Девочка и Волк

Ему следовало знать, что он пропал. Это было очевидно, стоило только взглянуть на эту девушку. Сначала он ничего о ней не знал, даже имени. Ему хватало знать только то, что она самое прекрасное создание из всех, которое Какаши приходилось видеть. Она была откуда-то с южной стороны материка*, характерные миндалевидные глаза, кожа цвета кофе с молоком, густые чёрные волосы. Сногсшибательная, необыкновенная. Им обоим было по семнадцать, Какаши оставалось стерпеть ещё один год в школе при детском доме, прежде чем его вышвырнули бы на все четыре стороны. Обито боялся этого. Он точно знал, что собирался делать со своей жизнью, а потому опасался провала. Зато у него была мотивация. У Какаши не было ничего: ни желания, ни планов. Жившие в одной комнате парни были абсолютно разными. Обито нравилось общаться с людьми, налаживать отношения, читать умные книги, защищать тех, кто ещё слабее его. Какаши шутил по тому поводу, что найдётся очень мало людей, которые слабее Обито. Самому ему нравилась тишина, хотя этого нельзя было понять, потому как он вечно ввязывался в драки. И книги ему тоже нравились... правда, другого сорта. Нравилось доводить лица своих соперников до такого состояния, что их было почти не отличить от его собственного по красоте. Правда, их синяки постепенно сходили, в то время как он так и оставался «Красавчиком», «Квазимодой», да мало ли ещё кличек ему напридумывали? Джаан, а именно так звали то дивное видение, которое пришло к ним в последний год обучения, была всегда приветлива, мила и обходительна со всеми, с кем общалась. Даже с Какаши она обмолвилась парочку раз словечком, за что получила его безграничное уважение и обожание. Второе он, конечно, держал при себе. Никто и никогда не будет встречаться с фриком и уродом, кем он, собственно, и являлся. А насчёт внимания такой девушки, как Джаан, он даже не надеялся. Иногда ему казалось даже, что он не особенно и переживает по этому поводу. Что не убивает - делает нас сильнее. Странно, почему он не двухметровый качок в таком случае? По-настоящему счастливый случай ему представился, когда, сбегая из класса, где его оставил после уроков учитель за очередную драку, он услышал, как кто-то кричал в боковом коридоре. Какаши прошёл бы мимо, это было не его дело, в конце концов, да и здоровенный синяк на пол лица ещё не зажил, но имя Джаан, заставило его замереть и обернуться. В пустом после занятий коридоре было темновато, но Хатаке смог разглядеть парочку. Один силуэт прижимал к стене другой, женский, и Какаши не стоило труда понять, кто это был. Зарычав, Какаши приблизился к ним. Было понятно, что Джаан ситуация совсем не нравилась и ей хотелось покинуть компанию здоровенного парня, одного из постоянных противников Какаши в драках, но она не могла выскользнуть из его широченных рук. - Эй, придурок! - Хатаке схватил за шиворот парня, что было нелегко с его-то комплекцией. Тот пытался отмахнуться, но Какаши увернулся от широченной ладони натренированным движением, благо опыта было много, и заехал тому под дых. Парня скрючило от боли, он упал на пол, что позволило Джаан высвободится и, не теряя ни секунды, ринуться прочь из коридора. Правда, напоследок она обернулась и одарила Какаши заинтересованным взглядом. Сердце Хатаке запело. Взяв поверженного соперника за ухо (за коротко остриженные волосы было не взяться), он прошипел: - Ещё раз увижу тебя с ней, это самое ухо будет валятся в мусорном баке за школой. - Да пошёл ты, уродец, - прорычал, чтобы не разрыдаться от боли и унижения, парень. - Эта сучка тебя ещё заставит поплясать. Шлюха... Какаши не разрешил ему продолжить. Он не знал, как так могло случиться, но вскоре он понял, что Джаан — его. А он её, это было очевидно. Просто однажды, спустя два дня после инцидента, она подошла к нему после занятий и спросила: - Пойдём? Она мило улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. На глазах всей школы они вместе вышли на улицу. Между ними не было даже поцелуя. Какаши не торопил, уважая её решения. В основном они разговаривали, гуляли по парку. Так прошла одна из самых счастливых недель в жизни Какаши. А потом Джаан стала просить его. Сначала о простых мелочах: принести книгу из библиотеки, угостить её кофе. В этом не было ничего особенного, простые вещи, которые делает каждый парень для своей девушки, да? Одна мысль о Джаан, как о ЕГО девушке, заставляла сердце Какаши петь. Придя однажды в комнату Какаши, благо, Обито с ним в тот момент не было, Джаан не смогла сдержать слёз. Она рассказывала, уткнувшись в плечо Хатаке, как обзывают её некоторые ученики школы, называя шлюхой. А она ведь очень милая, ранимая, она никогда не сделала бы ничего такого. Он утешал её, гладя по волосам, по этим мягким, вьющимся локонам, пахнущим корицей, и обещал, что разорвёт в клочки любого, кто ещё посмеет что-то сказать о ней. Ей стоит лишь указать пальцем. Джаан улыбнулась ему тогда мягкой, тонкой улыбкой, а потом чмокнула в левую, не изуродованную щёку. Тут же, застеснявшись, отвернулась от него, потому что, если бы она этого не сделала, наивный парень смог бы разглядеть отвращение на её лице. Отвращение и ничего более. Таким образом, Какаши стал её телохранителем. Безжалостным и покорным только её воле. Она была расчётлива и умна, зная, когда нужно поощрить его улыбкой, кивком, лёгким прикосновением руки, чтобы он мгновенно присмирел, она научилась обращаться с диким Волком, не отдавая взамен практически ничего. Обито как-то