потому и Какаши не смог сдержать громкого выкрика, когда ему сообщили. - Что-что вы сказали? - Не слышишь, Хатаке? - вопросом на вопрос ответил господин Харуно, напряжённо глядя на своего работника поверх сцепленных домиком пальцев. - Я говорю невнятно? Или тебе что-то послышалось? В понедельник, как и было обещано, Хатаке зашёл в кабинет начальника, потому что тот хотел поговорить с ним о кое-чём важном. Это действительно оказалось очень важным, ничего важнее, возможно, он не слышал за всю свою жизнь. - Мне послышалось, что вы хотите выдать за меня свою дочь, но я, очевидно, уже начинаю бредить! - он сдерживался изо всех сил, чтобы не кричать во весь голос. Даже удар пыльным мешком со спины был бы для него не таким неожиданным, как эта новость, а господин Нож сидел, спокойно развалившись в своём кресле, будто это уже вопрос решённый, и он просто уведомлял Хатаке, как-будто того это почти не касалось. - Тебе не послышалось, Хатаке, - господин Харуно говорил решительно и твёрдо, как всегда, но вот во взгляде было что-то непривычное. Не было остроты и едкости в зелёных глазах. Как будто они закрылись невидимой шторкой ото всех и вся. - Я решил, что выдам свою дочь замуж за тебя. - Но зачем! - кажется, голос Хатаке всё же дрогнул, но он не обратил на это никакого внимания, ведь сейчас на кону стояло кое-что более значимое, чем его гордость. - Почему вы остановили свой выбор... на мне? - Зачем, почему... - устало вздохнул босс, глядя в окно на панораму вечернего города. - Я решил, что лучше тебя на кандидаты моего зятя нет никого. - Но это ведь не правда.- тихо проронил Хатаке. - Возможно, - легко согласился господин Нож, - но ты и не самый худший. По крайней мере, в этой фирме. К тому же... ты уже пару раз успел её выручить, разве не так? Он знает, понял Какаши. По спине побежали мурашки. Как он может это знать? Ладно второй случай, там Харуно сам был причастен, но как прознал о первом, оставалось для Хатаке загадкой. Сам он нигде не напортачил, разве что Сакура могла проговориться, но эта мысль отметалась сама собой. Сакура... - А вы не спрашивали мнения вашей дочери? По-моему, браки по расчёту уже вышли из моды. - Только не в этой семье. - жёстко ответил начальник. Он избегал взгляда Какаши, вечно смотря куда-то мимо. Это было непривычно. Чутьё Какаши, верное, схожее с настоящим волчьим чутьём, подсказывало ему - всё, что происходит сейчас, происходит не случайно. Это точно не могло быть прихотью его босса. Харуно никогда ничего не делал просто так. Но какие причины могли побудить его отдать дочь, единственную дочь замуж за... него. - И, конечно же, она не сможет вам отказать. - сказал Какаши, почти не скрывая злости в хриплом голосе, который сейчас больше походил на рык. - Именно так. Сакура так сильно меня любит, что просто не сможет отказать своему отцу в такой просьбе. - ещё злее, чем Хатаке, парировал господин Нож. - Но она же возненавидит вас за это. Вы выдаёте её за человека, которого она не любит. - Мало что уже сможет заставить мою дочь ненавидеть меня сильнее, чем сейчас. - спокойно, как матёрый убийца, ответил Харуно. С чувством, что его загоняют в угол, Волк подошёл чуть ближе к столу начальника и произнёс: - А я? Я не так сильно боюсь вас, чтобы исполнить любое ваше желание. Может... может я не хочу жениться на вашей дочери, несмотря на все её очевидные достоинства? -Да, брось, Хатаке. В твоём положении, я бы вообще не выпендривался, насчёт того, хочу я или не хочу жениться на ком-то. Опять, опять его попрекнули тем, к чему он не имел ни малейшего отношения. Он не виноват, что мать так сильно «любила» его, что с готовностью изуродовала, не пожалев об этом ни секунды. Всю жизнь люди твердили ему: «Что ты можешь понимать или решать? Ты же урод! Так сиди и молчи!», и всё же, на зло тем, кто так говорил, Какаши, хоть и не всегда честным способом, но пробивался в жизни. Сделал то, что не многие обычные люди могут, и всё равно продолжали ему твердить, что он урод. Он смеялся над ними и над собой, чтобы им это надоело, и они оставили его в покое, но каждое новое напоминание и кривая усмешка были подобны игле под ногти. - А может, я всё-таки могу это решать, - ледяным тоном спросил мужчина,- может, я вообще не намерен вступать в брак с кем бы то ни было. Законом запрещается насильственное принуждение к браку. Его тут же расторгнут. Что вы тогда со мной сделаете? Будете шантажировать? У вас ничего нет на меня. А если захотите от меня избавиться, то я дам фору любому, кого вы пошлёте за мной. Он ощерился. Может, именно из-за таких моментов люди и прозвали его Волком: «Я буду бороться за свои права, выгрызу их зубами из ваших глоток, господа! Что вы со мной сделаете?» Господин Харуно всё же заглянул своему подопечному в глаза и посмотрел в них долгим, уже не таким пустым, как минуту назад, взглядом. Там опять было что-то пронзающее, острое, и всё же Хатаке стало легче от этого взгляда, потому что в этих глазах он увидел ещё и одобрение. - Именно. Именно то, что мы от тебя и ожидали, Какаши. Босс никогда не называл его по имени. Вот уж действительно, конец света близок. - Ты слышал его? Можно теперь полностью на него положиться. Ты ведь и так утверждал, что ему можно довериться, а? Хатаке не понимал, что происходит, до самого последнего момента, когда за своей спиной он услышал неожиданный звонкий смешок. -Ты не меняешься, Какаши. Люди могут говорить о тебе что угодно, дружище, но ты всё ещё верен своим принципам. Удивление действительно поразительная вещь. Как только оно не влияла на людей? Кто-то громко вскрикивает, кто-то бледнеет, кто-то даже нападает на объект нападения или грохается в обморок. Удивление может проявляться по-разному, но в самые неожиданные моменты. Хатаке Какаши расхохотался. Громким, заразительным смехом. Почти истерическим, потому что сейчас внутри него бушевала буря эмоций. Первым, как ни странно, было облегчение. Он никогда не ожидал этой встречи и боялся, что её никогда не произойдёт. Вторым было смятение, ведь если уж ОН появился здесь, причина должна быть воистину значимой, иначе как бы Хатаке сейчас услышал его голос? И, наконец, немножко жалости. Потому что он представил себе на мгновение лицо бедной Сакуры Харуно, когда ей... сообщат. «Что же это за причины, чтобы я вновь услышал твой голос, приятель. Ещё и при таком странном обстоятельстве?» - он спросит это у него потом, когда отсмеявшись, повернётся к небольшому дивану, который был почти не заметен из-за вечернего солнца, не дающему увидеть второго посетителя этого большого шикарного кабинета. Впрочем, солнце уже почти село. Ему не были интересны интриги, которыми заняты люди. Жизнь солнца подчинена строгому распорядку. Оно существует уже слишком много лет, что бы его можно было удивить. *дефолт — невыплата по долгам, которая может быть результатом нежелания, невозможности заемщика, или невыполнением какого-то пункта по кредитному договору. Если проще, дефолт почти то же самое, что и кризис.