попытался с ним поговорить на эту тему, но вряд ли Хатаке мог бы услышать своего соседа через ту пелену первой влюблённости, которая заставила его, зачерствелого от людской жестокости, превратится в покорного пса. Это продолжалось два месяца. Никто не мог укрыться от разъярённого Какаши, будь то парень или девушка, если на него указывала Джаан. Иногда она присутствовала при расправе, улыбаясь особой улыбкой, скрестив руки на груди и наблюдая за своим телохранителем. Весь её вид будто говорил: «Хороший мальчик. Делай так, как я хочу». Вот только однажды Хатаке увидел то, чего не следовало. Не сумев сомкнуть глаз этой ночью, опьянённый адреналином, он вспоминал, как сегодня смотрела своими тёмными страстными глазами Джаан, и решил, что время пришло. Прокравшись мимо надзирателей в общежитии детского дома, он направился в крыло, где жили девочки. Его сердце бешено стучало, он надеялся, что дверь в комнату Джаан будет открыта. Да, она была не заперта, но лучше бы это было так, потому что картина, открывшаяся Хатаке была слишком ужасна. Он тогда смог разглядеть только густую чёрную шевелюру и широкую cпину. Разглядеть лицо другого парня ему не удалось, к счастью. Только чётко видел, как тонкие пальчики Джаан впиваются в эту самую спину. Заклинание ведьмы спало. В тот же вечер Хатаке попробовал помириться с Обито, который, по доброте душевной, простил его сразу же. Когда он снова увидел Джаан, то не мог не подметить усталого взгляда, небольших красных пятен в разрезе блузки. Внутри всё оборвалось. Как там тебя называли? В порыве горячего спора, он пытался притянуть её к себе, но, шипя и отдуваясь как змея, она отпрянула от него, наградив пощёчиной. - Отойди от меня, тварь! Мне мерзко даже смотреть на тебя. Я никогда не буду твоей. - Ну, как я теперь знаю, дело только в цене. - Ответил он, и новая пощёчина была ему ответом. Это стало для него хорошей встряской. И отличным уроком, как он потом думал. Никогда нельзя доверять людям, особенно тем, которые цинично пытались сделать вид, что не видят его внешности. Этим обязательно что-то было нужно от него. А таких потом на его пути было более чем достаточно для доказательства этой теории. Сакура сидела, поджав ноги, на диване рядом с Какаши, который сидел, с ленцой отпивая из большой чашки свой обычный крепкий чай и равнодушно разглядывал стену, будто ничего только что не случилось и он не рассказал ей одну из самых циничных историй, что ей приходилось слышать. - И что дальше? Ты больше никогда её не видел? - Сакуре хотелось знать, за что же он тогда просил прощения у такой стервы. Странно было для самой Сакуры, но она осознавала, что была сейчас на стороне Хатаке. - О нет. - Какаши странно улыбнулся. - Мы встретились ещё один раз с тех пор, как закончили школу. Видишь ли... тогда, в последний день в школе, она сказала мне, сколько это будет стоить. Он продолжал улыбаться, но радости в этой кривой усмешке не было. Только горечь и, может, злорадство. - Это было довольно много, знаешь ли. Мне приходилось очень долго зарабатывать, часто весьма незаконными способами. Это было долго, но ещё дольше времени у меня ушло, чтобы наконец отыскать её. Тебе, наверное, не доставит большого труда догадаться, кем она работала... Тишина, наступившая после, длилась около пяти минут. Часы, висевшие на стене и отмеряющие время, не позволяли ошибиться. Внезапно Какаши повернулся к Сакуре, взглянул ей в глаза. - Тогда был мой первый раз. Я трахал её жёстко, заставлял смотреть на моё лицо, и постоянно видел ненависть в её глазах. В этих прекрасных, миндалевидных глазах. Она прокусила губу до крови. Была очень своенравной, не хотела кричать. Я всё же заставил её. Сакура поняла, что руки её дрожат. - Я прошу у неё прощения каждый раз. Не знаю, заслуживает она этого, или я не заслуживаю прощения, но из памяти она не исчезает, никогда. Она не даёт мне покоя в отместку за то, что я не мог быть обычной покорной собакой. Я оказался мстительной шавкой, а она не смогла этого сразу понять. Она думала, я её любил. Девушка нервно поджала губу, не решаясь сказать и слова. - А мать... Не знаю, что ты там напридумывала себе про мои шрамы, но их оставила мне мать. Этот - он провёл пальцем по правой щеке, - она сделала плойкой. Не знаю, как долго нужно держать её у лица, чтобы оставить такой след, но когда пытаюсь воссоздать что-то в памяти, помню только отвратительный запах палёного мяса. А тот, что у глаза, был сделан открывалкой для консервов. Мне повезло, что это был не нож. Мог бы и без глаза остаться. Она бросила меня на холоде, я замёрз чуть ли не до смерти, за что мне остался на память этот треклятый неврит. При каждом приступе я вспоминаю её, хотя ни лица, ни самогопроцесса изуродования мне не вспомнить, к счастью. Сакура сидела обомлевшая и растерянная. - Ну что? - усмехнулся Какаши недобро, схватил девушку за руку и привлёк к себе. Она испуганно отпрянула, но руки не высвободила. - Милая история? Очень воодушевляет? Такой и подобает быть истории про монстра. Ни единого геройства я не совершил. - За что... - прошептала наконец Сакура, еле шевеля губами. - За что ты просишь прощения? У женщины, которая тебя изуродовала и сделала... - За что?- казалось Хатаке это всё безмерно веселит, он продолжал улыбаться.- За что прошу прощения... Наверное за то, что родился и испортил жизнь сначала одной проститутке, а потом другой. Девушка всхлипнула и неожиданно прижалась к нему. Оба замерли, и тишина прерывалась только её всхлипами.